Чары делиноры 4

РАДОСТНЫЙ СЮРПРИЗ
В то время когда Инелия со своим сыном и супругом наслаждались счастливой семейной жизнью, её сестра изнемогала от ожидания появления наследника. И вот наконец, на две недели раньше срока, Неофиния без особых страданий разрешилась от бремени маленьким, но вполне жизнеспособным мальчиком. Все ликовали, сердце молодой матери просто трепетало от восторга, переполнявшего её. Малыша обмыли, завернули в кружевные пелёнки и вручили счастливому отцу. Нежное личико новорождённого обрамляли ярко-золотые завиточки. Трубадуры возвестили о радостном событии во дворце, и все горожане с ликованием обсуждали рождение принца. Но буквально сорок минут спустя Неофинии стало плохо. Началась ужасная суматоха, Ацериса с младенцем отправили в другие покои, а врач принялся осматривать и ощупывать роженицу и минуту спустя сказал, что через несколько минут миру явится ещё один младенец.
Не прошло и десяти минут, как родилась крошечная девочка; невзирая на свою миниатюрность, новорождённая сразу подала голос и начала активно перебирать ножками и ручками, словно требуя, чтобы ею немедленно занялись. Услышав крик ребёнка, Ацерис сразу направился в спальню жены и увидел, как акушерки купают крошечную девочку; её головку в отличие от её брата украшали совершенно белые пряди волос. Когда малышка была облачена в свой наряд, её тоже вручили радостному отцу, который удобно расположился в большом кресле. Счастливая Неофиния не отрываясь смотрела на своего мужа с детьми и плакала от избытка чувств. Но через полчаса доктор попросил всех удалиться и обеспечить молодой матери покой.
После того как малышей забрали кормилицы, принц удалился в свой кабинет, чтобы заняться написанием приглашений на крещение, которое должно было состояться через три недели. Поскольку отношения с королевством Платании были нарушены, то приглашений предстояло написать гораздо меньше. После того как письма были отданы гонцам, принц с королём и королевой занялись обсуждением проведения приёма во дворце и гуляний на площадях королевства. На дворцовой площади решили установить столы с напитками, фруктами и сладостями, которые будут раздаваться бесплатно тем горожанам, которые придут посмотреть на маленьких наследников, когда вся королевская семья выйдет на большой балкон центрального замка.
К тому моменту, когда всё было оговорено, король Гортенелий и королева Гиликона, оставив своего зятя его заботам, направились прогуляться по дворцовому парку. Они шли молча, держа друг друга за руку. Только когда они удобно разместились на мягких диванах беседки, король, озирая окрестности замка, сказал:
– Ну что, моя дорогая супруга, пробил наш час, чтобы уйти на заслуженный покой. После крестин внуков мы сразу можем отправиться в наше поместье на берегу моря и наслаждаться там полным покоем. Я всё так же люблю тебя, моя дорогая, и думаю, что теперь смогу уделять тебе гораздо больше времени, и мы по-прежнему будем счастливы. Но мне кажется, что у будущих правителей не всё так хорошо, как хотелось бы. Меня гложет смутное сомнение по поводу нашей дочери. Она такая скрытная и неуравновешенная. Резкая смена её настроения меня беспокоит. Тебе не кажется, что за всем этим что-то стоит и нам стоит об этом непременно узнать, пока мы не уехали?
– Знаешь, дорогой, я думаю, что всё это происходило из-за того, что она долго не могла дождаться наследников. В этой ситуации Неофиния оказалась не в первых рядах, как она привыкла, но теперь, я думаю, она вполне счастлива и всё будет нормально. Нам не стоит больше переживать.
– Мне давно хотелось тебе признаться, дорогая, что меня тревожит история, произошедшая с Элингом. Я хорошо помню, в каком негодовании была наша дочь... и потом, это предсказание Делиноры. Если сложить одно с другим, то вполне можно допустить, что наша дочь приложила к этому руку. И если это так, то нам надо держать всё происходящее под контролем. По этому поводу я предпринял некоторые меры. Я очень дружен с семьёй одной из фрейлин нашей дочери. Мне пришлось переговорить с ними и объяснить причину своих беспокойств. Я думаю, что им можно доверять. Мы будем связываться с её родителями при помощи голубиной почты, так мы избежим неуместных случайностей.
