Есть такая примета – как Новый год встретишь, так его и проведёшь.
Я встретила свой личный новый год походом в театр, потом ещё раз закрепила, эх, и ещё раз!
В этот раз (тавтология – моё всё!) меня ждала встреча с ансамблем Моисеева. Отмечу, чтобы не забыть, ха-ха – это всё подарки от детей. И если довериться примете, меня ждёт очень театрально-музыкальный год.
В перерывах между спектаклями, днём рождения, сессией и законным отпуском успела дважды побывать на съёмках «Романтики романса», но об этом как-нибудь в другой раз.
Про Большой Академический Ансамбль народного танца (БААНТ) им. Игоря Моисеева знают, наверное, все. Возможно, чуть меньше, чем все, знают, что в сентябре этот коллектив начинает 90-й юбилейный сезон. Я сама узнала об этом по весне, когда вездесущий ИИ подкинул предложение купить билет на их юбилейный концерт в ГКД. Я перешла по ссылке, и, оказалось, что билеты есть только на самый дальний балкон.
Ну в общем, там была целая серия консультаций между детьми, в результате которой не в Кремлёвский дворец, а в концертный зал Измайлово у меня оказались в качестве подарка билеты на эти самые танцы. На концерт из серии «Имена на все времена» в день Петра и Павла, что тоже хорошо.
В этот раз моей спутницей была моя младшая сноха Аня, она же «автор» подарка.
Построенный к Олимпиаде-80 вкупе с гостиничным комплексом «Измайлово» одноименный зал выглядит очень пожившим, но этим воскресным вечером очень оживлённым, свободных мест в зрительном зале не было заметно. До начала мы сфотографировались на просторном балконе, на заднем плане виден Измайловский Кремль. Большинство же посетителей стояло в очереди в буфет, она тянулась через весь вестибюль. Некоторые, уже осчастливленные шампанским, прямо с бутылками (0,375 л, такие маленькие бутылочки) и фужерами тоже вышли на свежий воздух.
Перед началом традиционное объявление о телефонах и запрете на съёмку, при закрытом занавесе диктор объявляет танцы первого отделения.
И вот занавес открывается и на сцене две симметричные шеренги из девушек в красных сарафанах и парней в белых рубахах, в центре – пара танцоров, по-видимому, жених и невеста. Звучит танцевальная сюита С. Гальперина и В. Жмыхова, написанная специально для этого танца, наверное, там есть и оригинальные элементы композиции, но я явственно услышала мотивы «Во саду ли в огороде», «Светит месяц, светит ясный», «Вдоль по улице метелица метёт», хотя это уже не имело никакого значения.
Ещё при первых па солистов меня охватила дрожь восторга, а когда начался этот невообразимый, невероятный, сумасшедший хоровод, я уже не могла сдерживать рыданий и слёз. Да, это такое фантастическое виртуозное владение телом, слияние безупречно синхронных движений множества людей и завораживало, и захватывало, пленяло, уносило за собой. Разнообразные коленца, притопы, присядки, перестроения выполнялись настолько безупречно, узоры танца плавно перетекали из одной фигуры в другую, что возникал гипнотический эффект. Хотелось только, чтобы это никогда не кончалось.
Я усилием воли собрала мозги в кучку и стала пристально следить за солистами. Вот сейчас закончится этот фрагмент, и они должны будут вернуться в хоровод, надо успеть разглядеть, как именно это происходит. Вот сейчас, вот, вот… Фиг вам! Я тщательно следила за одним, ведь сразу за тремя не уследишь. Но это какая-то магия, вот он подходит к строю, и бац! – уже стоит и притопывает в такт, сплетя руки с соседями. Как капля соединяется с массой воды, как волна перетекает волну, уловить этот миг невозможно. Я честно попыталась сделать это ещё несколько раз, и каждый раз оканчивался одним тем же, отдельный танцор (танцовщица) оказался неуловим как электрон, вот он был свободным – а вот уже находится в электронном облаке.
