Исключение из правил. Глава 46. Психология

        У нас ротные тактические учения, наш взвод в обороне, а три остальные в наступлении на нас. Пока все только начинается, мы окопались и ждем. Взводный опорный пункт готов, и у нас есть время отдохнуть.
        Воздух чист и упруг, лица освежает легкий, нежащий ветерок. Баранов сегодня так воинственно настроен, что даже смешно! И я назначил его наблюдателем.
А вот мне так хорошо, словно я на отдыхе. КорС, лениво пожевывая травинку, спрашивает, пытаясь навязать разговор на интересующую его тему:
– Иванов, а ты когда узнал, что есть такая наука – психология?
– На вступительном экзамене по истории. Прикинул я: первая четверка абитуриентов по знаниям – лучше не придумаешь: дуб, баран и баобаб.
– А четвертый? – присоединяется к нашему разговору Лео. – Что-то твоя бухгалтерия не сходится. Или ты до четырех без ошибок считать разучился? Что-то рано ты! Еще и портупею не одел, а уже …
– Помолчи от греха подальше. Будешь говорить, если тебя спросят, – шучу я. – Четвертый нацкадр, который по-русски понимает, приблизительно как я по-испански. Хотя мне кажется, что испанский я знаю лучше. Вот я и решил записаться пятым. Думал, что на фоне их выступлений мой ответ будет расценен баллов этак в восемь!
– И что? – вынужденно улыбнулся Королев. Выражение его лица заметно смягчилось. – Помнится, на самом деле ты получил ровно половину от ожидаемого тобой результата.
– Да. Вот тогда и оказалось, что есть такая наука – психология. Преподаватель влюблен в свой предмет, и его лично оскорбляет незнание абитуриентами профилирующего предмета. Я ответил на все вопросы, а он мне давай задавать дополнительные. Я и на них ответил, а он все равно четверку поставил. Потому, что он уже был зол, раздражен и необъективен.
– А еще? – снова спросил КорС. – Еще когда тебя психология подводила?
– А-а, в этом смысле. Узнал, что наш взводный – мой земляк из Винницкой области, думал, что мне повезло. А он, вы же сами свидетели, дерет меня хуже, чем чужого и причем, как правило, ни за что.
– Точно, – согласился Королев. – Со стороны это выглядит так, вроде он боится, что его обвинят, что он своему земляку покровительствует.
Помолчали, думая каждый о своем. Королев снова поднял голову, которая лежала у него на руках.
– Слушай, ты в увольнении афишу концерта видел?
Я, молча, согласно кивнул головой, а Королев спросил, будет ли на этом концерте выступать София Ротару.
– Что? – рассеянно переспросил я, так как меня одолевает дремота. Притвориться что ли, что я уже сплю? – А, будет, будет.
– Жаль, – вздохнул Лео. Поначалу это всем нам показалось странным.
– Чего тебе жаль? – не понял КорС, и бросил на Лео убийственный взгляд, готовый возмутиться. – Это звучит несколько странно. Ты же говорил, что тебе София Ротару больше всех певиц в СССР нравится? Или ты свои вкусы изменил?
– Нет, не изменил. Просто мне еще Пугачева нравится. Но раз Ротару в концерте участвует, значит, Пугачевой точно не будет, – тоном знатока заканчивает Лео.
– Почему не будет? – шумно выразил недоумение КорС.
– Ну, ты даешь! Не знаешь разве, что их в одном концерте никогда не выпускают? Так что вместе они не выступают.
Мы уверены, что не только мы, но и практически все зрители страны хотели бы видеть этих двух замечательных певиц в одном концерте, но никому до нас нет дела. И не будет.
– Теперь понял, – успокоился КорС. – Только слово «выпускают»… Ты должен был это сформулировать вежливее, что ли!
Наш взвод окопался на вершине сопки, так что атакующим придется бежать вверх. Подступы к сопке просматриваются как на ладони. И все-таки я краешком глаза наблюдаю за дальним лесочком. Хотя, конечно, можно этого и не делать, для этого назначены наблюдатели. Тут к нам торопливо подбежал взводный.
– Так! Ну-ка, четко и ясно долижите, как высчитать плотность огня …, – и, не переводя дыхания, сам сказал. – Ба, да тут одни отличники собрались! Хорошо хоть тут никому ничего не нужно объяснять!
И он нервно поскакал, побежал, то есть дальше по позициям взвода.
– Толик, – позвал Батя. – Выдай мне пачку сигарет вне плана. Я уже выкурил те, что были.
– Твои трудности, – беззаботно отвечаю я. – В конце концов, ты сам себе норму установил – сам, будь добр, учись ее придерживаться. Так что или не сдавай мне больше на хранение сигареты или бросай курить.
– Я уже бросил бросать, и не раз. Толик, ну дай, это же мои сигареты, – беспомощно просит Батя.