– Но, Гортенелий, ты так говоришь, словно знаешь всё наверняка, и уже разработал целую стратегию на ближайшее будущее. Не скрою, у меня тоже мелькали такие мысли, но я гнала их прочь. Да, я согласна, что Неофиния взбалмошна, высокомерна, нетерпелива, но это не даёт нам права подозревать её в таком злодеянии. Нет, это просто не укладывается у меня в голове!
 – Она любит властвовать, подчинять и повелевать, а эти качества могут далеко её завести. В детстве это были игры, и ты им потворствовала, настаивая на том, что это лишь проявление твёрдой воли, но теперь всё иначе. Нам не стоит надеяться, что в ближайшее время мы узнаем нелицеприятную правду, но это время придёт, и я хочу, чтобы ты была к этому готова.
– Ты говоришь невероятные вещи, дорогой!
– Ну так посмотри в твою золотую чашу, пусть магия воды тебе откроет прошлое или будущее. Я уверен, что ты этого давно не делала именно из-за страха увидеть правду и возложить на себя груз ответственности за её поступки. Я советую тебе обратиться к высшим силам, чтобы мы хотя бы к будущему были готовы, если это возможно. Поверь мне, дорогая, я буду очень рад, если я не прав.
– Ты так смутил меня всеми заявлениями... Хочу тебе признаться, что прибегала к магии и действительно видела нашу дочь у моста... но я не могла и не хотела в это верить. Я не смогла её остановить… и потому мне не хотелось тебя огорчать. Прости меня, дорогой, но я мать, а она моё дитя, и мне так трудно её судить... Но ты прав, у нас есть повод для волнения, и мне необходимо снова прибегнуть к магии. Проводи меня, дорогой, в мои покои.
Геликона шла с супругом под руку и думала о том, что ещё час назад она была счастлива и мечтала о замечательном будущем, а спустя совсем малое время всё так переменилось, будто свет померк и скоро грянет беспросветная тьма. Её муж был прав, она помнила, что показала ей чаша, когда она обратилась к ней во время свадебного пира, но ей так не хотелось верить, что малышом на руках её дочери был именно Элинг, а не её будущий внук... Она боялась заговорить об этом с кем-либо. Стоило ли нарушать покой, если сделанного уже не воротишь? Но, как оказалось, и её супруг тоже мучился в догадках...
Придя в свою комнату, Геликона с тяжёлым сердцем достала и поставила на стол золотую чашу, наполнила её из специального глиняного сосуда водой, зажгла свечи, закрыла глаза и произнесла заклинание: «Ты, вода, и ты, огонь, душу чистую не тронь. Что случится, подскажи, в чистых водах покажи!» Открыв глаза, она не увидела никакой картины, но на поверхности воды появилось послание:
«Было знанье дано в срок,
Не усвоен был урок.
Много утечёт водицы,
В этом замке зло случится».
Геликона резко отстранилась от чаши. Глубокая скорбь овладела её сердцем. Это она во всём виновата. Ослеплённая любовью и верой в добро, она ни разу не поговорила с дочерью, не предостерегла её, не сказала о предупреждении. Ибо не желала смущать её душу. И вот теперь свершится беда и у них. Но как ей поступить в этой ситуации? Отправиться к дочери и всё рассказать? Но она станет упрекать её, и будет права. Промолчать? Но тогда грянет новая беда. Ещё немного посидев в раздумьях, она направилась в кабинет к мужу, ибо он её ждал. По лицу входящей супруги Гортенелий понял, что его опасения не были напрасными, и теперь только осталось выяснить, насколько он был прав.
Геликона подошла к мужу и, взяв его за руки, сказала:
 – Дорогой, к моему большому сожалению, ты был прав, но хуже всего то, что большая часть вины лежит на мне. Но в будущем нас ждёт ещё одно горькое испытание. Мои бездействие и малодушие обрекают нас на несчастья, которые произойдут некоторое время спустя… Самое страшное в этом, что нам надо противостоять нашей дочери. А чего именно нам ждать, не было прояснено. Так что не будет у нас покоя, мой дорогой.
