микрорассказ. два деда

Два деда
Да. Наверное, это слишком личное, но я всё же поделюсь. Было бы неправильно забыть.
У меня, как и у всех, было два деда. Деда Дима и Деда Саша.
Деду Диму я почти не знал. Видел его не часто — всего два или три раза. Он приезжал проездом через наш дом в Свердловске, вот в эти моменты я его и запомнил. Он прошёл всю войну, поскольку был военный. Закончил службу полковником.

А всё моё маленькое детство прошло с дедой Сашей. Я не буду рассказывать, где он воевал и что он прошёл. Я хочу рассказать, каким он был для меня. Рассказать маленькие отрывки из жизни.
Родители привозили меня на Арбах, отдавали деде. Сразу маленьким. Мне кажется, что мне не было и трёх — а я уже жил у деды с бабой. Заходил в дом — пахло блинами, тестом или пшённой кашей. Дед подбрасывал на руках и самолётом влетал в комнаты.

Под вечер, под пощёлкивание и трескотню горящих поленьев в печи, он рассказывал мне сказки. Одна особенно запала в память:
«Жили-были старик со старухой. Посеяли они репку. Вот повадился медведь репку у них воровать. .Медведь липовая нога.»

Во время рассказа становилось как-то уютно и страшновато. И так умело рассказывал, что я прямо вживую представлял всю эту сказку. Жался к деду, боялся за бабу. Удивительное ощущение было — тёплое, уютное, хрипловатое, трескучее. Такого я больше никогда не испытывал.

Ходили в лес — за шишками, за кедровыми. Мы шли и шли, видели этот лес, наслаждались им. Большие сосны и кедры, из-за воротников этих деревьев просачивались солнечные лучи. А внутри тропинки, по которой мы шли, как будто бы вечерело — хотя было ранее утро. Здесь дед показал мне, что такое искусство, красота затаённой природы. Когда это вспоминаю, сразу на ум приходят картины Шишкина. Я в той сказке был. Был. И деда мне показал.

Мальчишками нам очень хотелось кататься на велосипеде. Но это ж дефицит. Я смог одолжить у мальчишек велик. Взрослый. Катайся под рамой! Я катался, а потом улетел в кусты крапивы, и велик ещё придавил. Ох, что было... И сразу купили мне «Уралец».

Потом лежали на кровати и через зеркало смотрели телевизор. Концерты или какой-нибудь «Кабачок 12 стульев».

В огороде стояла вагонетка. В ней хранили воду для полива. Вся деревня удивлялась, как дед эту вагонетку допёр до дома. Один. Вагонетка такая весит примерно тонну. Я зимой попробовал лизнуть эту вагонетку — прилип. Не знаю, как долго я стоял на морозе. Дед пошёл меня искать и нашёл... на свою голову. Отлепил. Губы и язык зажили. Мы с дедом пошли по воду, и я попробовал испытать то же самое на колонке: а прилипнет или нет! Затрещина — прилипла мне.

Потом было много сказок, баек.

Потом меня учили писать письма папе с мамой в Краснотурьинск. Сначала под диктовку, а потом уже самостоятельно.

Огород был большой. Огромный. Клещей не было. Из вереска сделали мне лук, и я один в густой траве играл в индейцев. И всё это для меня делал дед.

Дед подарил мне сказочную жизнь. Он был и остаётся для меня добрым волшебником.