Одолень-трава ч. 28 Огненное знамение

Поздняя осень вступала в свои права: воздух стал колючим и прозрачным, по утрам землю покрывала хрустящая изморозь, а небо нависло низко, в серых тучах, будто давило на плечи. Мы с Айгуль и уже окрепшим Ильдаром отправились в путь — далекий и опасный, из Дикого поля в Ростов. Прошло два дня с моего освобождения из плена Азима.

Айше смогла раздобыть для нас только двух лошадей, больше местные, знавшие её, люди продавать отказались.

Айгуль ехала верхом, а мы с Ильдаром посменно пользовались второй; остальное время шли пешком рядом с Громом. Пёс то убегал вперёд, обследуя тропу, то возвращался ко мне, тёрся боком о ногу и коротко гавкал, будто подбадривал или проверял, что я на месте, а не пропал, как в прошлый раз. Я трепал его чубатую рыжую голову и думал, какой же огромный путь он пробежал, пока искал меня, и ведь нашёл! Всё-таки мой родовой зверь, помимо связи со мной, впитал и часть моей силы от ритуала привязки и от моих лечебных и восстанавливающих заговоров; обычный пёс на такое вряд ли способен...

Двигались небыстро. То и дело останавливались, высматривая возможные карайларские и татарские дозоры, ну и выискивая возможность раздобыть ещё лошадей. Однако селения попадались редко, да и не каждый согласится продать коня путникам, идущим с краю земли.

Природа вокруг менялась. Леса редели, обнажая корявые ветви. Земля под ногами твёрдая от заморозков, днём таяла и становилась неприятно вязкой, раскисая и отлично отпечатывая наши следы на тропе. Утром туман цеплялся за кусты, а днём ветер гнал по небу рваные облака. Я замечал, как Айгуль кутается в плащ, и время от времени предлагал ей дополнительно укрыть или остановиться и отогреться, но девушка лишь мотала головой:

— Я в порядке. Нам нужно беречь силы.

— Ты дрожишь, — настаивал я. — Я ведунья, почти. Должна уметь переносить трудности. К тому же… — она понизила голос, — оберег теплеет. Чувствуешь?

Я коснулся своего амулета — жёлтого камня в оплётке из сыромятной кожи. Тот и правда пульсировал слабым теплом, будто предупреждал.

Айше дала нам всем по такому амулету в дорогу и велела не снимать до Ростова. Я кивнул: похоже, кто-то к нам приближается. На второй день пути стали замечать странности.

Птицы срывались с редких деревьев при нашем приближении — не разлетались стайками, а будто отскакивали, как от удара. Лес словно затаил дыхание: ни шороха, ни писка, ни стука дятла. Гром обычно обследовал территорию слева и справа от нас, порою убегая на значительные расстояния.

Я шёл впереди, прислушиваясь к себе. Уже несколько часов меня не покидало странное чувство — будто что-то звало в сторону от тропы, вглубь леса. Оберег на шее теплел и активно пульсировал в такт этому зову, и с каждым шагом сопротивляться становилось всё труднее.

— Василь? — Айгуль догнала меня, коснулась плеча. — Ты какой-то отстранённый. Что-то не так?

— Не знаю, — я остановился, вглядываясь в чащу. Деревья манили, словно шептали: «Иди сюда». — Что-то тянет меня туда, — я указал рукой. — Сильно. Не могу сопротивляться.

Ильдар подошёл ближе, положил руку на рукоять меча:

— Зов магии?

— Может быть. Но это не просто магия. Это… как будто крик о помощи. Он идёт прямо оттуда, — я снова указал вглубь леса.

Гром заворчал, принюхиваясь к ветру, затем сделал несколько шагов в том же направлении и оглянулся, будто приглашая следовать за собой.

— Я пойду. Вы продолжайте путь, я догоню.

— Нет, — твёрдо ответила Айгуль. — Мы идём вместе. Или ты остаёшься с нами, или мы идём с тобой.

Ильдар кивнул:

— Вчетвером безопаснее. Да и Гром, похоже, тоже что-то учуял.