Я оставила бесплодные попытки и просто наслаждалась стихией народного танца. Все девушки как на подбор (хотя, почему «как», именно что на побор!), в кокошниках, с косами ниже пояса, косы русые, ни ярких блондинок, ни ярких брюнеток нет (издержки профессии), с обязательными платочками в руках – и для плавных взмахов, и как элемент соединения в пары или в хоровод.
И парни – все красавцы удалые, молодые, все равны как на подбор (см.выше). В самом начале было заметно, что они выстроены по росту – в центре повыше, по краям – те, кто ниже, но когда пошли эти круги, парные и групповые перестроения, когда танец набрал силу и скорость, то никакой разницы в росте уже невозможно было заметить.
Семь минут танца пролетели как одно мгновение. Зал, и так непрерывно хлопающий в такт, взрывается (фу, как банально!) аплодисментами.
Следующий – «Калмыцкий танец», на сцене трое танцоров в чёрных костюмах с широкими рукавами как крыльями. И при первых же звуках саратовской гармони с колокольчиками сердце замирает, перехватывает дыхание, весь организм отзывается на эти звуки, трепещет вместе с движениями танцоров. Этому танцу тоже будет 90, но он молод, стремителен, как полёт степного орла, могуч, как полные задора и энергии битвы молодых быков в брачный сезон.
Это фантастическое зрелище, солист творит что-то невообразимое руками, ногами, всем телом с абсолютно непроницаемым выражением лица. Танцор вибрирует всем телом и руками, это движение называется «чичирдык» (тряска). Танцующий бог Шива (а калмыки – буддисты, это где-то близко) должен обзавидоваться такому мастерству.
За два дня я пересмотрела раз десять этот танец, и каждый раз обмирала от восторга: виртуозное владение телом, ритм, напор, темперамент – всё это не может не вызывать восхищения. Забегая вперёд, отмечу, что этот номер произвёл на меня самое сильное впечатление. До дрожи и до слёз.
Следующим был лёгкий, игривый эстонский танец «Полька через ножку» с типичными для польки подскоками и вращениями, но элемент с перебросом одной ноги через другую делает его уникальным и узнаваемым.
Дальше была молдавская тема – яркие костюмы, узнаваемые молдавские мотивы. «Хора» - понятно хоровод, причем женский, лирический, изящный. «Чиокырлия» - вот произнесите это слово вслух, слышите курлыканье? В переводе это означает «жаворонок», и танец такой же быстрый, как маленькая птичка, в нём чередуются индивидуальные и групповые эпизоды, а завершается часть общим стремительным круговым танцем под популярную молдавскую мелодию.
И наконец – «Жок»! Ну кто из моего поколения не знает, что это за танец! Ведь не было, наверное, в СССР ни одного танцевального кружка, где бы не танцевали «Жок». А переводится это слово просто «танец». Такой танец танец (см. заголовок). Это очень динамичный номер, его особенность — постепенно ускоряющийся ритм и большое разнообразие движений, что создаёт эффект нарастающего энергетического накала. Опять восторг и шквал аплодисментов.
В «Картинках прошлого» воссоздана атмосфера праздника на городской площади, как будто из произведений Гоголя или Чехова: гуляющие парочки, ухаживания, дружеское соперничество, лёгкая ревность. Артисты передают быт и нравы горожан прошлого: люди в лучших нарядах, оживлённая, чуть комичная суета, а потом зажигательная кадриль!
И вот на сцену выскакивает лихой всадник в бурке. Игорь Моисеев поставил этот танец как динамичный рассказ о борьбе партизан в годы Великой Отечественной войны. Он хотел, чтобы зрители буквально «читали» историю через танец — видели и засады, и стремительные рейды, и моменты боевого братства.