 – Дорогая моя, мне очень жаль, что я оказался прав, а ещё мне непонятно, почему ты всё же не поговорила со мной, ведь мы всегда были так близки. Вполне возможно, что я нашёл бы в себе силы настоять на том, чтобы Ацерис увёз нашу дочь в приморье в свой замок.
– Она бы ни за что не согласилась. Её мечтой с самого детства было занять трон наших предков, а не восседать где-то ещё.
– Но мы могли бы предложить ей переехать сюда, когда подрастёт её наследник, мы не так уж и стары, чтобы не управиться с королевством.
– Впору задуматься о будущем. Надо быть постоянно на чеку, чтобы суметь контролировать нашу дочь. Хотя я совсем не уверена, что Неофинию возможно контролировать, да ещё на расстоянии. Нам необходимо срочно переговорить с Ацерисом. Это будет довольно непросто. Либо он всё знает, и нам придётся его пожурить, это мягко выражаясь. Но если он пребывает в полном неведении, то мы обрушим на его голову ужасающую правду, и вдобавок ко всему страх за их будущее.
– Да, нелёгкое нам предстоит дело, но мне Ацерис показался вполне здравомыслящим, и более того, он любит нашу дочь, а любовь может многое преодолеть. Давай не будем более гадать, я немедленно пошлю за ним, и мы разрешим все наши догадки. Ты готова, дорогая, это перенести или мне поговорить с ним самому?
– Ну уж нет, я желаю видеть каждый его взгляд, каждое движение, чтобы понять, лжёт он или нет.
Гортенелий незамедлительно послал прислугу за зятем. Минут через двадцать в кабинет вошёл сияющий от счастья Ацерис. И опять Геликона подумала, как непредсказуемо и переменчиво течение времени. Вот перед ней стоит совершенно счастливый человек, но пройдут считанные минуты, и его радужный мир тоже рухнет...
Разговор начал Гортенелий, и, поскольку сказывались сильное нетерпение и волнение, он начал без вступления:
– Прости нас, Ацерис, но мы должны сообщить тебе весьма неприятные новости. Собственно они делятся на две части, а именно: события, произошедшие четыре года назад, и события в будущем. Старое мы исправить не в силах, но нам стоит постараться предотвратить грядущее. Я понимаю, мой дорогой, что тебе пока ничего не понятно, но я уверяю, что всё прояснится незамедлительно. Дело в том, что нам достоверно стало известно, что превращение Элинга – это дело рук нашей дочери и, значит, твоей жены.
Ацерис стоя выслушивал речь тестя, после произнесённых слов он пошатнулся и поспешил присесть на стоявшую рядом кушетку. Его лицо сильно побледнело, было видно, что ему стало трудно дышать.
Гортенелий выждал некоторое время и продолжил:
– Судя по твоей реакции, можем ли мы надеяться, что ты не в курсе прошлых событий?
Ацерис поднял голову и каким-то совершенно потухшим голосом ответил:
– Нет, Ваше величество! Я бы никогда не позволил ей совершить подобное. А у Вас точно нет никаких сомнений в том, что на это решилась моя жена?
– Нет, сын мой, разве мог бы отец без веских оснований обвинять свою дочь? За то, что произошло, лежит вина не только на ней, но и на всей нашей семье. Ведь мы что-то упустили, и она в своей злобе дошла до отчаяния. Но сейчас меня волнует вопрос, как она собственно нашла Делинору? Может, ты прояснишь нам этот факт?
– Да, да, я теперь припоминаю, что однажды на прогулке мы выехали далеко за пределы ваших дворцовых угодий, но продолжали двигаться вперед, и вдруг дальнейшее наше путешествие нам преградило ущелье, которое отделяет ваши земли от приморья. Его склоны с обеих сторон до самого дна были увиты цветущими глициниями, а внизу как зеркало сверкала река. Неофиния сказала, что хорошо бы было найти тропинку и спуститься вниз. Тут-то я и совершил непоправимую ошибку. Я поведал ей всю историю Делиноры, ведь Вы знаете, что мы родственники и я знаю истинное положение вещей в нашей семье.
