Исключение из правил. Глава 48. Кальсоны

        Если честно, то дело вовсе не в кальсонах, а во мне. Хотя и в них тоже, потому что как же без них? Зима, сыро и очень холодно, ветер прожигает насквозь, а с утра еще обязательная утренняя физическая зарядка.
        Несколько раз, когда особенно не хотелось идти на зарядку, я проделывал следующий трюк. Спрячу с вечера свои кальсоны под матрац, а с утра после команды «Подъем!», начинаю шумно возмущаться:
– Какой гад мои кальсоны спрятал? Найду, узнаю кто – морду набью! Шутники, блин! Верните мои кальсоны!
– Ну, и кто сказал, что в военных училищах живется, не очень весело? – шутит Лео.
Наивные товарищи в восторге смеются, другие мне сочувствуют, ведь передо мной встала непростая задача, найти свои кальсоны. Затем и те и другие убегают на утреннюю зарядку. А я еще минут двадцать понежусь в постели, а потом, пока рота еще не вернулась с зарядки, и в умывальнике нет очереди, не торопясь, иду умываться.
Как правило, КорС долго и довольно едко высмеивает меня в таких случаях. Я отмалчиваюсь, ведь я точно знаю, что хорошо смеется тот, кто смеется последним. Сегодня ротному доложили о том, что произошло со мной.
– Сержант Иванов, – грозно спросил он меня на построении на завтрак, – ты почему сегодня отсутствовал  на физзарядке?
Ротный демонстрирует серьезность, но понять, что он чувствует на самом деле невозможно. Курсанты тоже придают своим лицам правильные выражения, чтобы скрыть свои улыбки. Я бы, конечно, не рискнул утверждать со всей определенностью, но мне кажется, что у ротного прекрасное настроение и он просто шутит.
– Товарищ майор, у меня была на то уважительная причина.
– Знаю я твою «уважительную причину», – сдержанно улыбается ротный в усы. – Еще раз повторится, накажу. Ты меня понял? Рота! В походную колонну! … Шагом марш! Левой! Левой! Левой!
– А что делать правой? – шучу я, и наш взвод громко смеется.
– Иванов, я все слышу, – словно, между прочим, говорит ротный. 
– Симона, о чем ты сейчас думаешь? – негромко спрашивает Лео.
– О том, что отцы командиры достаются нам в таком возрасте, – ответил за меня Миша, поскольку я не торопился с ответом, – что от многих привычек их уже не отучить.
– Очень смешно, Кальницкий, – одобрил ротный, – объявляю вам один наряд вне очереди за разговорчики в строю.
Спорить Миша не стал, а то непременно заработал бы еще. Не то, чтобы его охватило чувство вины, нет, просто он понимает, что отчасти он и сам виноват. Он только бросил на командира роты быстрый, пронзительный взгляд, однако ротному этот взгляд не понравился, и он решил добавить.
– Старшина роты! Курсанта Кальницкого в наряд поставишь с субботы на воскресенье, я проверю.
В субботу очередь Мишки идти в увольнение, то есть этот наряд оказался для него еще и лишением очередного увольнения. Миша долго не мог смириться с этой потерей, и за глаза обзывал ротного разными непотребными словами.
Во время самоподготовки я вышел в чипок, а вернувшись в аудиторию, увидел, что Саркис с побелевшим от страха лицом пятится от Миши. Совершенно ясно, что Мишка решил сорвать зло на Мирзояне. Взвод, включая замкомвзвода, показательно уткнулся в конспекты, симулируя бурную деятельность и внезапный приступ глухоты. Вовремя я вернулся, ничего не скажешь! И я решительно направился к Мишке, пока он не наломал совершенно ненужных дров, без которых можно обойтись и ему самому, да и всем нам тоже.
Да, забыл сказать, наша рота уже вернулась из Залесья в училище, а Егор Кикинеджи продолжает ходить через день в наряд по роте. А мы его все еще так же прессуем – меняем в полночь. Правда, двое «комодов» из четвертого взвода отказались нас поддержать, но Егору и нас четверых хватает выше крыши!