Это фантастика, как двигаются танцоры, как искусно создают иллюзию конного аллюра любой сложности – и рысь, и галоп, и лёгкий шаг с разговорами, перекурами и гармонью. В движениях есть и суровая сосредоточенность, и отчаянные, энергичные броски, и слаженные, почти военные перестроения коллектива, это надо видеть, передать словами это невозможно! Только что успела шепнуть Ане, что блондинки в этом ансамбле вне закона, и вот, пожалуйста, и в «Кадрили», и партизанской сцене появились девушки-блонд. Причём, партизанка показала свою кудрявую белокурую прическу очень эффектно – ударив оземь папахой.
В перерыве поговорили с Аней о впечатлениях от представления. Аня сперва подумала, что конник появился на моноколесе, только его не видно было под буркой, но когда «выехал» так целый взвод, поняла, что моноколёс на всех не напасешься.
Опять прогулялись по балкону, но недолго, накрапывал дождик. Вскоре мы вернулись в зал и удивлялись вольности (невоспитанности) многих зрителей, что заходили с мороженным, и на входе не было никого из контролёров, кто бы прекратил это безобразие.
Второе отделение началось с футбола. Этот танец появился в репертуаре ансамбля в 1948г. Хотя это не просто танец, а целая мини-драма с сюжетом. На сцену торжественно выходят две футбольные команды под звуки «Футбольного марша» М. Блантера, хотя основное действо происходит под музыку Дунаевского «Ой ты, радость молодая, невозможная». Эта песня называется «Молодёжная», я знаю, но уж больно эти слова подходят к футболу! Звучит свисток судьи — матч начинается, и тут танцевальные движения превращаются в акробатические. В ходе игры один из футболистов нарушает правила, завязывается потасовка, судья назначает штрафной удар. В общей неразберихе на поле появляется тинэйджер — футбольный фанат — и забивает решающий гол. В финале обе команды объединяются для памятного фото, и по законам жанра побеждает дружба.
Потом были подряд три народных танца, они хороши каждый по-своему, и все филигранны и отточены. Башкирские «Семь красавиц» по легенде – о сёстрах, что превратились в семь звёзд Большой медведицы. Сербский и болгарский танцы очень похожи по рисунку, тот же круговой хоровод с убыстряющимся темпом. Только в болгарском танце сперва выходят парни, а в сербском – девушки.
А вот корейский танец «Трио» удивил. Обычно корейские танцы исполняют девушки, очень плавно разводят ручками, плавно кружатся, а тут вышли два молодых человека в очень забавных мини-сомбреро и девушка, все трое с веерами, и начали так энергично двигаться, что это напоминало скорее испанский танец, чем традиционный корейский.
Все знают танец аргентинских пастухов «Гаучо» в постановке Игоря Моисеева с фирменной моисеевской постановкой ступней на ребро. Так вот танец «Маламбо» - тоже танец гаучо, один из возможных вариантов энергичной демонстрации ловкости, силы и независимости аргентинских ковбоев. Только под более мелодичную музыку и с девушками, которые тоже демонстрируют свое умение исполнять сложные последовательности движений, которые называются mudanzas (в 2018 году в аргентинском городе Карлос Пас, провинция Кордова, прошёл первый Национальный чемпионат Аргентины по маламбо среди женщин). Потрясающая синхронность, динамичность, энергия завели зал, в такт движениям танцоров работали ладони всех присутствующих.
Узбекский танец с блюдом «Тогора уйин» - на деле никакой не танец, а почти цирковой номер, шутка, но такая изысканная, такая виртуозная, что захватывает дух. Здесь нет музыки, только барабаны отбивают ритм, пока артист держит ляган (так называется блюдо для плова) на лбу, подбрасывает его ногами, спускает по халату как можно ниже, возвращает наверх с помощью мышц спины; использует центробежную силу, чтобы перебросить блюдо обратно на тюбетейку. Всё это сопровождается ритмичными движениями тела, что делает номер динамичным и зрелищным, а ещё улыбкой и мимикой, что делает его весёлым и незабываемым.
Ну и наконец – забойное, неповторимое «Яблочко»!
