Совсем как мы

СОВСЕМ КАК МЫ
(Универсум рассказа «Анститут» http://proza.ru/2020/01/03/171 )

По весне настала, как водится, пора подновлять избы, и детей послали на Квадратный холм за мхом для конопатки. Ита и Оня понесли большую кошёлку между собой за ручки. Тоти тоже пошел с ними, даром что был уже большой мальчик. Тоти много знает, он всюду ходил: и к озеру, и на край леса, и к болотам — и даже к страшному Анситуту, где колючие сухие ели недобро щетинятся и качают бородами серого мха… Он рассказывал, будто слышал там гром и видел большеглазого мужчину в одежде из яркого пламени — наверняка выдумывал, как все старшие мальчики. Но насчет с самого похода к Анституту — это не выдумка; ведь с ним был Оня, а Оня ещё в таком возрасте, в котором не умеют врать. Ита чуть постарше его; она уже ходила на Квадратный холм и знает, как отличить хороший мох от плохого.

Дети вышли из березняка на небольшую полянку, где сочно-зеленая трава была сплошь усыпана, как бы заляпана солнечными бликами и тенями. Эти блики и тени колыхались в такт качанию листвы наверху, а березняк вокруг полянки звенел птичьим щебетом. (Ита выучила ещё не все голоса птиц; мать начала ей объяснить, да стало недосуг; но она успела выучить, что у синиц есть по крайней мере три разных напева…)

Cтебли и листья чиркали об подолы негибких портяных рубах; зацеплялись за переплетения берестяных полос на обуви.

Онька, этот сорванец, с разбегу заскочил по крутому склону на самую вершину Квадратного холма (хотя мох вообще-то рос у его подножья, в камнях и на кочках).

Не успели Ита и Тоти глазом моргнуть, как он скрылся из виду. Послышался грохот камешков, какой-то треск — и жалобный голос: "Ребята, я провалился!"

Голос Они раздавался изнутри холма! Ита в испуге закрыла лицо руками: друга, соседа взяла нечисть, невесть как пробравшаяся на мирную солнечную полянку! Но Тоти твердо сказал: "Только не реви! Хоть ты и девчонка, нельзя быть трусихой! Наверно, в вершине холма колодец какой-нибудь заброшенный. Сейчас мы его вытащим!" — и он стал карабкаться на склон.
Вскоре изнутри холма раздавалось уже двое
 голосов, и в них не слышалось испуга. Ита приободрилась и тоже полезла на холм. У неё получилось не так ловко, как у мальчишек, но вот и она взобралась наверх.

В вершине, среди травы, дерна и сухой глины зияла дыра: Квадратный холм оказался полым. Из-под дерна и глины проглядывали слеги — но не деревянные, а из насквозь проржавевшего железа, и широкие доски, как бы из твёрдой заскорузлой кожи, которая от времени стала ломкой. Внутри дома  была темнота и пахло из сухой глиной, — как в кухне, где давно не разжигали очаг, - хотя, казалось бы, в нутре земли, не знавшем солнца, не должно быть сухо. Но вот из темноты сверкнули глаза и улыбка Тоти: "Прыгай к нам; тут интересное есть! Не бойся, не высоко! Или давай, я тебя поймаю!" — и Ита бесстрашно соскочила в темноту, в сильные руки товарища.

Внутри холма оказалось прямоугольное помещение, вроде амбара, только стены  и пол -  из цельных, очень гладких, каменных плит. А вдоль одной стены стояли какие-то лари - не деревянные, не костяные, - поблескивающие белесыми боками в полумраке.

- Я догадываюсь, что здесь, - с видом знатока произнёс Тоти. - Кладовая Досюльных людей! Ребята, вы же помните про Досюльных людей?

Ещё бы не помнить! Про них рассказывали взрослые вечерами у очагов и во время промыслов в лесу. Это удивительное племя жило здесь когда-то давно, когда ещё высокие деревья у околицы были тоненькими ростками. Покойный прадедушка Хаки в отрочестве ещё успел застать тех, чьи деды вживую видели последних Досюльных людей.

И странные названия в округе: Еродром (чистый ельник на возвышенности), Сервак (небольшой бугор необычной формы, возле которого находится гибкие пластины из нездешнего прочного материала), Айтишня, где выкопали прозрачную шуршащую материю и медные нити, и даже сам зловещий Анститут - это всё от них названия, от Досюльных людей. Говорят, они все до одного были колдуны, кто-то посильнее, кто-то послабее - но умели улавливать голоса чужестранцев из воздуха, посылать мысли и сны на расстояние, устраивать, чтоб пища сама взлетала в высокие хоромы; даже маленькие дети - и те умели по вечерам зажигать в горницах яркое солнце и отправлять свои призрачные изображения в чужие края... В деревеньке о Досюльных людях говорили со смесью ужаса и восхищения.

