Неугомонный. Ч. 2. Марксист. Гл. 13

                13

– Завтра не просыпать тем, кто едет шоп-туром на «Икарусе» Ильича, – в конце субботней планерки объявил Кирилл коллективу мастерских. – Сбор в двух местах, кому куда ближе: на остановках у конторы и у магазина. Предлагаю в 10:00 без опозданий. Не забудьте взять паспорта: район другой, область и республика. Чтобы новогодние праздники не провести в КАЗ (комната или камера административно задержанных) милиции до выяснения личности.
– Червонец на рыло ментовское и отстанут, – усмехнулся бывалый в переделках Алексей Крутов, изобразив на лице свою фирменную ухмылку.
– Не жирно им будет, червонец, а? – возмутился Витя Крамаренко. – «Трёхи» хватит, шоб морда не треснула.
– Чтоб у них с мордами и у нас, кстати, тоже было всё в порядке, лучше сегодня загодя положить паспорт в карман, – вмешался Кирилл. – Витя, а Алексей Михайлович опытный и практичный человек. А ты забыл, что «Андроповка» — тот же «чирик» — уже и стоит.
– Не поздно будет в 10 часов? А назад по тёмному ехать, в 16 часов уже темнеет, – поинтересовалась бухгалтер Лена Старкова.
– Я исходил из того, что на дорогу нам два часа, надеюсь, будет достаточно, с учётом погодных условий, – отвечал заведующий МТМ Мельник. – Предлагается посетить три основных магазина: продуктовый или гастроном, где можно купить закуски на новогодний стол; универмаг, где игрушки на ёлку и подарки детворе; вино-водочный, который открывается в 14:00. По часу на два первых магазина хватит, а в последнем, из-за очереди, как получится, скорее всего, около часа придётся потолкаться. А что, есть другие предложения?
– «Нормалёк!» – ответил тот же Алексей Крутов по прозвищу Змей.
Кирилл посмотрел на Елену Старкову, которая ёрзала на стуле и бросала взгляд то на мужа, который никак не реагировал на происходящее, то на Кирилла, и после опустила голову, видимо, в знак согласия.
– Раз других предложений нет, на том и остановимся. Владимир Ильич к этому времени подъедет к указанным местам сбора. Так? – спросил Кирилл, повернувшись к водителю.
– Так, значит так. Как скажете. Мы же не вкруговую поедем, через Новосёловку, – то ли спросил, то ли утверждал Кириллу водитель «Техпомощи» Владимир Ильич после утренней «пятиминутки». – Я сейчас бригаду на ферму отвезу и займусь установкой цепей противоскольжения, иначе нам завтра не видать пункта назначения. Верно, Фёдорович?
– Однозначно, Ильич, – одобрил Кирилл. – Помощник нужен, если что, дадим человека.
– Нет, не стоит, сам справлюсь. Не впервой.

Самым сложным в поездке шоп-туром оказался участок протяжённостью километров в пятнадцать: от совхоза через Новосёловку до трассы Ростов-на-Дону — Донецк. Дорога проходила по высотным кряжам с юга на север, и восточные ветры делали своё неблагородное дело, повсеместно образовывая снежные перемёты. Дорожная техника дежурила круглосуточно, и только это позволяло сделать дорогу проездной, пока проездной.
То, что Ильич установил на ведущие колёса цепи, тоже дало свой положительный результат. Многие автомобили, если случалась вынужденная остановка, после этого с трудом могли тронуться, буксуя и создавая на узких очищенных участках заторы.
Кирилл не мог не уступить свое место в кабине «газона» бухгалтеру, которая изъявила желание ехать с мужем, ведь сумки таскать – не женское дело. Хотя, у кого как. У большинства семей как раз и наоборот. В фургоне же ехало пятеро, из которых только один, муж Елены — Валера, был некурящим, а потому вопрос о том, какой статус присвоить этому вагону, не стоял. Вагон был для курящих, и потому задымлённость в нём была не полная, а всего на 95%, а оставшиеся 5% воздуха, в котором ещё оставался кислород, спрятались за дверками и в инструментальных ящиках слесарного стола. А потому после первого совместного перекура в дальнейшем всем курить было необязательно, а установить очерёдность поддержания содержания никотина на одном высокотоксичном уровне...