У «Яблочка» любопытная родословная: его прямым предком считается английский матросский танец хорнпайп (hornpipe) — он строился на виртуозной работе ног и исполнялся в тяжёлой обуви, чтобы чётко отбивать ритм. В России хорнпайп «обжился»: к нему добавились элементы русской плясовой, а мелодия превратилась в частушку, которая легко подстраивалась под любые события. С детства помню «Эх, яблочко, да на тарелочке! Надоела мне жена, пойду к девочке!»
Танец начинается с неторопливого выхода, где уже чувствуется удаль и бравада, а затем темп и сложность нарастают: появляются присядки, хлопки, дробные удары, прыжки – и все эти элементы выполняются как солистами, так и всей командой. И когда весь ансамбль одновременно делает сложный силовой элемент, этот «ритмический удар» ощущается физически. Напряжение нарастает до предела, чтобы разразиться грозой оваций.
Браво, ребята! Мо-лод-цы!
Замечательный подарок мне случился в этот вечер, я так и сказала Ане. И всем детям рассказала о своих восторгах по поводу всего увиденного и прочувствованного, и они были рады за меня. И Валера был со мной в Измайлово, он ведь сам танцевал так, что дух захватывало.
Я неверующий человек, но, Господи, спасибо тебе за детей! И за их отца.
Программа концерта
I отделение
Русский танец «Лето»
Калмыцкий танец
Эстонский танец «Полька через ножку»
Сюита молдавских танцев «Хора», «Чиокырлия», «Жок»
Старинная городская кадриль из цикла танцев «Картинки прошлого»
Хореографическая картина «Партизаны»
II отделение
Хореографическая картина «Футбол»
Башкирский танец «Семь красавиц»
Болгарский танец
Сербский танец «Чачак»
Корейский танец «Трио»
Аргентинский танец «Маламбо»
Узбекский танец с блюдом
Фрагмент флотской сюиты «День на корабле» - «Яблочко»
Поскольку на концерте фотографировать нельзя, фотографии взяты из Макс-канала ансамбля Моисеева https://max.ru/moiseyevballet
Танцы, танцы, танцы!
© Copyright: Елена Рыжкова 2, 2026
Свидетельство о публикации №226071701654
Свидетельство о публикации №226071701654
Рецензии
«… Под скальпелем природы и искусства кричит наш дух, изнемогает плоть…»
При созерцании чего-нибудь особенно прекрасного порой испытываешь восторг, к которому неожиданно подходит эпитет «мучительный», из-за невозможности выразить всю его полноту, и тогда говорят: – «…нет слов!». Но Вам, Елена, удалось найти слова для этого выражения и создания «эффекта присутствия», притом, зрительного, – не зря этот термин придумали телевизионщики.
<<Ещё при первых па солистов меня охватила дрожь восторга, а когда начался этот невообразимый, невероятный, сумасшедший хоровод, я уже не могла сдерживать рыданий и слёз. Да, это такое фантастическое виртуозное владение телом, слияние безупречно синхронных движений множества людей и завораживало, и захватывало, пленяло, уносило за собой. Разнообразные коленца, притопы, присядки, перестроения выполнялись настолько безупречно, узоры танца плавно перетекали из одной фигуры в другую, что возникал гипнотический эффект. Хотелось только, чтобы это никогда не кончалось.>>
Моё первое впечатление от первого номера, от первого появления девичьего «Хоровода» на сцене, от «плавного перетекания узоров танца»,– лучше не скажешь, – также было поистине гипнотическим и самым сильным. А какой плывущий и волнующий узор выводили как бы отдельно, обособлено, одни только девичьи руки! Коленца и прочие фигуры матросского «Яблочка», – это, конечно, тоже здОрово, но подобное ещё можно встретить где-то ещё, а то было – чистой воды магия, волшебство. И было всё – в полной мере.
Отмечу ещё одно слово – «безупречно». Эта безупречность проявляется абсолютной гармонией во всех без исключения компонентах и деталях, – и костюм, и декорация, и ритм, и композиция, – всё должно быть безупречно-гармоничным, другого слова нет, – только тогда достигается и ощущается восторг, который выше слов.