Мы свернули с тропы. Я шёл, повинуясь внутреннему зову. Гром бежал впереди, обследуя кусты. Лес становился гуще, деревья — выше, тени — длиннее. Наконец, я замер, подняв руку.

Из-за деревьев доносились голоса — грубые, гортанные, перемежающиеся смехом. Гром прижал уши и тихо зарычал.

Осторожно приблизившись, мы увидели четверых татарских воинов. Они вели под уздцы лошадей, на одной из которых сидела, спутанная веревкой, девочка лет четырнадцати: бледная, с распутанными волосами, в помятом и порванном, но явно дорогом платье.

— Что им нужно от ребёнка? — прошептала Айгуль, сжимая гонг.

— Пленница, и, судя по одёжке, из знатных, — ответил Ильдар, сжимая рукоять ножа.

— Мы не можем пройти мимо, — сказал я. Я понял: меня тянуло помочь ей!

— Подожди, — Ильдар положил мне руку на плечо. — Их четверо. Мы должны действовать хитро.

— У нас нет времени на хитрости, — я уже не слышал его. Зов стал невыносимым, он бил в висках, требовал действовать. — Я иду. Гром, со мной!

Пёс рванул вперёд, я — следом.

Внезапность дала нам преимущество. Гром сбил с ног первого татарина, я бросился на второго. Ильдар и Айгуль выскочили из укрытия почти одновременно.

Я действовал быстро и чётко. Первый удар — удар дубинкой по руке: противник выронил саблю. Подножка — противник упал, и им занялся Гром. Второй — точный выпад в грудь. Татарин попытался защититься, но я был быстрее: обманный манёвр, уклон, и дубинка с глухим хлюпающим звуком опустилась ему на голову.

Третий схватился за лук, но Гром прыгнул ему на спину, сбивая прицел. Ильдар догнал его и завершил схватку точным ударом меча.

Четвёртый, самый молодой, попытался бежать. Я бросился за ним, но тот увернулся, получил касательный удар в голову, рванул вперед и быстро скрылся в чаще.

Всё было кончено за считанные минуты.

Айгуль бросилась к девочке, разрезала верёвку на её запястье.

— Тише, тише, — она обняла её. — Всё позади. Ты в безопасности.

Девочка подняла глаза — большие, карие, полные слёз.

— Спасибо, — прошептала она. — Они… они хотели использовать меня, чтобы торговаться с отцом, а потом продать в рабство.

— Кто ты? — спросил Ильдар, осматривая окрестности на случай засады.

— Меня зовут Анна. Мой отец — боярин Михаил Воронцов из столицы. В Бахчисарае живёт моя тётка, и папенька отправил меня погостить с хорошей охраной. Мы уже выехали в обратный путь, как нас начали преследовать. Охранников расстреляли одного за другим, а меня захватили...

Я переглянулся с Ильдаром. Боярин Воронцов — один из влиятельных людей империи, говорят, вхож к царю. Его дочь в плену — это не просто случайность.

— Значит, теперь у нас две задачи, — сказал Ильдар. — Доставить Айгуль в Ростов и сопроводить Анну в Петербург.

— И попытаться разобраться, кто стоит за нападением, — добавил я. — Вряд ли это обычные разбойники.

— Вы правда отвезёте меня домой? — тихо спросила Анна, глядя на меня.

— Конечно, — я улыбнулся, стараясь придать голосу уверенности. — Мы тебя в обиду не дадим.

— Но… а если они снова нападут? — в её голосе зазвучала тревога.

— Тогда мы снова их остановим, — Айгуль погладила девочку по голове. — И не только их. Пока мы вместе, тебе ничего не грозит.

Ильдар быстро и сноровисто поймал оставшихся от татар лошадей. Ещё с утра одной лошади нам не хватало, а теперь их шесть.

Мы помогли девочке сесть на одну из лошадей, которую мы освободили. Она держалась крепко, но я видел, как ей тяжело. Гром шёл рядом, время от времени поднимая голову и принюхиваясь к ветру, словно охраняя нас. Лес вокруг нас снова ожил, птицы начали петь, и шорохи вернулись. Но теперь это было другое оживление, не такое напряжённое, как раньше. Казалось, сам лес облегчённо вздохнул, избавившись от присутствия татарских воинов.
Покидали место схватки осторожно, поочередно с Айгуль читая заговоры, чтобы сбить возможных преследователей со следа.