Всех развлекал балабол Витя по прозвищу Савелий Крамаров. Остальным оставалось время от времени закатываться смехом: до икоты меднику; заливистым и громким — Грине Заварзину; беззвучным, со вздрагиванием тучного тела и одновременным разглаживанием длинных моржовых усов, — кузнецу Леониду Макаровичу, который чаще отзывался на позывной Боцман. Один токарь Валера сидел задумчивый, низко склонив голову, и казалось, что он живым отсюда не выйдет: получит смертельную дозу отравления никотином, что для других кайф.
Вот эта атмосфера и задымлённость фургона «Техпомощи» напомнили Кириллу те времена, когда он, будучи учащимся средней школы райцентра, возвращался из дому, из родного села, где только и успевал провести вечер и переночевать, точно таким же видом транспорта с трактористами, ремонтировавшими в «Райсельхозтехнике» свои тракторы. Трактористы курили не менее часто и крепкие сигареты и папиросы. А Кирилл тогда ещё не курил. И ещё через четыре года, когда уже сам был трактористом, также ехал на неделю и проживал тут до пятницы в общежитии.
Как бы то ни было, но в такой обстановке время летит на раз и не успели заметить, как доехали до места. Все основные магазины находились недалеко друг от друга в центре города, кроме одного, вино-водочного, скорее всего, умышленно расположили далеко от центра, в микрорайоне «Черёмушки». В те годы новые микрорайоны городов называли одинаково, если не «Черёмушки», то «Молодёжный».
Время приезда было удачным. Почему? Через полтора часа приходила электричка из Таганрога, и в магазинах, особенно в гастрономах, начиналась давка. Иногда, особенно в будние дни, продавцы не выкладывали все имеющиеся на складе колбасы в холодильниках. Создавали запас «НЗ», то есть неприкосновенный. Это делалось для того, чтобы местные, возвращаясь с работы, могли взять себе на ужин 200-300 грамм «Докторской». Ведь те, кто приезжал на электричке, закупал палками колбасы, и прилавки быстро опустошали. И поэтому для приехавших «марксистов» предстал полный набор тех деликатесов, за которыми они и приехали.
Колбасные изделия в полных сумках, занявших практически всю площадь застеленного прокладочной бумагой слесарного стола «летучки», быстро заменили стойкий до этого сигаретный запах в разы более аппетитным и вызывающим законное желание вкушать их здесь и сейчас. И группа гостей города устремилась дальше: сначала организованно, а затем, разделившись по 2–3 человека с общими целями, растеклись по двум основным улицам, где располагались те магазины, которые их интересовали. Никого не заинтересовали ювелирный магазин и магазин верхней одежды, где можно было супруге приглядеть шубку, но чем за неё расплачиваться? В отдел косметики заглянула одна Лена, и это закономерно.
Уже и игрушки на ёлку докуплены Кириллом к тем, что ожидают своего часа в ящике под кроватью. Осталось основное, самое главное – угадать, что поставить накануне Нового года под ёлку детям. С Пашей было всё просто: машина, и желательно побольше, и счастья его не будет конца. И таковая ожидала его в отделе игрушек – самый большой из всех имеющихся автомобиль-фургон с надписью «Цирк». Кирилл практически сбивал покупателей, желая успеть купить именно этот подарок сыну.
А что дочурке? Кукол у неё было много, и она уже отметила пятилетний юбилей. Что сейчас актуально, какие детские забавы зимой? Санки, коньки, лыжи – это традиционно было как минимум у детей поколения самого Кирилла. И он не сдержался перед желанием подарить дочке на приближающийся в декабре день рождения… лыжи. Может быть, потому, что Кирилл сам в её возрасте и позже мечтал о лыжах, но так и не дождался — правда, ему достались по наследству лыжи старшего брата. Как отнесётся дочь к такому подарку, было неизвестно, но самому Кириллу этот подарок нравился.