Из близких жанров такое чувство мне подарил «Спартак» Григоровича в Большом», с Лиепой в роли Красса. Кстати, по моему мнению, Красс-Лиепа ярче, артистичнее, чем Спартак-Васильев, – возможно, и сама роль этому способствовала, – зло в изображении всегда эффектнее добра. (А вне изображения – и эффективнее).
Попутно немного о балете, а именно – о месте в нём артистизма, как меры и способа выражения эмоций. Ну, какие эмоции выражает арабеска или фуэте, сколько бы их ни было, – два, или тридцать два? Конечно, орнамент тоже должен быть безупречным, но все же он – не более, чем. А весь классический балет а ля Петипа на таких «орнаментах» зиждется. Конечно, скажут, что для изображения sine verbis содержания и эмоций есть пантомима, но почему-то этот жанр считается второстепенным, «низким», – и напрасно.
Не смотреть «зомбоящик» и презирать смотрящих, – это такой же кастовый знак и пароль, как некогда читать Кафку и иметь в доме Эрнеста Хемингуэя с бородой и Альберта Эйнштейна с языком. Ничего не имею против упомянутых личностей, но признаюсь, что Кафку не читал и «ящик» смотрел, – пусть снобы плюнут мне вслед, – особенно тогда, когда для моей Марины его экран был единственным окном в мир. К этому скажу ещё, что, помимо «Спартака» на сцене, я смотрел по ящику и фильм-балет, который много добавил к впечатлению, благодаря, например, крупным планам с мимикой Красса. Пантомима успешно привнесена. К тому же, в отличие от театра, со всех мест видно одинаково хорошо. И сейчас могу посмотреть в своей записи и вновь «пройтись» по тем ощущениям. А «Кармен-сюита» у меня и с Плисецкой, и с Вишневой, оба фильма специально созданы «под ящик». Сравнить интересно. Прислать?
Моисеевцев мне, увы, на сцене видеть не довелось, – только по ящику. Это была трансляция организованного в 2009м Алиной Кабаевой первого фестиваля детской художественной гимнастики «Небесная грация», в котором ансамбль Игоря Моисеева выступал в качестве гостя, с тремя номерами.
Об этом виде спорта разговор отдельный, это явление гораздо больше достойно названия «вид искусства», и далеко превосходит балет по красоте и выразительности, а также демонстрации технического совершенства в исполнении таких «па», которые балеринам и не снились. И ещё там присутствуют, нет, участвуют «предметы», дополняя и подчёркивая это совершенство. В балете же – предмет, будь то веер в женских руках, или меч в мужских – всего лишь реквизит.
Мне особенно нравятся лента и мяч. «Лента» – это: полоской ткани, прикреплённой к палочке, нарисовать в воздухе застывшие на мгновение и стремительно меняющиеся замысловатые узоры, а «мяч» – он, как живой и дрессированный, послушно движется и замирает в совершенно невообразимых положениях. И то, и другое вызывает изумление, создаёт ощущение некоей магии, нарушения привычных законов природы.. А также свидетельствует о кропотливейшей работе и филиграннейшем мастерстве, – но так, конечно, лишь у асов. Однако, если прикрепить какую-нибудь длинную и лёгкую ленту к палочке, можно самому хотя бы отчасти ощутить эту необычайную власть над чудом. Я когда-то так играл с развёрнутыми обмотками больших конденсаторов, подобранных на «мусорке».
Особенность, достоинство и кредо этого мероприятия состояло в том. что оно не было ни олимпиадой, ни чемпионатом, ни вообще никаким состязанием, в нём не было судей и баллов, не было соперничества и пьедестала с тремя разновысокими тумбами. Кстати, я тогда с удивлением услышал, что на чемпионатах существуют некие правила и ограничения в исполнении номеров. Там таких ограничений не было, а был лишь максимально доступный исполнителю уровень творчества и мастерства. И скажу я Вам, что уровень был высочайший. Постоянно применяю «превосходную степень», но ведь и было многое – поистине превосходным. Это я мог видеть даже в рамке экрана своего ящика, но как же это было великолепно в живом пространстве, в полном обзоре!
