Исключение из правил. Глава 39. Герой поневоле

«За мигом миг, за шагом шаг
Впадайте в изумленье.
Все будет так, и все не так
Через одно мгновенье».
                В. Шефнер
Вернувшись из городского увольнения, я доложил об этом ответственному по роте капитану Туманову. Только я вошел в расположение роты, как ко мне бросился весь наш взвод. Со всех сторон посыпались вопросы и гул восхищенных голосов.
– Ну, ты как? Живой? Да ты неплохо выглядишь! Это просто удивительно!
– Больно представить, что с тобой могло быть, – виновато говорит Рома.
– А мы-то уже думали, что больше тебя не увидим!
– Рассказывай, – попросил, а точнее потребовал Рома. – Мы уже рассказали, как на нас семерых напали триста гражданских.
– Семеро смелых, – насмешливо бросил Королев. – Иванов, говорят, вы опять подвиг совершили?
– Смелый оказался один, – сокрушенно вздохнул Рома, – а мы сбежали, бросив Толика одного. Как самые последние…. Эх.… Никогда себе не прощу.
Заметно, что весь наш взвод проникся общим непокоем.
– Помните, как говорил нам полковник Соколов? В жизни всегда есть место подвигу. Главное – быть как можно дальше от этого места! А вы бежали, видать, без оглядки! Это единственное ваше оправдание, – с иронией говорит Королев. Можно подумать, что он не побежал бы в нашей ситуации.
– Какое? – вопросительно уставился Рома на КорСа.
– То, что вы бежали и не оглядывались, и соответственно не знали, что Иванов отстал. А, иначе, это уже была бы трусость, потому что «Сам погибай, а товарища выручай!» А наш командир, похоже, не смелый, а безрассудный. Я бы вот, ни за что не стал драться один против толпы. Понятно, что при таком раскладе сил не сдобровать!
– Не слушай его, Толик, расскажи, как все было-то? Только не нужно напускать тумана, ладно?
Из увольнения мы шли всемером: я, Рома, Литин, Дима, Вася, Володя и Баранов. Действительно из-за угла дома, мимо которого мы проходили, на нас набросились человек триста гражданских. Многие из них были пьяными, что дало нам некоторое преимущество, и мы смогли убежать.
– Толик, а ты почему не побежал? – виновато допытывался Рома, которому, кажется, что они меня бросили. – Ведь шансов у тебя не было ровно никаких!
Я поспешил успокоить его, чтобы совесть его зря не мучила.
– Да я тоже побежал, но у меня вылез гвоздь в ботинке, так что бежать долго я просто не смог. Пришлось остановиться. Ну, а поскольку выбор у меня был небогатый, пришлось «принять бой».
– Как же тебе удалось так легко отделаться? – спросил Дима, разглядывая меня.
– Сказочно повезло: рядом проезжала колонна ОМОНа на четырех грузовиках. То ли на стрельбы ехали, то ли еще куда, но экипированы они были, словно их подняли по боевой тревоге. Впрочем, похоже, они никуда не спешили, так как остановились и приняли живое участие в моей судьбе. Поскольку потерпевшим я еще не был, так как держался на ногах и дрался, и как свидетель я им тоже был ни к чему, меня задерживать не стали. Как говорится, я дважды просить себя не заставил и тут же откланялся по-английски. В общем, все обошлось благополучно. Потом я зашел в ближайшую мастерскую по ремонту обуви, там мне забили этот злосчастный гвоздь, и уже после этого я направился в училище.
– Не мог еще немного потерпеть? – удивился Вася со всей своей детской непосредственностью и присущей ему простотой. – Гвоздь можно и в училище забить, вон в бытовке сапожная лапа есть, и молоток тоже. И к тому же совершенно бесплатно. Бесплатно!
– Лопух ты, Вася, – улыбнулся я, – а если бы мне снова встретилась толпа недоброжелательно настроенных гражданских? Пусть и не такая большая, а я снова бежать не смог? Нет, второй раз с ОМОНом мне вряд ли бы повезло.
– Это точно, – серьезно сказал КорС, – такое не повторяется. Вернее, история, конечно, не повторяется буквально. А ты, Вася в следующий раз, прежде чем брякнуть очередную чушь, попробуй, ну, хотя бы для тренировки, хоть немного подумать своей бестолковкой!
– Толик, но все равно ты молодец, – честно признал Миша, – один против такой толпы... У многих на твоем месте руки и ноги стали бы ватными.
И все охотно согласились с тем, что я хоть и поневоле, но все-таки герой! А случайных подвигов, как известно, не бывает! И я пошел по взлетке с гордо поднятой головой. Похоже только на Королева мое приключение не произвело никакого впечатления. Он сосредоточенно уставился в конспект, и я спросил у него:
– КорС, неужели ты не готов к завтрашним занятиям?
– К занятиям я, конечно, готов. Завтра 24 октября – сорок лет создания ООН, и ротный поручил мне выступить с докладом на эту тему. Да-а! – спохватился КорС и с заговорщеским видом шепнул, – вы к Мише с расспросами не вздумайте приставать. Он, похоже, во время своих предыдущих увольнений нагулял не только аппетит! Наш не в меру любознательный Веня уже получил свое.
– Что свое? – не понял я.
– Да то самое, между глаз за лишние расспросы.
– Ну, что кто ищет, тот именно то и находит, – и, кивнув Королеву, я направился в кубрик, не подавая вида, что мне известно о Мишиной проблеме.
– Все хорошо, – мечтательно говорит Литин, – одно плохо: увал всегда слишком короткий. Особенно, если проводить его с девушкой, – и он даже тяжело вздохнул после этих слов.
– Это точно, – хмуро говорит Миша. – Но я тебя попытаюсь немного успокоить. Даже если бы нас отпускали в увольнение до утра, то и тогда ночь была бы слишком короткой!
– А еще в увольнении деньги тратятся легко, – задумчиво добавил Вася. – Особенно, если рядом есть девушка.
Вся наша жизнь крутится вокруг женского пола, что впрочем, понятно и, не побоюсь этого слова, правильно!
– Решительно согласен с Васей, – говорит Литин, – но девушки это наше все!
        Утром на построении роты на утренний осмотр, ротный, внимательно осмотрев нас, объявил.
– Товарищи курсанты, видел я за минувшие выходные, с какими девушками вы встречаетесь. Мне стыдно за некоторых из вас. Вы уже не первокурсники, чтобы бросаться на все, что шевелится. Вы курсанты высшего военно-политического училища и должны быть более требовательными к своим избранницам вообще и к их внешности в частности. Хорошенько запомните, что жена офицера должна быть такой, чтобы с ней было не стыдно показаться на людях. А еще лучше, чтобы на нее оглядывались на улице.
– Ему легко говорить, – волнуясь, сказал Вася, – ему с женой повезло.
Ни для кого не секрет, что жена ротного очень нравится Васе. Когда он ее видит, то, позабыв обо всем на свете, в том числе про присутствие ротного, смотрит на нее зачарованными глазами.
– Дурак ты, Вася, – обронил Миша.
        Странно, но Васю это совсем не обидело. Или это он так умело спрятал свой страх за показным равнодушием?
– А я вот не согласен, что все дело в красоте, – говорит КорС, – а как же любовь? Ведь любовь это дар небесный, и она дороже всех сокровищ на земле!