В назначенное время все «марксисты» собрались у автомобиля, все воспалённые и возбуждённые, на эмоциях. А сколько эмоций им предстояло испытать в давке очереди за спиртным, этого и не передать. Да и не стоит. Главное, что все остались довольны покупками, а кто-то, уже не выдержав, приложился к горлышку и одновременно отведал качество колбасы. Колбаса была свежей, что можно было понять по довольным кряканьям «дегустаторов».
Из шоп-турне возвратились уже в сумерках. Кто был просто доволен, кто даже счастлив и навеселе, только одна Елена Викторовна, выйдя из кабины, волоча за собой по снегу сумки, за которыми следовал также с сумками и поникшей головой муж Валера, чем-то была недовольна.
Видя эту картину, Витька-юморист не упустил момента пошутить:
– Видимо, обиделась, что её оставили один на один в обществе с Ильичом, а ей хотелось к нам, туда, где было весело всю дорогу, и выпить можно было, и закусить…
– Придут домой, она со своего токаришки стружку-то снимет и без СОЖ (смазывающе-охлаждающей жидкости), насухую и на максимально возможных оборотах, чтоб довести до белого каления, – выдвинул свою версию дальнейших событий моторист Змей. – Ох и баба! Мне бы такую, враз прыть поубавил, средства хорошие знаю, эффективные, – и закончил длинным нецензурным выражением, из которого позволительно привести только слова «едрить колотить в корень зла».
Все вышедшие у ещё работающего сельповского магазина с полупустыми полками витрин дружно заржали, потому что это смехом было трудно назвать. Все разбрелись по домам, кроме Кирилла, Грини и Витьки, соседей по домам.
– Ильич, нас сам знаешь куда, – проводив ещё раз взглядом спускающихся от магазина на нижнюю улицу семейную чету и под углом к их направлению Змея с медником Тохой (Тоха – это в общении на работе среди своих, а так Анатолий Алексеевич), но заглянув в фургон через открытую дверь, увидев дремавшего там кузнеца, поправился. – Прости, Ильич, чуть за Боцмана не забыли, его до школы.
Паша был на седьмом небе из-за машины, на которой сразу стал гонять по комнатам, усевшись верхом. А Вера, хоть и улыбалась, не могла понять, что это за подарок ей папа привёз и что с ним делать. Пришлось подсластить настроение конфетами, купленными для новогодних подарков под ёлку.

Последняя декада декабря стала лишь доказательством того, что настоящие снежные, морозные и метельные зимы надолго останутся в памяти тех людей, которые способны запоминать и сравнивать природные явления одного года с другими, одного десятилетия или века с другими. Хотя ещё лет пятнадцать назад учёные начали кричать о глобальном потеплении, возможно, это как «средняя температура по больнице 36,7 °C» — они же берут результаты замеров в глобальном плане, по всей планете. Но это не значит, что в Оймяконе в марте цветут подснежники. Но есть такой показатель, как воспоминания местных жителей, когда они за десятки лет не могут вспомнить более холодную или более снежную зиму, или более засушливый год, или, наоборот, самый дождливый. Как бы то ни было, спор не к месту — только факты, а они, как известно, вещь упрямая.
