Исключение из правил. Глава 40. Эксплуататор

        Полковник Нетсен оказался настоящим эксплуататором: он регулярно покупал какие-то тяжести, а я их отвозил к нему домой. Все мои поездки неизменно заканчивались в постели с женой полковника Линдой. В самый первый раз мне удалось произвести на нее выгодное впечатление. Это я от скромности так сказал.
        Грешным делом я уж было решил, что полковник – импотент, и таким вот нехитрым способом поставляет своей молодой жене кавалеров. И всем хорошо: и жене полковника, и мне, и самому полковнику – за такси платить не нужно и жене приятное доставил.
Но я ошибся. После девятого моего посещения Линды бдительные соседи все-таки открыли глаза полковнику на то, что курсант слишком уж долго находится в его квартире наедине с его очаровательной женой, что ее как-то компрометирует. В принципе я предчувствовал, что эта ситуация, как шахматная партия, рано или поздно закончится матом. Только хотелось, чтобы это произошло как можно позже.
        И полковник Нетсен вызвал меня на допрос. Был он странно взволнован, смущен, но уже заранее смотрел на меня с осуждением. В общем, сидел он как на иголках. Наконец, начался наш очень интересный разговор.
– Товарищ сержант, мы с вами должны разобраться в одном возмутительном инциденте. Почему вы так долго не уходите из моей квартиры? – безо всяких обиняков начал он. Держится он неуверенно и даже смешно. – Говорите прямо, все как есть!
Ага, спешу и падаю! Сейчас я расплачусь с вами овощами. В смысле хрен вам, товарищ полковник, вот так! Ишь ты, чего захотел! Нерешительность сменилась приливом злобы и решимости. Прямо волком на меня смотрит наш полковник. Но ведь давно известно, что волков бояться – в лес и другие места одному не ходить!
– Обедаю, – не моргнув глазом, отвечаю я, тем более что не очень-то сильно и вру, ведь я и обедаю у него дома тоже. – Вы, товарищ полковник, может быть, помните, что курсанты всегда не против перекусить, а вы всегда меня забираете перед самым обедом, то есть лишаете обеда. Да и ваши тяжеленные сумки только прибавляют аппетит. Ваша жена это понимает и предлагает мне пообедать, а я не нахожу в себе сил отказаться, – притворяюсь я глупым. А вдруг ревнивец поверит?
– И это все? – недоверчиво осведомился полковник, и на минуту задумался.  То, что курсант не проявил деликатности, а только аппетит его почему-то не очень удивило.
– Так точно, товарищ полковник! Ну, и чаем меня ваша жена тоже угощает, – я преданно смотрю на полковника, и даже не шевелюсь и не мигаю.
Тут я вспомнил, как Линда отпивает каждый раз по глотку обжигающего чая перед тем, как поцеловать мне интимное место, и во мне пробежала горячая дрожь. Я вспомнил, как Линда любит меня спрашивать в постели: «Как это называется? Нет, ты правильно говори! Что я делаю?» а я ей говорю: «Целуешь, ласкаешь», но она не соглашается. «Нет! Как есть говори!» А у меня даже голова кружится от собственной взрослости. А Линда мне сразу сказала, что после нее мне все будет пресно в отношениях с другими женщинами.
Полковник смотрит на меня с интересом. Может, он умеет читать по лицам? Не хотелось бы, что бы он все это прочел!
– Вы разве не понимаете, что поставили мою супругу в самое некрасивое положение?
– Это как? – «удивился» я, а сам подумал, что все положения были красивы, удобны и взаимно приятны.
Вместо ответа полковник  только сокрушенно покачал головой, и осуждающе сказал.
– В который раз убеждаюсь, что у наших курсантов есть только простейшие, самые примитивные потребности. Вы сами этого, к сожалению, пока даже не осознаете.
А я стою и думаю, такой умный лоб! И как смешно и жалко смотреть на вашу беспомощность. Как вы только что сказали, товарищ полковник? «Я уже ничему не удивляюсь?» Да? А вот Федор Михайлович Достоевский утверждал, что ничему не удивляться есть признак глупости, а не ума! Все, Толик, спокойствие и еще раз спокойствие! Пора сделать не очень умное лицо.