– Ну теперь хотя бы понятно, от кого она узнала столь полезные для её замыслов знания. Ведь это огромное искушение, когда знаешь, что можешь уязвить соперницу. Но наша дочь избрала слишком изощрённую и жестокую месть, и это пугает. Неужели ты не замечал, будучи постоянно рядом, как сердце твоей возлюбленной ожесточается?
– Безусловно, я видел её нервозность, но Вы же знаете, как на неё действовал тот факт, что у других рождались дети, а у нас их довольно долго не было. Я и помыслить не мог, что она что-то замышляет. Она ни разу даже не обмолвилась простой угрозой в адрес Нарцессии.
– Да, мы все явно недооценили растущее негодование Неофинии. Но теперь стоит позаботиться о будущем. Нам высшие силы дали понять, что новая беда грозит нашему дому, и непонятно, это угроза извне или нам стоит вновь опасаться несдержанности нашей дочери. В данной ситуации мы покинем вас не так скоро, как планировали. Я намерен всё-таки поговорить с дочерью, как только она достаточно окрепнет, и сделать это я намерен сразу после крещения, когда вся семья будет в сборе. Пусть ответит перед семьёй за содеянное. Быть во главе королевства – это в первую очередь нести ответственность за свои действия и предвидеть их последствия. А с тебя, Ацерис, я беру слово, что до того дня ты и словом не обмолвишься с супругой о том, что ты услышал в этой комнате. Все разговоры будут потом.
– Я Вас понимаю, Ваше величество, и даю своё слово!

КРЕЩЕНИЕ
Наследники росли в окружении величайшей заботы и любви. Им пока было неведомо, что близится праздник, на котором они будут главными действующими лицами. За день до торжества стали съезжаться гости, прислуга была занята их размещением в гостевых комнатах замков. Инелия с супругом и сыном заняла покои неподалёку от сестры, чтобы иметь возможность вдоволь наговориться с сестрой и налюбоваться на племянников.
Неофиния очень нервничала, так как теперь ей предстояло предстать перед знатью и горожанами в роли матери наследников. Вместо того чтобы полностью насладиться долгожданной ролью, она всё время думала о том, что за речами многих гостей будут проноситься мысли: «Ну наконец-то!» Это очень омрачало предстоящее празднество, потому что она была лишена радости желаемого первенства. В утро предстоящих крестин она была близка к нервному срыву, и все домашние это видели и понимали, что происходит с Неофинией. Королева-мать переговорила с придворным врачом, и тот в приготовленный для неё лимонад положил успокоительное. Не доверяя никому, мать сама принесла напиток дочери и заодно решила её поддержать:
– Моя дорогая, я понимаю, как ты волнуешься, но поверь, всё не так страшно, как тебе представляется. Вокруг нас только наши друзья и родственники, все они очень любят тебя и твоих малышей. Я принесла тебе лимонад, выпей, он тебя немного освежит, и, кроме того, нам уже пора направляться в тронный зал, духовенство и гости уже ждут твоего появления.
– Мама, я признаюсь тебе, что мне ещё никогда не было так страшно. Сердце просто готово вырваться из груди. Мне сегодня ночью снился ужасный сон, будто мы с детьми гуляем в нашем парке, а потом они, не прощаясь, уходят от меня, и я понимаю, что это навсегда. Я проснулась с ощущением леденящего ужаса и отчаяния. До сих пор не могу прийти в себя.
– Успокойся, дорогая, это всё послеродовые последствия. Повышенный страх за малышей был когда-то и у меня, но постепенно всё это проходит. А дети рано или поздно всё равно покидают нас, обретая свои пары, это закон жизни, и с этим мы ничего не можем поделать.
– Да, я тоже об этом думала, и поэтому мне хочется, чтобы мои крохи никогда не взрослели и всегда были со мной, а как иначе, они же часть меня.
– Милая моя девочка, сейчас ещё рано об этом говорить, но, когда они вырастут и встретят своих любимых, их надо непременно благословлять и отпускать. Любить искренне – значит уметь жертвовать ради любимых, и чем раньше ты это поймёшь, тем легче тебе будет смириться с тем, что, когда настанет срок, они уйдут, независимо от того, благословишь ты их или нет. Но если противиться их воле, то их можно потерять навсегда. Мы же с отцом вас отпустили. Нам тоже было жаль отпускать вас, и грусть на некоторое время поселилась в наших сердцах, но мы по-прежнему семья. Дети будут расти, ты обретёшь мудрость, и, когда настанет срок, всё будет так, как и положено с незапамятных времён.