Говорят: «Незаменимых людей нет». Мы соглашаемся с этим, но иногда начинаем в этом сомневаться. Уже не на первой планёрке одним из актуальных становится вопрос жизнеобеспечения населённых пунктов совхоза и животноводческих ферм. Уже два дня автомобиль, доставляющий хлеб из пекарни, которая располагалась в восьми километрах, в соседнем селе Новосёловке, административном центре сельского поселения, пробивался только ближе к вечеру. Автомобильная связь с райцентром также периодически отрезалась снежными перемётами. Бульдозерист Дубинин падал уже с ног, не получая смены. Да и нереально было постоянно очищать все дороги, на которых осуществлялись хозяйственные и пассажирские перевозки на территории совхоза (протяжённостью 20 километров) и 15 километров до пересечения с трассой, где ответственность за дорогу лежала на администрации другого поселения. Кто знает «крейсерскую скорость» трактора Т-100М и ещё то, что дороги необходимо очищать как минимум в два прохода, тот понимает, что получаем уже 70 км. Получается так, что даже без остановок на приём пищи и естественные надобности бульдозерист объедет весь маршрут не ранее чем за 10 часов. А световой день в декабре всего восемь с половиной часов. А если учесть ещё и то, что краны на небе, чтобы перекрывать падение снега, и заслонки на ветер, чтобы он за то время, пока происходила очистка, замер, то совсем беда, как её ни называй — пусть будет стихийное бедствие, снегопад, пурга, — от этого легче не становилось.
Вспомнили об Андрее Хмурове: он прошлой зимой на своём тракторе пробивал — именно пробивал — дороги от снега клином, навешиваемым на заднее навесное оборудование. Кто может представить, что тракторист должен постоянно сидеть со скрученным на 180 градусов позвоночником от крестца до последнего шейного позвонка? Ладно, если час-два, а сутками?
Попросили тракториста второй бригады Вербицкого. Иван был опытным трактористом, на тракторах семейства «Кировец» К-700 и К-700А работал более десяти лет. Одну смену не смог доработать и пошёл на больничный с проблемами в пояснице. Больше желающих не нашлось.
А почему всё так проблемно? Во-первых, дорожные машины, в первую очередь автогрейдеры, до поры, до времени справлялись со своей работой, но у них же на балансе все дороги районного значения и трасса федерального значения, которую «утюжили» и день и ночь. Коммунальные КДМ (комбинированные дорожные машины) на автомобильной базе, как и автогрейдеры, были эффективны только на продуваемых дорогах, то есть с востока на запад, где не откладывались в это время уже метровые снежные переметы. Во-вторых, сельскохозяйственные тракторы, такие как К-700А и К-701, не были рассчитаны на работы, где основное рабочее движение осуществлялось задним ходом. Это уже немного позже, в дорожно-строительной модели К-702МВА-УДМ2, будет использоваться реверсивный пост управления: сиденье оператора вместе с рулевой колонкой можно было быстро развернуть на 180 градусов. Конечно, такие условия работы при движении задним ходом будут комфортными, так как улучшают видимость рабочего органа. И трактористу не нужно было в буквальном смысле «перекручивать» позвоночник. Но этого ещё не было. И не было на месте того человека, который, несмотря на свою неугомонность, точно бы не стал сводить счёты ни с кем, он был выше этого. Этот, один из последних (кто сказал: «мамонтов»? Можно и так сказать) марксистов, тех кандидатов в партию, кто верил в то, что партию можно очистить от той грязи, от тех «прилипал» у неё и сделать жизнь таковой, какой она была завещана основоположниками марксизма-ленинизма. Конечно, это было сказано об Андрее Хмурове. А директор, оказывается, мысли умеет читать…
– Вызывайте Хмурова! – кричал директор на главных специалистов.
Его глаза были округлены до такой степени, что казалось, будто он в оба вставил пенсне с нарисованными на стёклах зрачками; лицо от гнева покрылось краской, хотя он с мороза уже более получаса. Его замы и главный инженер, опустив головы, пытались, как страусы, пересидеть гнев шефа.
– Да он же в Англии, – не сдержался и за всех ответил завгар.