– Вы, если нужна помощь, товарищ полковник, – уверенно заявил я, – забирайте меня после обеда и все. Я не задержусь у вас больше ни на минуту.
– Ты и так больше не задержишься. Я тебя выслушал и принял решение, больше ты мне помогать не будешь. Другого выхода нет, так-то, юноша, – проворчал полковник и я понял, что вряд ли с Линдой у нас еще что-нибудь будет. А жаль, она обещала, что наше десятое, так сказать, юбилейное свидание будет особенным.
– Разрешите идти? – с невинным выражением лица спросил я.
– Идите, – разрешил полковник, и вяло пожал мне руку, но в его голосе я безошибочно прочел, что к моим услугам он больше точно не прибегнет. А жаль. Я остро прочувствовал потерю.
Драма полковника благополучно закончилась, а вот для меня началась хмурая военная повседневность без ласк Линды. С ней я всегда испытывал величайшее наслаждение. Теперь же, как любит говорить Лео, сплошная зеленая военная тоска.
В моей прикроватной тумбочке еще лежит коробка конфет «Золотая осень», которую я собирался взять с собой на десятое свидание. Сейчас мы взводом ее в один миг приворожим и все, будто ничего и не было. А ведь было! Было! Мне стало грустно. Соседей Нетсена я не знаю, но я их всех уже сильно не люблю. На душе появилось сильное чувство досады. Зачем все так?
– Толик, что с тобой? – заметил мое состояние Лео. – Случилось чего?
– Отстань, Лео, а то сейчас падешь жертвой собственного любопытства. Видишь, у Иванова нет настроения, а такое бывает редко, – шутит Миша.
– Да уж, ходит тенью, просто сам не свой, – поддержал его Лис.
– Толик, – положил мне на плечо руку Лео, – не знаю, что там у тебя стряслось, но не бери ты так близко к сердцу.
Сначала я проигнорировал добрый совет приятеля. Мне очень интересно знать, кто теперь разгоняет Линде ее тоску и одиночество? Я переживал до самого вечера, а потом решил, что без Линды жить, разумеется, трудно, но можно.
Незаметно пришла суббота, я иду в увольнение, и поэтому я вспомнил о Линде, хотя с ней у меня больше ничего общего быть не может. Перед увольнением Веня спросил меня, куда я в увольнение собираюсь пойти.  Я отмахнулся, сказав, что еще не решил.
– Симона, а у тебя есть девушка? – не отстает с расспросами Веня.
– Вот прямо сейчас еще нет, – лениво потягиваясь, ответил я.
– Так пойдем с нами на дискотеку в дом офицеров! Там танцы классные, и большое разнообразие выбора. Хоть отбавляй! Это я о выборе, то есть о девушках, – и Веня тут же забросал меня ненужными подробностями. Он все приводит и приводит разные аргументы в пользу своей точки зрения. – Так что мы крутим лямуры не хуже твоего!
– Спасибо, друг, но меня как-то совершенно не привлекают те девушки, которые ходят в дом офицеров. Ну, то есть абсолютно!
Веня сначала замер с открытым в изумлении ртом, а потом запальчиво воскликнул:
– Симона, ты нас всех сейчас обидел, так и знай!
– Без разницы. Извини, Венечка, но слезы утирать тебе я не буду.
Ничего, кроме здорового смеха, Венина обида у меня не вызывает. Из умывальника донесся возмущенный голос капитана Туманова.
– Товарищи курсанты, это кто здесь курит? Идите курить в курятник!
– Где его найти, товарищ капитан? – доносится голос Мишки.
– Вон за окном, видите, русским языком написано «Место для курения». Это он и есть! Идите, а то сейчас последует наказание за наказанием!
Веня вернулся к прерванному разговору.
– Переборчивый ты, Иванов. Привередливый, я бы даже сказал.
– И тебе советую, – не без доли сочувствия сказал я.