А ещё отсутствовали возрастные ограничения, и в составе китайских гостей были уж вовсе «кнопочные», пяти-шестилетние, в групповом выступлении участвовали все, это было очень мило и забавно. Вот, крайне неприятно, когда на детских «творческих шоу» детей одевают в костюмчики и галстучки, заставляют притворяться взрослыми и оценивают степень и качество этого притворства. А там в детских выступлениях и смешанных коллективах именно детскость была умело подчёркнута, для каждого возраста – своя, и порой восхищала «взрослым» непритворным уровнем исполнения в сочетании с детским темпераментом, который, увы, потом теряется, и обретённая мастеровитость его не восполняет.
К сожалению, записи этой трансляции найти и скачать не удалось, а следующие мероприятия уже изменили формат, хотя назывались так же; на потребу массовому зрителю приняли в себя и Диму Билана, и Валерию, и икающего Сосо Павлиашвили, и иже с ними, и камера оператора больше останавливалась на икающих, чем на танцующих.
А теперь попытаюсь описать с эффектом присутствия запомнившийся номер из первого фестиваля. Это был коллектив «Жемчужина» из Питера, с композицией «Море»
Итак. Задний план, экран, видео, – морская даль с набегающими вблизи волнами в пене и барашках. В пространстве сцены этот накат продолжают танцующие девушки – то ли волны, то ли чайки, – в лёгких, голубоватых, зеленоватых, полупрозрачных нарядах; у одних, в обнажённых загорелых руках – знакомые палочки с вьющимися над ними и вокруг них вместо лент широкими полосами белой кисеи, - не иначе, как морская пена; у других – летают и вверх, и вниз, и вокруг них мячи жемчужного окраса, – то ли жемчужины, то ли брызги, то ли пузыри, – и всё это кружит, бурлит и кипит, заполняя весь объём.
А на переднем плане играют-резвятся не то дельфины, не то тюлени, – трое девушек в чёрных трико «ныряют» одна через другую, зависая в прыжке, в горизонтальном полёте так, будто они – не в воздухе, а в воде; их чёрные, чёткие, гибкие силуэты стремительно и легко сплетаются и расплетаются, пролетают-проплывают в невесомости на фоне, – нет, как бы посреди этого кружения, бурления и кипения прозрачно-светлой стихии морского прибоя.
А всё это вместе – безупречно гармонично в гениально задуманном контрасте и в абсолютном совершенстве исполнения, и, как Вы написали, хочется смотреть на это бесконечно долго, продлевая мучительный восторг.
И хотелось бы увидеть ещё раз, хотя бы по зомбоящику. Но – увы!
Марк Олдворчун 26.07.2026 18:03 • Заявить о нарушении
При созерцании чего-нибудь особенно прекрасного порой испытываешь восторг, к которому неожиданно подходит эпитет «мучительный», из-за невозможности выразить всю его полноту, и тогда говорят: – «…нет слов!». Но Вам, Елена, удалось найти слова для этого выражения и создания «эффекта присутствия», притом, зрительного, – не зря этот термин придумали телевизионщики.
<<Ещё при первых па солистов меня охватила дрожь восторга, а когда начался этот невообразимый, невероятный, сумасшедший хоровод, я уже не могла сдерживать рыданий и слёз. Да, это такое фантастическое виртуозное владение телом, слияние безупречно синхронных движений множества людей и завораживало, и захватывало, пленяло, уносило за собой. Разнообразные коленца, притопы, присядки, перестроения выполнялись настолько безупречно, узоры танца плавно перетекали из одной фигуры в другую, что возникал гипнотический эффект. Хотелось только, чтобы это никогда не кончалось.>>
Моё первое впечатление от первого номера, от первого появления девичьего «Хоровода» на сцене, от «плавного перетекания узоров танца»,– лучше не скажешь, – также было поистине гипнотическим и самым сильным. А какой плывущий и волнующий узор выводили как бы отдельно, обособлено, одни только девичьи руки! Коленца и прочие фигуры матросского «Яблочка», – это, конечно, тоже здОрово, но подобное ещё можно встретить где-то ещё, а то было – чистой воды магия, волшебство. И было всё – в полной мере.