Но никому и в голову не приходило, что будничный холм на поляне скрывает под  собой одну из их построек — да не пустую, а с припасом.
Интересно, что в этих ларях?
- А их можно трогать? - осторожно спросила Ита. - Вдруг это как с Анститутом:
полезешь - захвораешь?
Оня, до того вертевшийся возле одного крупного  блестящего ларя, на всякий случай попятился к противоположной стене.
- Мы у Анститута были - но мы же не захворали? - парировал Тоти .- А тут даже если и было что-нибудь опасное, то оно уже выдохлось, ведь сколько времени-то прошло! - И он отважно сорвал крышку с ларя.

Наружу, словно давно поджидвали этого часа, повалили лёгкие сухие лозы, пушистые как еловый лапник и шуршащие как сухая листва, но на ощупь они не были похожи на листву, а гораздо гибче и прочнее, они сверкали в луче солнца, падающем сквозь дыру, ярче птичьих перьев, блестели сильнее волн в солнечный день, а расцветок были таких, каких, даже у самых красивых цветов не сыщешь: ультрамариновые, изумрудные, медно-рдяные...

Оня расхрабрился и сорвал крышку с соседнего ларя:
- Ой, а тут цыплята... Ох, игрушечные! И яйца какие-то...  У Досюльных людей куры несли узорчатые яйца, вот диво-то!
 - Да они, поди, уже протухли! - поддразнил приятеля Тоти.
- Ну, хотя бы и про ... Ой, а они каменные! Нет, не каменные, а ... В общем, из колдовского какого-то вещества.
- И цыплята тоже! - Ита осмелела и стала ощупывать вещи сгинувшего племени. То ли нитки, то ли мох. А на настоящих похожи…
- У Досюльных людей, поди, кур настоящих  не было - вот они и наколдовали себе цыплят и яйца, - заметил Тоти.

            Ита продолжала перебирать содержимое ларя:
- Ой, ветки... и цветы... И тоже странные на ощупь... А из чего они - из пуха?

В третьем ларе оказались листья: желтые, осенние, но тоже не настоящие, а из материала, напоминающего глянцевую кожу, — и плоды, сделанные из колдовского, досюльного подобия обожжённой глины. На некоторых плодах были намалёваны чёрным глаза и оскаленные рты. В одном углу были навалены грудой маленькие нетопыри, паучки, жабки — всё из того же материала.

— Ой, зачем им это! — закрыла лицо ладонями Ита.
— Нечисть отпугивать! — авторитетно заявил Тоти. — Досюльные люди же были поголовно колдуны. А к тем, кто колдует, нечисть всегда больше лезет, старый Хаки не дал бы соврать.
— А саму нечисть они в лари не складывали? — на всякий случай осведомилась Ита.
— Ну ты сама подумай, зачем им её туда складывать? — поморщился Тоти. — Нечисть запасать ни к чему, её и так везде много.

Ита осмелела и следующую ларь открыла уже сама.
— Смотрите, смотрите! — обрадовалась она. — Досюльные люди почитали Мировое древо! Совсем как мы!

Сверху в ларе лежала большая картина на плотной доске, представлявшая раскидистую высокую ель, — но эта ель почему-то стояла в просторной комнате, и на её ветвях вместо шишек висели какие-то круглые плоды неведомых деревьев, фигурки нездешних людей и цветные лозы — такие же, какие обнаружились в первом ларе. На кончиках ветвей пылали разноцветные огоньки — вроде свечей, но только накрытые прозрачными кувшинчиками. Вокруг дерева стояло, взявшись за руки, множество народу... Позади нарисованы окна, за ними виднелась снежная ночь. В углах комнаты и под деревом теснились всякие колдовские предметы Досюльных людей: какая-то избушка с дымоходом - на колёсах, повозка с солнцем на крыше, сундуки и ларчики, из которых то вытягивались цветы, то убегала бечева, то выглядывали чьи-то бледно-голубые головы. В одном ящике виднелись очертания косули... Наверно, в такие ящики Досюльные люди и заманивали дичь, чтоб не выходи за ней из своих поднебесных хором?

— Ага, ясно: вот это, бородатый, в красной шапке — это ихний жрец, — понимающе произнёс Тоти, тыча пальцем в изображение. — А вот ряженые в костюмах зверей: совсем как у нас на Праздник Зимнего солнца.

— А почему дерево в доме? — удивился Оня.
— Это,поди, святилище, — пояснил Тоти. — Смотрите, какие у Досюльных людей были святилища огромные: туда и целое дерево влезало, и народ со всей деревни...
— Вот, а говорят, востольные люди такие непонятные были, загадочные, — произнесла Ита. — А они вот — на нас похожи, праздновали то же, что и мы.

Под картинкой обнаружились чёрные гибкие лозы с твердыми мелкими ягодами вдоль стеблей. Оня потянул одну такую — она оторвалась, но оказалась сделана из хрупкого и ломкого; мальчик исколол пальцы. Там, где была оторванная ягода, под корой завиднелась медная нить.