– Мама, пока ты говорила, я пыталась всё это представить и вдруг поняла, что смогу отпустить дочь, но не смогу отпустить сына. Мне кажется, что с ним у меня какая-то особенная связь, а вот с дочерью у меня такой связи нет. Представь себе, но Ацерис в ней души не чает, и она явно отдаёт предпочтение ему. У него на руках малышка становится такой спокойной и умиротворённой… Это происходит почти с первых минут после появления на свет. У каждого из нас есть свой любимчик. У меня такое чувство, что это они нас выбрали и каким-то образом подчинили этому выбору...
– Поговорим обо всём потом, нам действительно уже пора идти, Ацерис, вероятно, уже давно в детской.
В назначенный срок зазвенели литавры, и в тронный зал, под бурные аплодисменты собравшихся, вошли королева Геликона, король Гортенелий, за ними следовали принцесса Неофиния с сыном и принц Ацерис с дочерью. После того как король и королева разместились на тронах, началась церемония крещения. Сначала епископ принял из рук принцессы сына и, опустив его трижды в купель, объявил, что крестится раб Божий принц Адриан. Затем ту же процедуру повторили с девочкой, и епископ объявил, что крестится раба Божия Адриана. После того как малышей вручили родителям, начались поздравления. Придворные говорили высокопарные речи и вручали дорогие подарки. После этой церемонии принц и принцесса вышли на балкон и явили своих наследников горожанам, которые встретили появление принцев и королевскую семью аплодисментами и криками «Браво!». За этим последовали приглашения в банкетный зал для знати и к накрытым столам на придворной площади и в прилегающих к ней кафе для горожан.
Неофиния немного успокоилась и, когда сидела за столом рядом с мужем, выглядела вполне счастливой. Ацерис следил за каждым взглядом жены и её речью. Король и королева тоже внимательно наблюдали за всем происходящим, будучи готовыми в любой момент предотвратить хоть малейшую неловкость, которая бы могла спровоцировать гнев их дочери. Но все беседы были вполне невинны и речи добродушны. Взгляды, устремлённые на принцессу и принца, излучали искреннюю радость. Когда трапеза была закончена и гостей пригласили в танцевальную залу, Неофиния извинилась, сославшись на усталость, и удалилась в свои покои. Не усмотрев в этом ничего необычного, Ацерис не последовал за ней.
Он подошёл к королеве и спросил:
– Как Вы думаете, прежде чем мы созовём семейный совет, не стоит ли нам переговорить с Инелией, может, она внесёт немного ясности в происходящее? По-моему, они с Торосом должны быть готовы к разговору, иначе у нас могут возникнуть сложности.
– Я думаю, что ты прав, не будем этот разговор откладывать на завтра, поговорим сразу после приёма. Им тоже нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что в семье не всё ладно, а после этого, немного погодя, соберёмся решать наши проблемы всей семьёй. Ступай и скажи Торосу и Инелии, что через час мы будем ждать их в парковой беседке. Я распоряжусь, чтобы там накрыли стол к чаю, и мы спокойно побеседуем, без нежелательных свидетелей.
Когда все участники тайного собрания были в сборе, то король Гортенелий с разрешения супруги взял слово первым. После обстоятельного объяснения сложившегося положения дел в семье он спросил, желает ли кто-нибудь что-то добавить к сказанному. Слово попросила Инелия и рассказала обо всём, что происходило в их замке по приезде сестры.
После её речи заговорила королева Геликона:
– Итак, картина полностью прояснилась. Теперь нам стоит обсудить, как быть дальше. Мы с отцом решили, что было бы разумно поговорить с Неофинией и потребовать от неё ответа за её прошлые поступки и взять слово впредь не поддаваться гневу. Предсказания на будущее очень неутешительные, и это коснётся всех нас, поэтому каждый имеет право высказаться.
