Исключение из правил. Глава 47. Перекур

        Мы все еще находимся в 253 военном городке, который у нас называется «Залесье». Казарма этого городка рассчитана на пребывание здесь всего одной курсантской роты.
Наш взвод уже полдня бегает по полигону: у нас снова тактические занятия. Последние полтора часа проходим тему: «Преодоление моста». Меняемся местами и бегаем через мост, изучая действия пулеметчика; запоминая, где должен быть командир отделения без лихого коня, и так далее.
А теперь мы обедаем и разговариваем, так как уже наступила первая сытость. Преподаватель читает какую-то книгу, и я уверен, что художественную. Видно, что продолжать занятия он не торопится. Да и мы тоже не спешим.
– Не повезло Вене, – рассудительно говорит Лео.
– В чем? – проявил Зона заметный интерес к сказанному. – Папа генерал! Мне бы так не повезло!
Батя заметил, что, похоже, Зона уже строит планы на будущее и в этих планах не хватает папы генерала. А вот Веня планов не строит, поскольку может позволить себе такую роскошь.
– Ты слишком многого хочешь, а вообще я про другое. Занятия сегодня интересные, а он их прогулял, – объяснил Лео Зоне.
– Ничего себе прогулял! Что за нелепость? Он же в наряде!
– Все равно не повезло, – и тут же безо всякого перехода или как говорят на кафедре марксистско-ленинской философии «без логического мостика» Лео обратился ко мне: – Иванов, а ты в школе занятия прогуливал? Только честно.
Он задал вопрос и теперь слизывает муравьиную кислоту с травинки, которую он до этого положил с муравейник с крупными муравьями.
– Конечно, – сладко потягиваясь, отвечаю я. – Помню однажды с двумя приятелями из нашего дома, только они из другой школы, вместо уроков пошли за город. Еды набрали, накупались, позагорали, а часы взять не взяли и время по солнцу определяли. Только просчитались. Пришли домой, когда по нашим подсчетам уроки уже закончились, а время уже пять часов.
– Правильно нужно говорить, а правильно это семнадцать нуль-нуль, – зачем-то поправил меня Вася. – Мы же военные и должны объясняться по-военному.
– Пошел ты куда подальше. Так будет по-военному? – перебил я Васины разглагольствования. – Что интересно, у нас всех были одноклассники в нашем доме. И они в тот день, в отличие от нас, в школе были. Ну вот, мы входим во двор, а во дворе нашей пятиэтажки что-то вроде субботника по обустройству детской площадки. И все наши одноклассники там. Надо было видеть их лица, когда мы вошли во двор – в школьной форме, с портфелями и в пионерских галстуках, – я улыбнулся, припомнив произведенный тогда эффект.
После первых моих слов Вася снова стал прежним – замкнулся и всем на радость надолго замолчал.
– Вот ты, Иванов, и попался, – радостно сказал Дима. – Ты же говорил, что жил в трехэтажном доме, я помню!
Интересно, и чего это все вечно пытаются подловить меня на лжи? Вот мне лично ни до кого нет никакого дела, зато сам я для других прямо как бельмо в глазу.
– Это до 1979 года. А на самый Новый год, тридцатого декабря мы переехали в другой дом. Эх, и хороший дом против прежнего! В трехэтажке очень холодно было, помыться целая проблема. Надо сразу надеть спортивный шерстяной костюм, шапочку и под одеяло. А в этом доме наша квартира сразу над котельной размещалась, и через комнаты – дымоход. Мы с папой в майках по квартире ходили и никак поверить не могли, что в квартире может быть так тепло. А прямо за окнами дорога. Трасса республиканского значения, и по ней день и ночь колонны машин. Даже БелАЗы и те под нашими окнами ездят. Так я и привык не обращать внимания на шум. А сейчас в Гайсине уже объездную дорогу строят.
– А тебя хоть раз поймали на прогулах? – спросил Лео.
– В школе нет, а папа два раза. Правда, было это уже в старших классах, когда я весь класс уводил с уроков. Кроме дочери завуча, которая неизменно оставалась в классе и сдавала меня. И папу вызвали в школу. Вообще маму всегда вызывали, если нужно было, а тут новый директор школы пришел, и еще был не в курсе того, что моего папу лучше не беспокоить.
– Ну-ка, поподробнее, – устроился удобнее на боку КорС. – Я никогда уроки не прогуливал и теперь только понимаю, как много мной потеряно!
Настала моя очередь посмеяться и потешиться над Королевым. Впрочем, он такой серьезный, что над ним и смеяться-то грех!