– Брось! Пришел – увидел – отодрал! Победил, то есть. Зачем усложнять? Тебе это будет вообще несложно! Я вот с удовольствием могу констатировать, что девушки из ДОФа меня во всем удовлетворяют! Во всем! На все сто!
– Рад за тебя. Только каждому свое, понял?
КорС оттеснил Веню плечом, и тот послушно удалился.
– А ты все сознательно провоцируешь скандалы? Ты не просто исключение из правил, нет! Та просто аномалия какая-то, честное слово! Слушай, а на самом деле, ты, куда в увале идешь?
– Так я честно сказал, я действительно еще не решил, но у меня есть сильное желание вкусить одиночества.
– Понял, не дурак. Дурак бы не понял! Вижу, что тебе все параллельно, так что в дальнейшем разговоре смысла не вижу.
В увольнении я переоделся в гражданку и какое-то время в одиночестве блуждал по путанице улочек и переулков Старого города. Когда проголодался, направился в центр. У «Пельменной» Веня и Роза орут друг на друга, нисколько не стесняясь прохожих.
– Не иначе девушки не поделили? – сочувственно поинтересовался я у них.
– А ты чего по гражданке? – вместо ответа спрашивает Роза.
– Мне так больше нравится. Вы не ответили, из-за чего весь ваш сыр-бор?
– Из-за девушки, – все-таки ответил Веня.
– А вы подеритесь, – поддразнил я их. – В смысле – дуэль! Это сразу исключит любые дискуссии. Это ведь так просто. Думаю, что и девушке вашей понравится, что из-за нее курсанты дерутся. Или на худой конец вы просто спросите мнение девушки. Скорее всего, ваша девушка только этого и ждет. А вы, понятное дело, этого и не поняли!
Девушка, стоящая неподалеку, исподтишка глянула на меня. Роза смутился, а Веня состроил страдальческую мину. О том, чтобы выяснить свои отношения на кулаках, ни Веня, ни Роза даже не подумали, а жаль. Жаль в том смысле, что мне всегда было интересно узнать, кто из них победит в таком поединке.
– Есть еще один, так сказать, классический вариант, – заинтриговал я их, – как говорится, так не доставайся же ты никому! Что, тоже не подходит? Ну, извините за назойливость, я пойду. Не хочу вам мешать, – отеческим тоном говорю я. – Не скучайте!
Я вежливо поклонился и пошел дальше, как говорится, своей дорогой. Отходя, я услышал возмущенный Венин голос.
– Я недосказанностей не люблю, – взвешивая каждое слово, говорит Веня. – Ты, Роза – козел! Ты вообще пустое место!
Роза тоже не смолчал, и по улице поплыла цветастая абракадабра из оскорблений. Похоже, это только цветочки, а ягодки, надо полагать, еще впереди. Вне всякого сомнения, их девушка явно заигралась и не прерывает этот спектакль, получая от него садистское удовольствие.
Из увольнения я вернулся раньше Вени. Когда появился наш неиссякаемый фонтан красноречия, всем в глаза бросился свежий яркий синяк под его левым глазом. Взводный, увидев эту картину, вскричал:
– Курсант Нагорный, вы что, с девушкой подрались?
– Почему с девушкой? – опешил Веня. – Я побился с Юлькой. В смысле, с Розой.
– Как? С двумя девушками? – смеется взводный. – И вам не стыдно? И это называется курсант второго курса СВВПСУ?
– Ну, ты, Веня и лопух! – покачал головой я.
Лис выразился еще грубее.
– Это еще почему? – огрызнулся Веня.
– Сейчас поймете, – пообещал взводный. – А где у нас курсант, как его? Розовая Юлька? Курсанты Нагорный и Розовский объявляю вам по одному наряду вне очереди. Есть необходимость объяснить за что? Старшина роты – на контроль.
После того, как взводный отбыл в канцелярию роты, Веня спросил у меня:
– А почему ты меня лопухом обозвал?
– Потому что нечего товарища сдавать. Сказал бы, что с гражданским каким-нибудь подрался. И всего делов!
Так что теперь Веня мало того, что в увал не пойдет, пока синяк не сойдет, так еще и внеочередной наряд оттащит на пару с Юлькой.