Как только королева закончила свою речь, в беседке появилась Делинора. Все взоры моментально оказались прикованы к ней, и никто не мог произнести ни слова.
Делинора с очаровательной улыбкой окинула взглядом каждого из присутствующих и сказала:
– Мне жаль, что наша встреча состоялась так поздно. Как вы сами выяснили, каждый из вас что-то знал, о чём-то догадывался, но личный покой и желание отгородиться от всего мерзкого сделали вас глухими, слепыми и немыми. Ибо, как уповают все люди, вы думали, что беды происходят только с другими. И вот теперь, спустя немало лет, когда над вами нависла явная угроза, вы решили призвать к ответу виновницу трагедии. Я вам так скажу, что не стоит вершить публичный суд. Вы её унизите, оскорбите и обозлите. Проявите каплю уважения и любви, ведь вы все в той или иной степени виновны во всём произошедшем. Теперь же самым правильным решением будет, если каждый из вас в своё время просто постарается достучаться до её сердца. Попытаться помочь ей справиться с её непомерной гордыней. Если это вам удастся, то предсказания не сбудутся. В противном случае имейте мужество принять всё как общее наказание, и тогда, возможно, всё закончится для вашей семьи вполне благополучно. А теперь я хочу обратиться непосредственно к своему племяннику. Ацерис, ведь именно ты раскрыл сундук Пандоры, и большая тяжесть всего содеянного ложится на твои плечи. О чём ты только думал, открывая нашу семейную тайну?! Почему ты не обратился ко мне, видя, что происходит с твоей женой? Тебе ли не знать, что я могу вершить и добрые дела? Я бы могла помочь появиться твоим наследникам гораздо раньше. Но нет, люди вспоминают обо мне только тогда, когда хотят самоутвердиться за счёт мести. Тебе тогда, видимо, хотелось прибавить своей значимости в глазах супруги, но, как ты знаешь, за всё приходится платить. Многие годы у тебя в душе не будет покоя, ибо неведом день, когда твой сын сделает свой выбор и тем самым пойдёт против воли матери. Этот день нескоро, но всё же он настанет, и если вы не сможете смягчить нрав Неофинии, тогда она опять придёт ко мне...
Едва произнеся эти слова, она исчезла, оставив королевскую семью в полной растерянности. Некоторое время никто не мог вымолвить ни слова. Все были погружены в свои мысли, ибо приход Делиноры нарушил все их планы и указал на их неоспоримую вину. Они только что решали, как судить Неофинию, но судили их, не дав никакой возможности для оправдания.
Первой в себя пришла королева и обратилась ко всем присутствующим:
– Что ж, надо признать, что Делинора права, мы все несём ответственность и все будем платить за произошедшее, вернее сказать, уже платим. Разве нам кто-нибудь когда-нибудь осмелился бы так явно указывать на наши ошибки, да ещё выносить приговор?! Нет, этого не было во всей истории нашей семьи! Я впервые испытала такой стыд, и с этим придётся теперь жить. Мы не можем оспорить ни одного её упрёка. Она права, что, погрузившись в окружающую нас благодать, мы утратили узы близкого родства душ. Мы стали равнодушными. Теперь же нам просто необходимо поступить, как нам посоветовала Делинора. Каждый сам будет искать путь к сердцу Неофинии, может, нам и удастся сообща усмирить необузданность её желаний. Основная ответственность лежит на тебе, Ацерис. Ты находишься постоянно с супругой. Вы будете совместно воспитывать детей, и у тебя будет возможность мягко направлять её чувства в нужное русло. Мы с отцом пробудем здесь до тех пор, пока малышам не исполнится по году, и со своей стороны тоже будем направлять её к верному пути. Меньше всего будет влияние Инелии, она слишком далеко, но я думаю, что по мере возможности и она внесёт свою лепту. На этом предлагаю закончить наше собрание, ибо уже поздно и на сон грядущий каждому из нас есть о чём подумать. Напоследок ещё одно замечание, прошу впредь всех вас не таить никакие секреты и дельные мысли, мы всегда готовы выслушать любые предложения, которые могут помочь в нашей беде.
Расходилась королевская семья в полном безмолвии. У каждого из них было о чём поразмыслить...