В ночи наш разум полон страхов

 Тьма опустилась на небольшой городок уже давно. Зимний день заканчивался рано, окутывая всю природу обратно в сон. Я потерял счет времени. Электричества не было из-за бури на севере. Я разогрел еду на плите, в темноте не сильно различая степень поджаристости. Так и спалил добрую половину своего ужина. Единственная свечка еле горела, желая прекратить свои страдания. В доме стоял холод. Не придумав больше занятий, я улегся спать.

 Но, несмотря на тяжелый день, сон все не шел. Я долго кувыркался под множеством одеял. Вспоминал прошедший день, думал о дне грядущем. Считал овец, вспоминал уроки математики в далеком прошлом. Байки Петровича о чудищах в лесах, которыми он пугал детвору. В общем, что-то будто не давало мне уснуть. А потом точно так же вдруг резко дало. Я погрузился в глубокий сон. И то, что произошло дальше до сих пор предстается мне скорее сном, чем реальностью. Но отчего-то все было уж страшно похоже на правду.

 Проснулся я резко, так же, как и заснул. Почему-то мне послышалось, будто кто-то звал меня. Я вытащил голову из-под одеял. Холод халупки царапал нос изнутри. Изо рта шел пар клубами. Казалось, будто температура на улице и внутри сравнялась. В темноте сложно было что-то разглядеть. Свеча давно потухла. Я посмотрел на дверь, словно подозревая, что она была распахнута. И на самом деле едва заметная щелка светилась с обратной стороны. Может, это был лунный свет? Но в любом случае стоило закрыть дверь, пока тут все инеем не покрылось.

 Я из последних сил, словно пьяный, встал с кровати. По телу прокатилась с дрожь. Она будто была не от холода, а от какого-то потустороннего вторжения. Не могу сказать, отчего я так решил. Но, накинув шубу весом с меня, я направился к двери. Тяжелая поступь отдавалась эхом по всему дому. А, когда я подошел к двери, она продолжилась и без меня. Хотя буквально пару шагов, потом послышался скрип, и дверь закрылась. В удивлении я осмотрелся вокруг — все та же тьма. Тогда я решился открыть дверь — лунный свет едва проходил сквозь облака. Ни о какой яркости с той стороны говорить было нельзя.

 Когда же я решился уже захлопнуть ее и закрыть на щеколду, я вдруг услышал далекое эхо, которое звало меня. Внутри меня все сражалось с желанием пойти на голос, таким чарующим и просящим он был. Будто русалки из баек Петровича жили прямо у нас в лесу. Да зимой они наверное спят подо льдом. Но руки уже сами натягивали валенки, а ноги шагали вперед. Любопытство многих сгубило — вопрос лишь в том повинуясь или отрицая его.

 Снег скрипел под ногами. Вокруг слышались быстрые шаги, а голос становился все ближе. Почему-то я уверял себя, что вокруг бегают зайцы, а там вдали… Может кто-то пошел по грибы и заблудился? Я же так и не знал, сколько времени было. Сколько я спал. Или возвращался из города на телеге, а та попала в кювет. Но столь чарующий голос я еще не слыхал.

 Шаги мои становились все тяжелее. Силы словно покидали меня. Холод просачивался под кожу. Становился единым со мной. За деревьями я заприметил небольшой огонек. Костер! Там я смогу согреться. Я высвободил последние свои силы и поспешил туда.

 Приближаясь, я услышал волшебное пение, стук барабанов и странный звон. Пробравшись через сугробы и поломанные ветки я вышел на полянку. Звери и люди танцевали странные танцы и напевали песни на неродном мне языке. Их голоса словно выражали каждый звук леса и природы — и рокот ручейка, и скрип деревьев, и пение птиц ранним утром. Странное было зрелище.

 Я шагнул вперед и меня подхватили в своеобразный танец. Сняли с меня тяжелую шубу. Она мне больше и не была нужна. Потому что рядом с костром не было снега. Вокруг него словно царило другое время года. Было тепло, а танец так и вовсе заставлял раскраснеть от жара изнутри. Красивые девушки раздевали меня, пока я не остался совсем голышом, как и они. Животные так же плясали, как и люди. Они больше не были хищниками или пугливыми травоядными. Но и я не думал о том, как бы их съесть. Я полностью отдался жаркому танцу и водил хороводы с таинственными незнакомками. Я был един с лесом, а он был един со мной.

 То, что происходило дальше, я уже и не помню. Помню только то странное единение с лесом и со всеми его жителями. Был ли это какой-то шабаш или сон в лихорадку я так и не определил. Да и стоило ли? На следующее утро я проснулся в своей теплой халупке. Внутри все было на своих местах, шубка моя аккуратно висела при входе, а валенки лежали на полу, где я их и оставлял. Я выглянул наружу — там тоже не было ничего странного. Тогда я решил, что все это мне приснилось. Но с того дня я больше никогда не терялся в лесу, а дичь иногда словно сама падала мне в ноги. Больше я никому об этом не рассказывал, но по ночам больше не решался выходить из дому, даже если очень приспичит.

Apr 28.24