– Ах, в Англии… (нецензурное выражение), – директор провёл взглядом по всем собравшимся и, остановившись на завгаре, пристально, даже пронзительно посмотрел на него. – Трактором можешь управлять? Садись сам на что хочешь и чем сможешь, хоть метлой, хоть вручную лопатой, хоть весь гараж поднимай, а связь с райцентром наладить…
Теперь уже завгар покрылся краской, а директор, наоборот, побелел от злости. Да его и можно было понять. Трудно представить, как он будет просить Андрея Хмурова, если придётся, чтобы тот разгребал с клином на трассе и на просёлочных, занесённых дорогах. Примет Андрей наряд бригадира от имени директора или пойдёт на принцип или… Неизвестно. Андрей ещё не вернулся, время рассудит.
То ли сами небеса услышали громогласный гнев директора, от которого и сам Зевс забился в недоумении в дальний уголок вселенной, но на пару дней пурга взяла перерыв. Или же просто непогода собиралась с силами, чтобы с ещё пущей строгостью испытать людей и технику не в каком-то там «полюсе холода», а в обычном, как много в нашей необъятной стране.
Приехал Андрей, не без труда добравшись до Мирного. Он был ещё мыслями где-то там, далеко отсюда, за морями, в островной европейской стране, Королевстве Великобритании.
– Я думал, встречу лорда в цилиндре, а ты даже моднючего шмотья не привёз, типа джинсов, что ли, – встретил его Кирилл.
– Да сейчас джинсой самопальной весь Ростов уже завален, бери – не хочу. Здорово живёте! – крепко сжимая своей лапищей руку Кирилла, широко улыбался Андрей.
– Здорово, здорово! – приветствовал Кирилл.
– Не соображаю, что и делать, всё равно из армии вернулся. Ты помнишь то ощущение, когда дома стало всё непривычным?
– Ещё бы. Казалось, что всё снится, – подтвердил Кирилл.
– Все тут живы-здоровы? – поинтересовался Кирилл.
– Хозяйство или в совхозе? – вопросом на вопрос ответил Кирилл.
– Да как хочешь, я же говорю, что не верится.
– Если можно одним словом, то скажи: понравилось тебе там и вообще поездка? – поинтересовался Кирилл.
– Ещё бы, как всё новое, интересно. Знаешь, когда каждый день борщ шамаешь, а потом тебе утром: «Овсянка, сэр!» – Андрей и правда был в отличном настроении; он мог бы и не отвечать, и так видно, что человек счастлив.
Андрей суетился и что-то пытался найти в вещах.
– Ты чего ищешь, Андрюха?
– Сувенир тебе привёз, чего-то всё как в машинном бардачке… – достал из баула магнитолу. – Найду потом, подарю. Вот смотри, я не мелочился на тряпки: купил одну вещь, но стоящую, — магнитолу. Звук чистый и записи на плёнке, и радио. Я даже песню там записал, очень модная сейчас, хоть и написана лет пять назад. Британская группа «Status Quo» в этом году исполнила. Название — «Теперь ты в армии». Послушай, а я пока на стол приготовлю.
– Чем ты меня хочешь, бренди, удивить? Может, я нашей «Русской» притащу, соскучился же по нашей! – предложил Кирилл.
– Ну уговорил, а эта тебе презентом будет. Ты прав, наша лучше всех… – согласился Андрей.
Кирилл вернулся быстро с тем продуктом, который даже английская королева, если не употребляет, то знает уж точно.
Теперь Андрей включил обещанную песню, которую Кирилл слышал впервые, и она действительно тронула.
– А ты что, ничего из холодильника не брал? Что теперь всё это псу выбросить? – спросил Андрей. – Ты что, кота научил мышей ловить?
– И мышей ловит, и крысу, своими глазами видел, как из сарая тащил, вот и отблагодаришь его, если что там не свежее уже есть.
Послушали песню. Отметили приезд. Андрей потёр руки:
– Вот теперь поверил, что дома: «Русская» на столе, огурцы и «Завтрак туриста», – оба посмеялись. – А в совхозе что, скучали?
