Исключение из правил. Глава 45. Белая ворона

        Все сержанты в наряде спят. Я имею в виду в неположенное время, и им это все сходит с рук. Я же честно несу службу, но меня не проверяют! И я тоже решил быть как все. Во всяком случае, конкретно в этом вопросе.
Забыл сказать, мы на две недели перебрались в учебный центр Залесье. Этот центр рассчитан на пребывание всего одной роты. Заступив в наряд дежурным по роте, после отбоя я придвинул стол к печке, которую мы топим (в казарме прохладно), и сел на стул. Укрылся я шинелью, положил локти на стол, голову на руки и сладко уснул.
Разбудил меня дежурный пот училищу полковник Пендерецкий, который приехал из училища проверить несение службы суточным нарядом роты.
– Что же это вы, товарищ сержант? Золотой вы мой, что же это вы?
– Сплю, товарищ полковник, – пожал я плечами. Неужели полковник сам не понимает такой очевидной вещи?
– Понятно. Ну, вы больше не спите, хорошо? – просительно говорит он.
Проверив расход личного состава, порядок в казарменном помещении и знание должностных обязанностей лицами суточного наряда, полковник уехал. Утром появился недовольный ротный, и зло крикнул:
– Сержант Иванов! Вот от кого, а от тебя я такого никак не ожидал. Сдать наряд сержанту Кикинеджи. Заступишь снова в наряд сегодня же!
– Есть заступить сегодня, – принял я строевую стойку.
– Ты хоть случайно уснул? – смягчился немного ротный.
– Никак нет, товарищ майор. Просто надоело быть «белой вороной».
– Ясно. Поверь мне, Иванов, что лучше быть исключением, такой «белой вороной», как ты, чем как все. Подумай над этим. Так и быть, на занятия можешь не ходить. Разрешаю тебе за старые заслуги выспаться перед нарядом.
Через три минуты сержант Кикинеджи из первого взвода пришел принимать у меня наряд. Я показал ему книгу выдачи оружия, раскрыл пирамиды, чтобы он мог сосчитать оставшееся оружие, его оставалось всего ничего: десяток автоматов и штык-ножей. Но Егор Кикинеджи вдруг стал сличать номера автоматов, штык-ножей и магазинов.
– Егор, ты чего? – удивился я. – Расписывайся, давай, пойдем, доложим ротному о приеме-сдаче дежурства, и я пойду спать.
– Нет. Приму все, как положено, – процедил сквозь зубы Егор. Он, видно, недолюбливает меня. Зря он так. В том смысле, что свою нелюбовь ему было бы лучше держать при себе, а не демонстрировать ее мне.
– Ну-ну, – не сдержался я и расплылся в улыбке.
– Чему радуешься? – покосился на меня Кикинеджи.
– Скоро узнаешь. Потерпи немного, – многообещающе говорю я.
Юра Аркалюк, командир отделения из первого взвода остановился и через решетку комнаты для хранения оружия попытался отсоветовать Кикинеджи от глупости.
– Егор, не выделывайся, – настойчиво пытается Юра убедить Кикинеджи не совершать очевидной глупости.
Но Егор пропустил дельное предложение мимо ушей. Он отвернулся и ничего не ответил Аркалюку. Кикинеджи так добросовестно проверил оружие, что отнял у меня не лишних сорок минут сна.
– Вот дурак, – изумился Кальницкий. – Всем дуракам дурак! Вот увидите, Иванов ему этого не подарит!
– Почему дурак? – как всегда первым сунул свой нос Веня.
– Потому, что Кикимора или как там его фамилия, не учитывает, что сдавать наряд ему придется именно Иванову! Толик наш не рохля какая-то, и непременно показательно выдерет этого самого Егора, вот попомнишь мое слово. Спорить могу!
– И послать Иванова – тоже не пошлешь, себе дороже, – вторит Мише Лис.
– Вот именно. Одним днем живет Егор, а это всегда неумно, а в наших условиях особенно. Придется ему попрыгать, вот увидите!
