Наша память

Недавно перечитала свою статью «Дрезден — символ ковровых бомбардировок». В ней рассказывается о полном уничтожении британскими и американскими ВВС столицы Саксонии. По своей разрушительной силе их трёхдневные ковровые бомбардировки соответствовали атомной бомбе, сброшенной на Хиросиму, хотя, по мнению специалистов, достаточно было отбомбить транспортный узел, окраины и выходы из города. На самом же деле, среди прочих задач, союзникам важно было «показать русским, когда они придут в город, на что способны Королевские ВВС». Жизни людей, находящихся в городе, в их политической игре не имели значения.
 
В противовес всему этому мне вспомнился самый значимый памятник нашему Солдату. Правой рукой он мечом — символом оружия всех времён и народов — перерубает фашистскую свастику, в левой держит спасённую немецкую девочку. Созданный на основе реальных событий, он возвышается на холме в Берлине, в Трептов-парке.

Во время одного из штурмов Берлина наш Солдат услышал детский плач. Под Потсдамским мостом, прямо на линии фронта, сидела девочка у тела убитой матери. Рыдания её были безутешны: она теребила бездыханное мамино тело, непрерывно жалобно причитая: «Мутэр, мутэр…». Солдат подполз к малышке, схватил её, дрожащую от страха, и побежал к своим. Фашисты открыли по нему огонь, ранили в ногу, но всё же он вынес её из-под огня. Спас немецкую девочку от неминуемой гибели, рискуя своей жизнью, — нет, не немецкий солдат, а наш, советский. Имя этого реального солдата — Николай Масалов. Такой же подвиг, не по приказу командира, а по велению души, ценой своей жизни совершил Трифон Лукьянович. Он успел вынести немецкого ребёнка из-под обстрела, а сам погиб от полученных ран. Подобных подвигов было не один, не два — десятки.

Возвращаясь к памятнику, смотрю на немецкую девочку, доверчиво прильнувшую к груди советского Солдата, и вижу в ней прообраз той Германии, побеждённой, но спасённой нашим Солдатом.

Шли десятилетия. «Германская девочка» росла, росла в руках нашего Солдата, а когда стала на свои ножки, взялась за старое. Забыла девочка, кто её от смерти спас, забыла великодушие нашего Солдата. Нет, он не мстил немецким женщинам, старикам и детям, как это делали её нынешние подружки в своё время, а спасал и кормил голодных детей, отцы которых безжалостно топтали его землю и стреляли в его детей.
 
«Повзрослевшая девочка» забыла нещадные британо-американские ковровые бомбардировки и не хочет знать, что прокопчённые камни от тех бомбёжек в воссозданных дворцах Дрездена — есть увековеченная память о той войне. Нет, нет, теперь их чернота для неё — всего лишь, самой же придуманная, коррозия металлических включений в камне, не более. Забыла «девочка» о единственном на планете Земля жесте доброй воли: возвращении Советским Союзом спасённых и отреставрированных трофейных картин в Дрезденскую галерею. Забыла! Забыла! Забыла! Всё забыла. Теперь она нашему Солдату пальчиком грозит, ножками топочет, зубки показывает, да вновь собирается с подружками повторить свой поход.
 
А памятник нашему солдату стоит в Берлине на высоком холме в Трептов-парке. Наш памятник. Наша память.

P. S. О британо-американских ковровых бомбардировках Дрездена, о спасённых и возвращённых Советским Союзом полотнах знаменитых художников — публикация:http://proza.ru/2021/01/17/1589