Сумерки опустились на лес, окутав деревья сизой дымкой. Отряд расположился на привале у небольшого ручья. Ильдар разжёг костёр, предварительно вырыв для него ямку, чтобы он не бросался в глаза издали. Пламя весело потрескивало, бросая пляшущие блики на лица путников. Я подбрасывал в огонь сухие ветки, Айгуль разливала травяной отвар по кружкам. Анна сидела чуть в стороне, кутаясь в плащ, который дал ей Ильдар. Гром лежал рядом с девочкой, время от времени тыкаясь носом ей в ладонь, будто утешал.

— Анна, — мягко начала Айгуль, протягивая девочке кружку с тёплым отваром, — расскажи, куда они тебя везли? Мы должны знать, с чем имеем дело.

— Они везли меня куда-то на восток. Говорили, что есть покупатель, какой-то богатый господин, и что, возможно, он сделает предложение отцу. Но я не понимала, зачем им именно я. Я же просто девочка…

В тот самый момент, когда она произнесла «я просто девочка», костёр вдруг вспыхнул с небывалой силой. Языки пламени взметнулись вверх, вытянулись дугой, и огненная арка, словно чья-то невидимая рука, указала прямо на Анну.

Все замерли.

Айгуль ахнула, прижала руку ко рту. Ильдар невольно схватился за меч. Я вскочил на ноги, не отрывая взгляда от странного явления. Даже Гром приподнялся, настороженно глядя на костёр.

Пламя ещё несколько мгновений удерживало форму дуги, затем опало, вернувшись к обычному танцу искр. Но впечатление было настолько сильным, что никто не решался заговорить первым.

— Что это было? — прошептала Анна, широко раскрыв глаза. Она смотрела то на костёр, то на спутников, будто боялась, что они теперь будут её бояться.

Я медленно опустился обратно на бревно.

— Это знамение, — произнёс я тихо, но твёрдо. — Костёр не просто так указал на тебя. Ты не «просто девочка». Ты — часть чего-то большего.

— Но я ничего не сделала, — возразила Анна. — Я не знаю никакой магии…

— Магия — не только в заклинаниях, — Айгуль села рядом с ней, обняла за плечи. — Иногда она в самой судьбе. В том, кто ты есть.

Ильдар задумчиво пошевелил палкой угли:

— Вспомни, кто мог желать зла твоему отцу? Кто мог организовать нападение?

Анна на мгновение задумалась.

— Отец… он не со всеми ладит. И ещё… он узнал что-то. Что-то важное. Перед отъездом он сказал мне: «Если со мной что-то случится, помни — правда в старых записях. Они спрятаны в библиотеке».

Как только она произнесла слова «правда в старых записях», костёр снова вспыхнул — на этот раз не так ярко, но пламя на мгновение вспыхнуло ярче обычного.

— Видите? — Василь переглянулся с Айгуль. — Огонь реагирует на твои слова. Ты — ключ к чему-то. Возможно, к тем самым записям. И, похоже, именно поэтому тебя хотели убрать или спрятать.

— Или использовать, — добавил Ильдар. — Если в записях правда, которая может навредить кому-то могущественному, то твоя жизнь теперь — разменная монета.

Анна побледнела, но тут же выпрямилась:

— Тогда я должна узнать, что там. И помочь отцу. Я не могу просто прятаться!

Гром громко гавкнул, будто одобряя её слова, и ткнулся носом в её колено.

Айгуль улыбнулась:

— Видишь? Даже Гром с тобой согласен. Мы поможем тебе, Анна. Теперь ты не одна.

Я положил руку на плечо девочки:

— Мы доведём тебя до Петербурга, тем более я и сам собирался вернуться туда. А там, возможно, и разберёмся, что скрывают эти записи. А пока — отдыхай. Ночь будет долгой.

Костёр тихо потрескивал, отбрасывая тёплые отблески на лица друзей. В воздухе витало ощущение чего-то нового — начала пути, который возможно изменит их жизнь. И в центре этого пути стояла Анна, девочка, на которую указал огонь.