– Директор рассказал папе, какой я негодяй и мерзавец – срываю уроки, увожу весь класс. А папа, что на него не похоже, все это терпеливо выслушал до конца, а потом и говорит: «Значит, моего сына уважают больше, чем ваших учителей? Спасибо, что Вы мне об этом рассказали. Я горжусь своим сыном. Это все? До свидания». И пошел на выход. Но поскольку папа холерик, то ему ведь нужно куда-то выплеснуть свой негатив. Вот он и хлопнул дверью так, что штукатурка посыпалась. Директор сдуру догнал папу и стал его воспитывать по поводу того, что так себя вести нельзя, нехорошо мол.
– Трудно не согласиться! – хмыкнул Королев, снова удивив меня. Я-то считал себя обязательным и правильным, но до Королева мне, ой, как далеко! Он правильный до занудства.
– Папа и говорит: «Если бы я, в самом деле, хотел что-то плохое сделать, то я бы грохнул по вашему столу кулаком, и у вас был бы новый стол!» Директор не поверил, а папа спрашивает: «За ваш счет?» Когда тот подтвердил, папа надел кожаную перчатку (дело поздней осенью было) и врезал сверху вниз по столешнице.
– И что? – снова приподнял голову КорС.
– Пробил насквозь! У директора действительно появился новый письменный стол, а папу и этот директор больше в школу никогда не вызывал. Что касается меня, то новый директор всегда был так добр ко мне, – закончил я, снова рассмешив всех.
– Лео, у тебя вода есть? – спросил Веня охрипшим голосом.
– Не суть, – рассеянно ответил Валерка, думая о чем-то своем.
– Куда несут? Кто? – встрепенулся и завертел головой по сторонам Веня.
– Я говорю, что у меня нет воды, – объясняет Лео.
– Нет, ты сказал, что несут, – упрямится Веня. – Врешь прямо в глаза.
– Я сказал, не есть, то есть, нет. Отстань, в общем, и не морочь мне голову.
Поразмыслив немного, Веня от Лео отстал, зато обратил свой взор на меня.
– Иванов, слушай, а ты что, сегодняшнюю тему занятий наперед выучил, да? А я-то удивился, чего это ты сам вызвался и отвечал здорово. А зачем тебе это было нужно?
– Память тренирую, и отметка хорошая. Я так в школе делал.
– Как так? – не понял Веня, а может, просто вопрос у него вырвался раньше, чем до его сознания дошел смысл сказанного. Как бы там оно у него не вышло, я решил ответить.
– Программные произведения наперед читал и стихи на память учил. Помню, по внеклассному чтению по украинской литературе проходили поэму Николая Бажана «Гонец», так я ее всю наизусть выучил. Пришел урок и учительница, кстати, та самая завуч, дочка которой меня сдавала, и спрашивает, кто хочет нам начать читать поэму вслух? Я вызвался, вышел перед классом, а учительница протягивает мне хрестоматию. Ну, я отказался и стал читать на память. Всю поэму! Учительница в восторге, мне оценка пять.
– Ну, а класс? – лукаво улыбаясь, спрашивает КорС.
– А что класс? Говорили, ну ты и дурак! Это же надо, внеклассное чтение, никто не заставляет даже читать дома, а ты на память выучил!
– Ну, а ты? – пытается понять меня и мою логику Королев.
– А я не объясняю ничего тем, кто ничего не понимает, – я был немало удивлен, когда обнаружилось, что меня слушает весь наш взвод. Если бы меня не спрашивали ни о чем, я бы предпочел подремать на солнышке, честное слово!
– В общем, и мы не только лыком шиты, да? Эй, Лео, ты где?
– Да тоже школу вспоминаю, – приподнялся из высокой травы Лео, – я во дворе одной девчонке любовные записки писал. Но писал, мол, ты меня не знаешь, я не из вашего дома, но она все равно догадалась как-то. Попросила подружку, чтобы та взяла у моих родителей какую-нибудь мою тетрадку. Выждали они, когда я ушел гулять, и та пришла к моей маме за тетрадкой. Мама, конечно, дала, и они сличили почерк в записках и тетради. Оказалось, что это я!
– Так вы с ней после этого подружились? – с надеждой спрашиваю я.
– Пока нет, – с сожалением признался Лео.
Преподаватель с видимым сожалением захлопнул книгу. Это заметили я и КорС. Насколько я могу судить, преподаватель еще бы с удовольствием отдохнул. Первым отреагировал Королев.
– Толик, будь другом, – нарочито громко просит Королев, – прочти нам поэму «Гонец». Если не всю, то хотя бы то, что помнишь.
– Она на украинском языке. Ты разве понимаешь украинский?
– Во всяком случае, я очень постараюсь, – обещает КорС.
И я стал с выражением читать поэму, причем специально не торопился. Я был уверен, что преподаватель снова углубится в чтение, но он внимательно слушал, как я читаю. Когда утихли одобрительные возгласы после того, как я закончил свою декламацию, прозвучала команда преподавателя:
– Взвод! Окончить перекур! Становись!