Отмечу ещё одно слово – «безупречно». Эта безупречность проявляется абсолютной гармонией во всех без исключения компонентах и деталях, – и костюм, и декорация, и ритм, и композиция, – всё должно быть безупречно-гармоничным, другого слова нет, – только тогда достигается и ощущается восторг, который выше слов.
Из близких жанров такое чувство мне подарил «Спартак» Григоровича в Большом», с Лиепой в роли Красса. Кстати, по моему мнению, Красс-Лиепа ярче, артистичнее, чем Спартак-Васильев, – возможно, и сама роль этому способствовала, – зло в изображении всегда эффектнее добра. (А вне изображения – и эффективнее).
Попутно немного о балете, а именно – о месте в нём артистизма, как меры и способа выражения эмоций. Ну, какие эмоции выражает арабеска или фуэте, сколько бы их ни было, – два, или тридцать два? Конечно, орнамент тоже должен быть безупречным, но все же он – не более, чем. А весь классический балет а ля Петипа на таких «орнаментах» зиждется. Конечно, скажут, что для изображения sine verbis содержания и эмоций есть пантомима, но почему-то этот жанр считается второстепенным, «низким», – и напрасно.
Не смотреть «зомбоящик» и презирать смотрящих, – это такой же кастовый знак и пароль, как некогда читать Кафку и иметь в доме Эрнеста Хемингуэя с бородой и Альберта Эйнштейна с языком. Ничего не имею против упомянутых личностей, но признаюсь, что Кафку не читал и «ящик» смотрел, – пусть снобы плюнут мне вслед, – особенно тогда, когда для моей Марины его экран был единственным окном в мир. К этому скажу ещё, что, помимо «Спартака» на сцене, я смотрел по ящику и фильм-балет, который много добавил к впечатлению, благодаря, например, крупным планам с мимикой Красса. Пантомима успешно привнесена. К тому же, в отличие от театра, со всех мест видно одинаково хорошо. И сейчас могу посмотреть в своей записи и вновь «пройтись» по тем ощущениям. А «Кармен-сюита» у меня и с Плисецкой, и с Вишневой, оба фильма специально созданы «под ящик». Сравнить интересно. Прислать?
Моисеевцев мне, увы, на сцене видеть не довелось, – только по ящику. Это была трансляция организованного в 2009м Алиной Кабаевой первого фестиваля детской художественной гимнастики «Небесная грация», в котором ансамбль Игоря Моисеева выступал в качестве гостя, с тремя номерами.
Об этом виде спорта разговор отдельный, это явление гораздо больше достойно названия «вид искусства», и далеко превосходит балет по красоте и выразительности, а также демонстрации технического совершенства в исполнении таких «па», которые балеринам и не снились. И ещё там присутствуют, нет, участвуют «предметы», дополняя и подчёркивая это совершенство. В балете же – предмет, будь то веер в женских руках, или меч в мужских – всего лишь реквизит.
Мне особенно нравятся лента и мяч. «Лента» – это: полоской ткани, прикреплённой к палочке, нарисовать в воздухе застывшие на мгновение и стремительно меняющиеся замысловатые узоры, а «мяч» – он, как живой и дрессированный, послушно движется и замирает в совершенно невообразимых положениях. И то, и другое вызывает изумление, создаёт ощущение некоей магии, нарушения привычных законов природы.. А также свидетельствует о кропотливейшей работе и филиграннейшем мастерстве, – но так, конечно, лишь у асов. Однако, если прикрепить какую-нибудь длинную и лёгкую ленту к палочке, можно самому хотя бы отчасти ощутить эту необычайную власть над чудом. Я когда-то так играл с развёрнутыми обмотками больших конденсаторов, подобранных на «мусорке».