– Не то слово. Я не знаю, как Мазай будет тебя просить дорогу чистить. Зашились совсем, Дубинин в «сотке» (имеется в виду трактор Т-100М) днюет и ночует, и сдаёт уже, всё-таки годы его, немолодой… – Кирилл как-то грустно притих.
– Да не будет он меня просить, гордость не позволит. А вообще, точно, пусть попросит. Я буду отказываться, что один в совхозе трактор, который с клином работать может. Вот и посмотрим. У меня ещё отпуск, если чё, и я думал Лизу с сыном до Нового года привезти, – Андрей загрустил и задумался, потом воспрял. – Наливай! Утро вечера мудренее. Придут завтра, попросят если, выйду, но только лично с Мазаей буду разговаривать и вспомню ему ещё уборку, как он меня «наградил».
Слухи расходятся быстро в сельской местности, как ни назови: селом, хутором или посёлком. Казалось бы, и телефонов почти ни у кого нет, и в такую погоду все по домам сидят, а весь Мирный знает, что «лорд» или «англичанин» приехал — каждый по-разному окрестил Андрея. Прилипнет ли какое-то из этих прозвищ, неизвестно пока. Если станет отзываться — точно прилипнет.
Утром на планёрке, как пчёлы в улье, гудели все тем, что приехал Хмуров и нужно его из отпуска вызывать с формулировкой в приказе «в связи с производственной необходимостью».
– Повезло тебе, завгар, что тот, кого вспоминали не раз, от икоты, видимо, был выдворен из королевства, дабы королеву не заразить, и ты можешь выдохнуть… – директор сделал паузу. – Но только после того, как передашь ему свой наряд. Не забыл, какой?
– Да… я, это… – не нашёлся что ответить завгар.
– Понял, можешь не продолжать. Тогда проси инженера, пусть он в подмогу отцу человека из отпуска вырвет, – умел директор смотреть хитрым, унижающим взглядом. – Как хотите, но чтоб до обеда Хмуров был у меня в кабинете, раз самим слабо…
Андрей заехал в мастерские на своём «Кирюше» с навешенным клином и, найдя Кирилла, доложил:
– Видел бы ты, как извивался и делал невинное лицо этот змей Мазай. Просил, усиленно просил и обещал, что оплата будет, как подобается: и сверхурочные, ночные и премия… Короче, уговорил. Поверил ему в последний раз, иначе я знаю, где прокурор в районе сидит.
– Ну и славно, – одобрил Кирилл. – Ты на дорогу?
– На дорогу. И ещё, почему я заехал. Ты же на «Кировце» более-менее ездишь, да? – спросил без шуток Андрей.
– Ну ты же сам лучше меня знаешь как. С тобой и на твоих глазах ездил и что-то делал в поле, – не понял, почему сейчас Андрей спросил это.
– Если не сегодня, то завтра утром получишь наряд: забрать с площадки «Агропромснаба» комбайн «Дон-1500», мой комбайн. Это мне Мазай сказал. Видимо, ему позвонили после планёрки, иначе и ты бы знал и сказали: забирайте до конца года, а осталось три дня, иначе штрафы пойдут. «Ростсельмаш» усиленно свои площадки готовой продукции к концу года освобождает. И всем деньги нужны.
– ??? – Кирилл был шокирован.
– Пойми, ты же лицо материально ответственное, тебе по-любому ехать. А я сказал, что нам третий не нужен: я комбайн поведу, а ты «Кирюху»…
– По такой-то погоде… – Кирилл не мог даже представить, как это всё получится, но, как говорится, «никто, кроме нас». Раз надо, значит, я готов. «Партия сказала: надо! Комсомол ответил: есть!» Хоть и не комсомолец уже… и не партийный, но раз друг сказал: надо…
– Короче. Я на трассе пробью пошире проезд, как смогу, до развилки и «карманов» побольше сделаю. Говорят, что сейчас там пробки получаются из-за того, что не разъезжаются. А представь, если «Дон» в туннель снежную зайдёт… Куда бедолагам деваться?


Продолжение следует...