Исключение из правил. Глава 41. Шутка

        Снова воскресенье, а я снова стою в наряде дежурным по роте. У меня новые фломастеры (мама по случаю купила и в посылке прислала) и прекрасное настроение. Курсантов в роте мало, всего семнадцать человек, не считая наряда, а все остальные в увольнении.
        Я взял с собой на завтрак фломастеры и на скорую руку разрисовал все вареные яйца смешными рожицами. Всем это понравилось, и в обеденном зале звучит смех курсантов нашей роты.
– Что там у вас за веселье? – завистливо спрашивает кто-то из тридцать четвертой роты.
– А вот погляди, какие забавные мордашки, – умилился Ежевский. – Вот эта на тебя здорово смахивает. С тебя рисовали?
Мне приятно, что моя выдумка принесла ребятам столько радости. Роскошный военный аскетизм уже порядком поднадоел всем, и тем приятнее как-то разнообразить привычную жизнь.
– Молодец, Иванов, – хвалит мена мама Жора, который присутствует на завтраке. – Умеешь скрасить нашу невыносимую военную службу! Кто тебе позировал для этого яйца?
Я разрисовывал это яйцо по памяти, пытаясь придать ему, схожесть с лицом мамы Жоры, но вслух я об этом не сказал. Тут очень кстати ко мне подошел Веня с просьбой выдать ему пачку сигарет.
– Нет, завтра приходи, – бесстрастно отвечаю я ему.
– Но ведь это мои сигареты! Они мне нужны, я в увольнение иду, – уничтожающе смотрит на меня Веня.
– Вот там и купишь, – широким жестом указал я за окно.
– Там таких нет! Мне из Москвы Вишня прислала, – дал волю чувствам Веня. – Я тебе больше не стану давать сигареты на хранение!
– И не нужно, – подождал я, пока «буря» минует, и равнодушно пожал плечами, – мне так только легче будет.
– У меня свидание, – только и смог сказать обычно многословный Веня.
– И что, Веня, ты хочешь поразить девушку крутыми сигаретами? К тому же присланными тебе другой девушкой? Вот это, я понимаю, по-нашенски! Ну, ты даешь! Ты уж лучше при ее виде изобрази щенячью радость, ей должно понравиться. И вообще, изучай лучше искусство ухаживания.
– Это точно, – хмыкнул Мишка Кальницкий, – а главное, юноша, не позволяйте своей девушке надолго оставаться одной.
– Это еще почему? – обижено говорит Веня. – Я соперников не боюсь.
– Вообще-то я про другое. Если девушку или женщину надолго оставлять одну, то у нее заводятся мысли, и она их начинает думать! А в силу специфических женских особенностей ни к чему хорошему это, как правило, не приводит!
И Миша демонстративно отвернулся от Вени, показывая, что разговор окончен. Веня разочаровано вздохнул, а ко мне подошел КорС.
– Симона, разговор есть, – серьезно сказал он мне с многозначительным видом. – Тет на тет. Поговорим в роте, только ты не пропадай никуда.
Мне остается пока только гадать, что это за разговор такой у Королева ко мне? Мама Жора в это время продолжает потешаться над Веней.
– Курсант Нагорный, скажите, а зачем вы курите?
– А я, товарищ капитан, считаю, что в жизни нужно попробовать все!
– Да? Ну, что касается алкоголя, наркотиков и тюрьмы, то вы с этим еще погодите. Уверен, что с альпинизмом, парашютизмом и ядерной физикой вы пока тоже торопиться не будете, – сбил взводный Веню с толку. – А вот шахматами мы с вами займемся прямо с завтрашнего дня!
В ротном помещении Королев позвал меня в бытовку, чтобы нас никто не слышал.
– Я узнал, – начал он взволновано, – на третьем курсе есть курсант, который параллельно учится на заочном отделении университета!
– Разве это новость или такой уж большой секрет? – усмехнулся я.
– Я не о том. Давай и мы с тобой на следующий учебный год попытаем счастья, а? Учеба в военном училище нам обоим дается, прямо скажем, легко, я уверен, что мы с тобой и университетскую программу потянем. При необходимости будем помогать друг другу. Не успеем старших лейтенантов получить, как будем иметь по два высших образования. Это и общее развитие и нелишний «плюс» при продвижении по службе. Что скажешь?
Нет никаких сомнений в том, что идея эта блестящая, но …
– Нет уж, уволь. Неохота мне. Времени свободного и так мало, а тут и вовсе не будет. Ротный нам, скорее всего, не откажет, для него это тоже «плюс», но… Лишняя образованность ослабляет человека!
– Это мнение мне знакомо: образование это движение от самоуверенности к неуверенной задумчивости. И все-таки не поверю, что ты не подумываешь о дальнейшей учебе. Такие люди как ты учатся всю жизнь. Кому же тогда еще учиться, если не нам с тобой? – полувопросительно закончил КорС.
– Давай поговорим об этом поближе ко времени подачи документов, а пока мне, честное слово, просто неохота. Не дорос я еще до второго высшего образования!
Для себя я уже решил, что не стану себя раньше времени обременять учебой еще в одном вузе. Всему свое время. Понимаю, что для Королева мой отказ выглядит странно, но не учиться, же для него!
– Позже так позже, хотя я отказываться от своего намерения не собираюсь. А ты подумай, времени еще предостаточно. По-моему, это же ненормально, что ты отказываешься от учебы! Хотел тебя еще спросить – ты стричь умеешь?
– Пробовал пока только под «нуль». Помнишь перед профотбором я постриг абитуриента Жураховского, который был уверен, что уже поступил? Если ты не будешь возражать, то я постригу тебя как его. Ты не против?
– Помню. Подстриг ты его здорово, а его не приняли, и он поехал домой стриженным! Нет, под «нуль» я не хочу.
Тут меня вызвал дневальный, сообщив, что еле меня нашел, и что меня срочно вызывает в канцелярию командир роты.
– Кто меня вызывает? – не поверил я, решив, что это какой-то розыгрыш. – У ротного сегодня выходной!
– Его попросили заступить в наряд помдежем по училищу.
Тогда другое дело, и я поспешил в канцелярию роты. Там я застал ротного и маму Жору в клубах отвратительного запаха, который расточал его носок. Туфель он отдал отремонтировать Олеферовичу, а сам ожидает здесь. Ротный недовольно морщится, так как носок мамы Жоры воздух не озонирует. Точнее сказать, он не уступает по зловонию старым валенкам дворника Тихона.
– Потею я, товарищ майор, – чуть не плача, извиняется взводный, пряча глаза.
– Ты хоть второй туфель не снимай, – в сердцах говорит ему ротный. Потом, подумав, ротный говорит: – Пойдем, Иванов, я тебе дам задания, которые нужно выполнить.
И мы вышли из канцелярии, оставив взводного страдать в одиночестве. Он пребывал в нервном состоянии до самого вечера. А еще перед заступлением в этот наряд Миша сказал, что дежурным по училищу заступает Снайпер. Это кличка такая.
– Почему Снайпер? – разумеется, заинтересовался я.
– Потерпи немного, сам увидишь, – посмеялся Миша, но объяснять так и не стал. – Ишь ты, какой нетерпеливый!
Все оказалось просто полковник Слободян косоглазый. При чем, как мне показалось, на оба глаза. Когда он пришел в роту с проверкой, я, докладывая ему расход личного состава, даже невольно оглянулся, непроизвольно пытаясь проследить за его взглядом. Полковник это заметил, понял, но не обиделся.