– Повторяю: я не собираюсь повторять, – начал, было, я и сам рассмеялся своим словам, но сигарет приятелю так и не выдал.
После обеда мы продолжаем занимать оборону в ожидании наступления. Мы говорим про Лешу Марковского. Лехе за его глуповатость еще на первом курсе дали кличку Бао, это производное от слова баобаб. Многие не ленятся и даже называют его «Великий Бао». Бао первым ушил свое х/б по моде: ушился, как …, в общем, в обтяжку. Но руки в карманы брюк втиснуть ему удавалось.
Еще совсем недавно была другая мода – в брюки вшивали клинья и вставляли пружины от фуражек, чтобы галифе были шире и торчком стояли.
Поднимался наш Леха по лестнице в ротное помещение, а лестницу только что вымыли. Мокрые еще были ступеньки, и Леха на них поскользнулся. И упал лицом вниз, прямо на ступеньки. А брюки-то у него ушиты по моде, так что руки из карманов вытащить быстро, и упасть на них, Бао не успел. В общем, поскользнулся, упал, челюсть на куски!
Если бы он мог заранее предвидеть такое! Так прямо подбородком о ступеньку и брякнулся, и сразу его дотоле цельная челюсть стала состоять из нескольких отдельных частей. Да и зубов заметно поубавилось.
– Повезло, – задумчиво заметил я, представив себе эту картину.
– Ничего себе повезло, – возмутился Лео и даже привстал на колени. – Лехе челюсть в кучу по кускам собирали. Проволоку все-таки вставили, и трех зубов, как не бывало!
– И все равно ему очень повезло, – равнодушно говорю я.
– Объясни, – попросил Королев, снова подняв голову, – потому что я тоже тебя не очень понимаю.
– Повезло, что он поднимался по лестнице, а не спускался по ней. Представляете, какие могли бы быть последствия, если бы он упал лицом вниз? Сверху? Вы задумайтесь на мгновение.
– И, правда, – успокоился Лео, – а я и не подумал об этом. Надо же! Что ж, теперь я с твоим мнением решительно согласен!
– Баобабам всегда везет, – подвел итоги «замок», подняв голову. И он снова разлегся на траве, подложив под голову скатку.
– Слушайте, – снова спросил я, – чего это Веню не слышно, у него-то с челюстью пока все в порядке? Неужели весь выговорился уже?
– Не трогай его, – выплюнул откушенный кусочек стебелька КорС, – Веня перенес тяжелую личную трагедию, и еще не оправился от нее. Представь: три его одноклассницы и две соседки вышли замуж, а его об этом  даже не предупредили! Так что внутри Вени царит отчаяние! Он подавлен конкретно и надолго.
Все рассмеялись, только Веня глухо застонал, а потом беззвучно зашевелил губами. Только сейчас я обратил внимание на то, что обычно живое, подвижное лицо Вени походит на маску. Его беспомощное выражение наводит тоску. Мне даже стало как-то не по себе от этого зрелища.
– Что ни говорите, – сказал я, – а надо признать, это непривычно. Это я о молчании Вени.
– И здорово, – добавил Лео, и все снова рассмеялись.
Снова пробежал взводный, теперь уже на правый фланг. Видно на левом он уже все, что хотел сделать, сделал.
– Что это у вас за причинное место на голове? – задержался он на секунду возле Вени. – Немедленно поправить! Иванов, как там?
– Все на мази, – шутливо говорит Миша вместо меня, но взводному этого ответа оказалось вполне достаточно и он уходит дальше. 
Веня поправил пилотку, чтобы она не расходилась. КорС проворчал.
– Причинное место. Права человека в армии как не  уважали, так и не уважают. Но какой фанатичный человек наш взводный! Другой бы уже давно дрых где-нибудь, а этому все неймется!
– У меня нарастает раздражение. Просто хочется рвать и метать! – сказал Баранов. – Сколько, в самом деле, можно ждать? Это даже где-то неприлично! Что-то я такой нервный сегодня.
– Значит, надо выпить. Успокоительного!
И тут в небо со свистом взлетела зеленая ракета, а секундой позже мы увидели три взвода условного противника, разворачивающиеся в цепь.
– Ну и чудненько, – сказал Володька Еременко, но его голос заглушил голос мамы Жоры. – Взвод! Приготовиться к бою!
И до самого вечера мы стреляли, бросали взрывпакеты, бегали, вступали в рукопашный бой, оглашая поле отборной руганью, и делали все такое прочее, приличествующее случаю. Занятия особенно понравились Саркису.
        Занятия будут и завтра, а Мирзояну предстоит заступить в наряд. И он с сожалением так и сказал.
– Павезло вам завтра, будете учиться воевать, а я этот день себе не буду места найти.