Особенность, достоинство и кредо этого мероприятия состояло в том. что оно не было ни олимпиадой, ни чемпионатом, ни вообще никаким состязанием, в нём не было судей и баллов, не было соперничества и пьедестала с тремя разновысокими тумбами. Кстати, я тогда с удивлением услышал, что на чемпионатах существуют некие правила и ограничения в исполнении номеров. Там таких ограничений не было, а был лишь максимально доступный исполнителю уровень творчества и мастерства. И скажу я Вам, что уровень был высочайший. Постоянно применяю «превосходную степень», но ведь и было многое – поистине превосходным. Это я мог видеть даже в рамке экрана своего ящика, но как же это было великолепно в живом пространстве, в полном обзоре!
А ещё отсутствовали возрастные ограничения, и в составе китайских гостей были уж вовсе «кнопочные», пяти-шестилетние, в групповом выступлении участвовали все, это было очень мило и забавно. Вот, крайне неприятно, когда на детских «творческих шоу» детей одевают в костюмчики и галстучки, заставляют притворяться взрослыми и оценивают степень и качество этого притворства. А там в детских выступлениях и смешанных коллективах именно детскость была умело подчёркнута, для каждого возраста – своя, и порой восхищала «взрослым» непритворным уровнем исполнения в сочетании с детским темпераментом, который, увы, потом теряется, и обретённая мастеровитость его не восполняет.
К сожалению, записи этой трансляции найти и скачать не удалось, а следующие мероприятия уже изменили формат, хотя назывались так же; на потребу массовому зрителю приняли в себя и Диму Билана, и Валерию, и икающего Сосо Павлиашвили, и иже с ними, и камера оператора больше останавливалась на икающих, чем на танцующих.
А теперь попытаюсь описать с эффектом присутствия запомнившийся номер из первого фестиваля. Это был коллектив «Жемчужина» из Питера, с композицией «Море»
Итак. Задний план, экран, видео, – морская даль с набегающими вблизи волнами в пене и барашках. В пространстве сцены этот накат продолжают танцующие девушки – то ли волны, то ли чайки, – в лёгких, голубоватых, зеленоватых, полупрозрачных нарядах; у одних, в обнажённых загорелых руках – знакомые палочки с вьющимися над ними и вокруг них вместо лент широкими полосами белой кисеи, - не иначе, как морская пена; у других – летают и вверх, и вниз, и вокруг них мячи жемчужного окраса, – то ли жемчужины, то ли брызги, то ли пузыри, – и всё это кружит, бурлит и кипит, заполняя весь объём.
А на переднем плане играют-резвятся не то дельфины, не то тюлени, – трое девушек в чёрных трико «ныряют» одна через другую, зависая в прыжке, в горизонтальном полёте так, будто они – не в воздухе, а в воде; их чёрные, чёткие, гибкие силуэты стремительно и легко сплетаются и расплетаются, пролетают-проплывают в невесомости на фоне, – нет, как бы посреди этого кружения, бурления и кипения прозрачно-светлой стихии морского прибоя.
А всё это вместе – безупречно гармонично в гениально задуманном контрасте и в абсолютном совершенстве исполнения, и, как Вы написали, хочется смотреть на это бесконечно долго, продлевая мучительный восторг.
И хотелось бы увидеть ещё раз, хотя бы по зомбоящику. Но – увы!
Марк Олдворчун 26.07.2026 18:03 • Заявить о нарушении
Ой, как приятно, Марк, что Вы меня похвалили! Я когда пишу о таких событийных вещах, то всегда думаю, это же просто пересказ того, что видела. На такое способен любой грамотный человек. Всегда боюсь впасть в излишний пафос и всегда не хватает слов для выражения чувств. Поэтому доброе слово и кошке приятно.
Остальное по почте.
С танцевально-пересказывательным приветом,
Елена Рыжкова 2 26.07.2026 22:22 Заявить о нарушении
Остальное по почте.
С танцевально-пересказывательным приветом,
Елена Рыжкова 2 26.07.2026 22:22 Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.