Сорока-ворона. 54. Сразу две женщины

Я стоял с завернутыми в плотную серую бумагу сосисками и не знал, что делать, не нести же их в руках. Но это не главное. Главное, что я не за тем ехал в Киев. Я вроде как выиграл кубок, Кубок Дерби, но получит его другой. Мне же… Ну, это смешно. И я был смешным.

-Который час? – спросила меня Нина, но у нее на левой руке были мужские часы «Столичные»  на кожаном ремешке.

-Два часа, - ответил ей я. – А что?

-Пора, Сережа.

-Не надо было бронировать билет на автобус. Если б не это, мы могли бы еще погулять. Смотри сколько людей.

-Уже погуляли, - она поняла, что ее слова можно истолковать, как грубость и начала говорить, что она никогда не забудет о наших встречах, всегда будет о них помнить и, особенно – об этом свидании, когда мы сидели на берегу пруда, когда зашли в пустой двор старого дома и там я ее обнял.

«Она прощается со мной».

-Опять набусурманился. Все хорошо. Ну, чего ты? Я к тебе приеду. Или, если хочешь, ты приезжай ко мне. Я тебя выкупаю в ванной… Я часто, закрыв глаза, и не обязательно за окном вечер, это может быть и днем, например, на паре, представляю, картина, открывшаяся мне, такая, что кажется, что все происходит на самом деле, как купаю тебя, потом заворачиваю в простынку, и вот мы уже на кровати. Это невозможно. Я схожу с ума, как хочу тебя, - она вздохнула.
 
И я хотел, чтоб так было, я желал, больше того, поддакивая ей, придумывал продолжение истории, которую она начала рассказывать, но у нее и в мыслях не было продолжать ее,  это у меня оно было, потому что оно у нее должно было быть реальным, не выдуманным, не фантазией, она не хотела больше фантазий, которые сопровождались или чередовались тоской, болью и сладким томлением, они были следствием того, что она ждала и не могла дождаться любви. Она мечтала о любви, и я был ее несбывшейся мечтой (здесь надо различать автора и героя, от имени которого ведется повествование, главным образом, для того, что не возникало мыслей о нескромности одного или другого: Сергей не мог так сказать, ему претило всякое самовосхваление, он был противником всякого рода бравады, то же можно сказать и об авторе).

-Но ты не можешь. У тебя работа и строгий директор, - закончила Нина.

-Он не строгий. Он дурак, - прервал ее я.

-Да, ты писал. И в письмах так резко… Бедненький.

Меньше всего я хотел, чтоб меня жалели, поэтому махнув рукой, бросил: «А, ладно. Поехали на автостанцию, - и. – Куда идти?»

Мы повернули назад.

«Она меня любит, и я ее люблю, что это я взял в голову, что прощание», - думал я, когда мы поднимались вверх по улице на остановку трамвая.

Мы приехали на тот автовокзал, где я утром встречал Нину.  …Но вот она села в автобус. На нас смотрели, мы уже привыкли к этому, так как в тот день не раз обнимались и целовались у всех на виду, и уже не боялись чужих глаз. «Пускай завидуют», - раз за разом повторяла Нина. Я стоял на платформе, уже было время, а автобус все не отправляли. Для меня было лучше, чтоб Нина уехала, потому что это невозможно, когда на тебя наваливается все сразу: и усталость, и адские муки, происхождение, которых известно, они от сознания того, что навсегда, и в то же время от затаенного ожидания скорой встречи, но чувства покинутости, что ли, было больше, я был опустошен, одинок и в ту минуту очень печален. Варя смотрела на меня через стекло. Для нее расставание тоже было мукой. Она чуть не плакала. И тут она не выдержала и выбежала ко мне.

-Люблю сильно-сильно, больше всех на свете, - ("люблю-люблю...",как строчка в книжке - откроешь на нужной странице и вот она, чтоб не стало ее, надо вырвать страницу, но как и можно ли, и надо ли).

-И я тебя тоже.

Кто видел эту сцену, тот должен был запомнить ее на всю жизнь.

«И все-таки прощание», - подумал я.

У меня были все основания считать, что мы расстались навсегда, хотя бы потому что сразу же по приезду домой я послал ей письмо и не было ответа. Ну и пусть, расстались, так расстались.

Если б мы с Ольгой были друзьями, я рассказал бы ей о Нине, тогда мне стало бы легче, но мы не были ими. О том, что мы не можем быть ими, я понял в одно из последних наших свиданий.

Оно было после моей поездки в Киев.

Я задаю себе вопрос, как могло так случиться, что мне морочили голову сразу две женщины, и пускай бы обманывала одна, дурачила другая, но где были мои глаза, где были уши, ведь они обе выложили мне всю свою историю, они мне, каждая со своей историей, вроде бы, были и не нужны. Ладно еще одна. Нина мешала Ольге, как, кстати, до этого Ольга, вмешавшись в еще одну мою влюбленность, расстроила ее.