Парадоксы антимира продолжение Глава9

Глава 9 «Шнягер» века

С утра Феликс закрылся в своей домашней студии. В этот мир, полный дорогих инструментов и современной звукозаписывающей техники Феликс не допускал никого. Всё здесь было оборудовано по мировым стандартам. И всё было компактным, согласно камерным условиям его кабинета. Теперь здесь на отдельной подставке располагался современный аналоговый магнитофон на 36 дорожек. Вещь громоздкая, на сегодняшний день, но очень ценимая Феликсом.

Здесь же, возле агрегата, была уже целая полка, с бобинами, на магнитной ленте на которых, были записаны мелодии из «другого мира». Феликс так и подписывал их, добавляя к каждой кассете номер и дату.

Обычно, то, что он слышал в наушниках и записывал услышанное на синтезаторе, выглядело как беспорядочные музыкальные обрывки без начала и конца. Но это на первый взгляд. Бесспорно, что некоторые из них не представляли никакого интереса. Иногда ему слышался голос из эфира, мужской или женский, исполнявший песню.  Правда понять точно, на каком языке исполняется «потусторонняя» песня, было трудно. Феликс и не собирался в этом разбираться – тексты он зразу задумал писать оригинальные.

Со временем он заметил, что некоторые мелодии повторяются, и он стал уделять таким «хитам» особое внимание. Одна из таких «навязчивых» мелодий была наиграна им во время сеанса, с особой страстью. Кроме того, её повторы он слышал чаще других.

К сожалению, от той классной и захватывающей душу, песни, спетой прекрасным сопрано, удалось ухватить только пёрышко, как из хвоста жар-птицы, но аранжировка и мелодия прочно засели в его памяти.  Звук женского голоса в наушниках, сразу напомнил ему голос его новой фаворитки. Юлька, несмотря на свой юный (20 лет) возраст, благодаря своему росту и статности, выглядела старше своих лет. И голос её был скорее альтовый, но диапазон позволял ей легко исполнять и партию сопрано. Это придавало ей особый шарм, и будущая армия поклонником обещала быть более разнообразной в возрастном отношении.

Что касается аранжировки, то у Феликса сначала не получалось, ясно и подробно вспомнить услышанное. Оставались лишь общие ощущения да кучи плёнок с записями на синтезаторе. Когда записей накопилось изрядно, Феликс занялся более тщательным их прослушиванием и сортировкой. Занятие оказалось, на редкость, занудным, и он, временами, предавался вредным мыслям, на тему: какого хрена я копаюсь в этом дерьме, что пытаюсь найти!? Но Феликс был человек упорный, и, где-то, день на третий или четвёртый, он услышал действительно стоящую мелодию.


Затем мелодия повторялась всё чаще, и Феликс стал слышать все оттенки и особенности аранжировки оригинала, что услышал он в эфире будущего. Неоднократное её повторение, говорило о том, что песня была, несомненно, хитом. 

В начале своих опытов, Феликс сразу обратил внимание, как непривычно становилось играть на инструменте во время сеанса. Пальцы становились какими-то резиновыми, и, казалось, жили своей жизнью. Но постепенно он сонастроился со своим изменённым ощущением и мелодии, наигранные и записанные им, становились всё яснее и ярче.

Феликс запомнил и тот день, когда услышал мелодию, что зацепила его. Точнее слышал он её уже не раз, но именно в тот день он понял – именно она станет хитом.

Далее на одном дыхании, Феликс доработал и дополнил запись, создав тем самым прекрасную балладу. Это была именно баллада, и Феликса сей факт нисколько не обескуражил. Уж он-то знал, что именно такой формат востребован в любые времена, и безотказно действует и на подростков, и на более взрослую аудиторию. Аранжировку он сделал совместно с маэстро Кузьминым Исааком Львовичем, который, кроме своей прекрасной академической школы, имел и безупречный вкус, что позволяло ему делать блестящие аранжировки.

А Феликс лишь как мог, добавлял свои оттенки в общую картину. И, всё-таки, голос в палитре аранжировки – краска особенная. Более яркая и важная. Тем более важно наделить его красивыми словами.

Главное, Юлька с ходу поняла и приняла мелодию к сердцу, и подавала её с искренней чистотой. Осталось наложить на ней текст. Он перебрал сначала всех поэтов-песенников, но потом решил обойтись собственными силами. Наконец, он вымучил-таки подходящий результат и показал его Юле. Она добросовестно послушала, а потом, краснея, предложила свой вариант. И, чёрт побери, Феликс сразу понял, это то, что надо!

 Для начала Юля выступила с новым номером в некоторых клубах, и успех был, если не подавляющим, то бесспорным.

Как только была сделана первая добротная запись, Феликс, в одно прекрасное июньское утро появился в кофейне «Белый блюз». По-обыкновению в это время она была пуста. В прочем, две совсем юные девчушки сидели у окна и, забыв про мороженное, о чём-то секретничали, таинственно склонив, друг к другу, головы. Феликс, не обратив на них особого внимания, сердечно поприветствовал Ивана, и достал диск.

- Вот! Поставь, - коротко сказал он, и с чувством добавил – мне очень важно, как ты оценишь.

Иван взял диск. По его непроницаемому виду было непонятно; испытывает он интерес, или скрытое отвращение, но Феликс не обращал на это внимания. Для него было важно мнение именно Ивана, старого блюз-мена со старого Арбата.

Пока песня звучала, Иван хранил невозмутимое молчание, но было видно, что слушает он внимательно. Когда отзвучали последние аккорды, и Иван открыл, было, рот, как девчонки у окна робко захлопали и тут же прыснули, в прижатые к лицу, ладошки. Иван закрыл рот и взял пустую кружку.

Феликс ждал некоторое время какой-то реакции, понравилось тому песня, и, не дождавшись, спросил сам:

- Ну как?

- Вот спроси у них. Будет самое то! – сказал Иван, кивнув в сторону девчушек, и пошёл к кофейному аппарату, но сделав шаг, обернулся и добавил, - а, на мой взгляд, неплохо, я бы даже сказал, клёво! – и поднял большой палец.

Феликс почувствовал гордость. Он поднялся и направился к девчонкам. Представившись, как положен крупному продюсеру, он задал несколько важных для себя вопросов. И получил главный и краткий ответ – песня цепляет!

(продолжение следует)