— Пригодится в хозяйстве, — деловито проговорил Оня, уже забыв, что укололся до крови, и по-хозяйски сунул лозу себе за пазуху.

Кроме лозы в ларе лежали фигурки Досюльных человечков и блестящие шары, конусы и витые рожки. Все они были сделаны из легкого хрупкого материала, полые внутри, а если тронуть, тихонько позвякивали.

Тоти вынул и рассмотрел на свет фигурку в блестящей одежде, серебристо-серой, с каким-то шаром на голове:

— Вот такого мы у с Онькой у Аниститута видели!

Ита пропустила мальчишечьи байки мимо ушей. Её манили цветные шары и рожки. Если бы они были поменьше, из них получилось бы ожерелье, каких во всей округе ни у кого нет... Она отыскала два маленьких шарика на нитяных петлях и подвесила себе на уши: не вышло ожерелье — пусть хоть серьги будут...

- Затем ты их берёшь? - опасливо спросил Оня.
- Ты к тому, что чужое брать нельзя? Так ведь оно теперь ничьё; хозяева уже давно умерли. Сам-то ты, поди, лозу взял?
  - То лоза, - взрослым тоном ответил Оня девочке. - С ней всё ясно: увязка - она везде  увязка и есть. А тут брякушки какие-то непонятные. Вдруг они заколдованные? Вдруг ими нечисть вызывали?
— Да что в них непонятного, это же украшение, каждому ясно! — горячо возразила Ита. — Посмотри, вон на древе в святилище украшения такие же, только побольше. Вот стали бы в святилище вешать то, тем нечисть вызывают!
— Ну, украшение так украшение, — пробурчал Оня. — А всё равно ты с этими штуками стала нездешняя какая-то.

Переливающиеся яркими красками гладкие шары, свешивающиеся до плеч, придавали полотняному платью Иты какой-то особенно убогий вид, даром, что это была справная одёжина: тонкотканая, крашенная соком трав. Зато веснушчатое лицо и невзрачные волосёнки от соседства с такими дивными предметами становились как будто благороднее — словно ожила одна из неведомых досюльных девушек и готовится наворожить для своих друзей-односельчан медоточивую сказку, где святилища просторны, избы теплы, запасы дров, кореньев и мяса никогда не оскудевают, орудия не портятся, а одежда сама собой ткётся по ночам из лунных нитей.
Ребята продолжали изучать содержимое ларя.

— А эти, — Ита указала на фигурки человечков, — у них в святилище в алтаре стояли?
— Может быть, — засомневался Тоти. — А может, это игрушки такие. У Досюльных людей, поди, тоже дети были, вот они им и мастерили игрушки. Колдовство колдовстом — а ведь и потехе час, особенно для малышей, — добавил он совсем взрослым, даже отчасти стариковским тоном.

— А я поняла, — радостно поделилась открытием Ита. — Вещами, которые в остальных ларях, украшали священное дерево в разное время года. Цыплята, яйца и цветы — на весеннее равноденствие: весну встречать, и чтоб птицы на гнёзда сели. Жёлтые листья с плодами и пугалки для нечисти — на осеннее равноденствие. Урожай славить, и чтоб в осенней темноте ничего не пугало... На зимний солноворот мы уже видели… И на летний солноворот тоже должны были украшать...

- Я это, наверное, в других ларях, - ответил Тоти, слегка изумлённый, как девчонке младше него удалось так складно объяснить о жизни незнакомого племени.
- А мы будем другие лари открывать? - поинтересовалась Ита.

- Нет, наверное, нас уже дома заждались. Надо выбираться отсюда, - заметил Тоти. - Я вас с Онькой подсажу обратно наверх, а потом сам вылезу. Вы мне шест опустите, если трудно будет лезть вверх…  На опушке, я видел, стволы сухие...
- А мха-то мы так и не набра-али... - прищурился Онька.
- Да не убежит этот мох, - наморщила нос Ита. - Зато мы сколько важного и интересного обнаружили!
- Да, лоза с ягодами в хозяйстве пригодится, - гордо заметил Оня.
- Да при чём тут твоя лоза... Я о Досюльных людях. От взрослых только и слышим: мол, они какие-то непостижимые, мол, невероятными вещами занимались. А у них были праздники как наши, и дети были — тоже, наверно, совсем как мы…   
— Ну, я бы не стал в такие непрочные штуковины играть, — возразил Онька. 
— Тебе просто не предлагали, — парировала Ита. — Ну, а если серьёзно, то наши-то 
игрушки из глины да бересты — они, что ли,  больно прочные? 
Ребята приготовили выкарабкиваться наверх из кладовки древних людей... 

— Совсем как мы, — думала Ита по дороге с полянки, — Совсем как мы,  и не такие уж таинственные... А серьги из шаров-то этих, пожалуй, тяжеловаты. Я их маме отнесу — она   должна обрадоваться... 

6-8 июля 2026