– Каким одним днем? – смеется Лис. – Он уже сегодня вечером получит по заслугам!
И я действительно решил примерно выдрать Егора, чтобы сержантам первого и второго взводов стало ясно, что с сержантами из третьего взвода ссориться глупо. После развода нового суточного наряда я пришел принимать оружие и стал сверять номера автоматов, штык-ножей и магазинов, а также чистку оружия, наличие принадлежностей, бирок на подсумках и противогазах, стоит ли оружие на предохранителях, не взведены ли затворы, и все прочее.
– Ты чего? – настал черед удивиться Кикинеджи. – Расписывайся, доложим взводному, и я пойду отдыхать.
– Не торопись. Я приму все как положено, – внутренне торжествуя, но внешне спокойно отвечаю я.
Проверить оружие до ужина я не успел, тем более что почти все оружие нужно было чистить после дневных тактических занятий. После ужина я начал все с начала.
– Иванов, ты чего, опять все сначала начал? – удивился Егор.
– А как же иначе? Вдруг что-то пропало? Ключи же у тебя были.
На этот раз проверить оружие до конца помешала вечерняя поверка личного состава, на которой я обязан присутствовать лично.
– Сержант Иванов, что там у вас? – хмуро спросил ответственный по роте капитан Туманов. Кикинеджи сержант из его взвода. – Заканчивайте уже, нечего над товарищем издеваться.
– Товарищ капитан, какие у вас причины для таких выводов? – насмешливо ответил я. – По Уставу я имею право принимать наряд до 24.00 и у меня есть для этого все основания. Хотите поспорить? Так давайте спорить, а завтра утром командир роты нас рассудит.
Капитан Туманов закусил губу и, молча, ушел в канцелярию роты. После вечерней поверки я продолжил прием оружия, точнее, в очередной раз начал сначала. Уже вся рота легла спать, только дневальные наводили порядок, а я не проверил еще и половины оружия.
– Ну что, Егор, – повернулся я к Кикинеджи, и кивком указал ему на входную дверь, – выйдем?
Я был уверен, что Кикинеджи не откажет мне в прогулке на свежем воздухе, но он только покраснел, а выходить не стал. Я стал настаивать, но он так и не согласился выйти со мной для разговора по душам. Я сменил его с наряда в 23.59.
– Знай наших, – рассмеялся Миша. – Я же говорил, что Иванов его проучит! Упустил Егорка возможность кончить дело миром.
А на следующий день Кикинеджи залетел: в его отделении была пьянка, и сам Егор в ней тоже участвовал. Ротный поставил его вечным дежурным по роте. Это означает, что он будет ходить в наряд через день: сменился с наряда, ночь поспал, и снова в наряд.
Первый его наряд принимал Лео, и проделал с ним то, же самое, что и я – сменил его в 23.59. В следующем наряде Кикинеджи попался проверяющему спящим, как и я перед этим, и ротный на него еще больше обозлился. Затем Егор сдавал наряд Третьяку, и Игрек поддержал нашу с Лео традицию. Потом это с удовольствием повторили Стас Рокотов и Славка Бахтин из четвертого взвода, затем снова я, и Егор стал всеобщим посмешищем, даже для курсантов своего взвода.
Из-за постоянных недосыпаний и регулярных «половых» отношений с ротным Егор был уже близок к отчаянию. Он и физически заметно выбился из сил.
– Ну и дурак же ты, Егор, – удивляется Аркалюк и учит Кикинеджи уму-разуму: – На кого ты попер? На Иванова? Нет, ты точно со своей головой сильно не в ладах!
– Да пошел ты, – сорвался Егор и послал Аркалюка куда подальше.
– А ну-ка, немедленно извинись. Не забывай, что завтра у тебя наряд принимаю я, – веселится Аркалюк и веселит окружающих.
– Ты это, не сердись, да? – примирительно говорит Егор. Мне хочется верить, что Кикинеджи навсегда отказался от мысли враждовать с нами, но урок не усвоен. Мне рассказали, что за глаза Егор обзывает меня чудаком и, вообще, нехорошим человеком. Но за глаза.