Ржаной критик

Тишина. На часах три часа хрен пойми чего. На кухне сидит уставший писатель. В левой руке — остывший кофе, в правой — сигарета, в глазах — экзистенциальная пустота. Чистый белый лист на экране ноутбука. Муза ушла в запой, вдохновение сдохло три дня назад.

И тут из угла, где в стеклянной банке томится свежая ржаная закваска для утреннего хлеба, раздаётся отчётливый, сочный пузырчатый «Пф-ф-ф».

Писатель косится на банку. Банка пузырится дальше. И вдруг из дрожжевых глубин доносится хриплый шёпот:

— Слышь, автор... А завязка-то у тебя в третьей главе — полное говно.

Писатель медленно тушит сигарету прямо в чашку с кофе. Тихо шепчет:

— Ну всё, ****ец. Шизофрения. Привет, родимая.

— Какая шизофрения, бля? — возмущается тесто, приподнимая марлевую крышку. — Я живой организм! Я тут расту, дышу углекислым газом, а мне приходится слушать, как ты бубнишь под нос свои пресные диалоги. Почему у тебя главная героиня такая картонная? В ней характера — как в дешёвом маргарине! Добавь драмы, соли, перца! Где конфликт, я тебя спрашиваю?

Писатель, окончательно охерев, подходит к банке, тычет в неё пальцем:

— Ты — мука с водой! Кусок забродившей жижи! Откуда тебе знать про структуру романа?!

— Да я, ****ь, замешано на вековых традициях! — пузырится закваска. — В моих предках — дух французских багетов и ржаного бородинского! Мы, дрожжи, жизнь изнутри понимаем! А у тебя персонажи не живут, они у тебя как недопечённый мякиш — липнут к зубам и вызывают изжогу. Короче, переписывай сцену у окна. Сделай её резкой, как удар лопатой для пиццы. И вообще, засунь меня уже в духовку, там хотя бы жарко, а от твоих унылых страданий у меня лактобактерии дохнут!

Писатель злится, знатно матюкается, но делает, как просит тесто. Садится за ноутбук. Пальцы летят по клавишам, как сумасшедшие. Он пишет так, будто на кону стоит его жизнь. Строчки ложатся хлёстко, живо, с мясом и настоящим драйвом.

К утру роман спасён.

Писатель выпивает очередную чашку кофе и достает из духовки румяный, хрустящий хлеб. Отрезает горбушку, густо мажет ее маслом, посыпает солью, и откусывает приличный кусок.

Долго жует. Затем прикрывает глаза и удовлетворённо крякает:

— Ну что, сука... А диалоги-то вышли — пальчики оближешь!

Июль, 2026