За последнее время он заметно осунулся, похудел, а под глазами появились темные круги. Достали мы его, надо полагать, до живого.
– Так ему и надо! Знал ведь наперед, что наш Иванов никому спуска не дает, – злорадствует Бао. Он явно остался доволен результатами своей обличительной речи.
Веня заметил, что даже наш мама Жора считает, что стоит от греха подальше держаться подальше от меня. Я считаю, что это довольно бессовестное преувеличение, ну да ладно, пусть оно останется на совести мамы Жоры.
– Может, хватит? – первым предложил Игрек, но ему никто не ответил, и все шло по-прежнему. А потом, когда Стас Рокотов особенно зло выдрал и самого Егора и всех его дневальных, Егор пригласил всех сержантов наших взводов (третьего и четвертого) в чипок. Он накрыл поляну на любой вкус: бери, что хочешь и сколько хочешь, а он за все платит. Мы не стеснялись и наелись разных вкусностей до противного. Лео пошел еще дальше и набрал на вынос конфет – «подушечек» в какао порошке. После того, как все наелись до отвала, Егор извинился передо мной, и на этом все закончилось.
– Будем надеяться, – сказал Лео, – что ты впредь не будешь поступать, не задумываясь над тем, каково это другим.
– Он просто, если честно,  никогда и не задумывался о других, – вставил Рокотов. – Пользуясь, случаем, хочу напомнить, в случае с Ивановым никогда наперед не знаешь, каким боком тебе вылезут последствия! Все это вроде очевидные вещи …
– Ну, хватит вам уже, – взмолился Кикинеджи, – я уже давно все понял. Вы мне убедительно показали, что для того, чтобы все было хорошо, нужно хотя бы иногда ставить себя на место других.
– Что ж, рады за твоих подчиненных! Считаю разговор оконченным, – насмешливо произнес Стас.
– Ты хотел сказать, считаешь тему закрытой? – шутит Бахтин.
– Ну, или так, – согласился Стас, подражая голосу Сталина.
Рокотов хлопнул своей ручищей по плечу Егора и неожиданно продекламировал:
«Не живи уныло. Не жалей, что было. Не гадай, что будет. Береги, что есть!»
Когда все стали расходиться, Егор придержал меня за руку.
– Толик, спасибо за науку, – более-менее убедительно говорит он. – Ты не думай, я без обид, честно. Знаешь, ты не такой как все, и я у тебя многому научился.
Я ему не поверил, но вида не подал. Главное, что для Егора вся эта трагикомедия закончилась, и для него это большой праздник. Расстались мы по-доброму. В кубрике Литин, как всегда, травит баланду про своих баб.
– Я ей говорю: «Давай встречаться?», а она мне: «У тебя что, проблем мало?» Я и отказался от нее, а теперь думаю, не слишком ли я большую глупость спорол? Как думаете?
Признаться, звучит совершенно неправдоподобно, но многие верят.
– Так ты ей должен быть благодарен, – смеется Рома. – Благодаря ее честности и порядочности, у тебя одной головной болью меньше!
– Это спорный вопрос, – недовольно говорит Литин.
– Ты ошибаешься, – так же весело отвечает Рома, – на самом деле этот вопрос вопросом не является. Тебе повезло. Ищи другую девушку, менее проблемную.
– Плохой ты советчик, Рома, и плохой друг, – заметил Миша. – Нет бы, посоветовать своему приятелю, найти себе другое, более достойное занятие, а ты поддерживаешь его аморальные наклонности.
– Какое другое занятие? – рассеянно спрашивает Литин.
– Учебой, например, серьезно заняться, – шутит Миша.
– Вот еще! – хохочет Литин. – И приходит же такое в голову!
– А ты все-таки попробуй, – продолжает потешаться Миша, – к этому можно привыкнуть. А вдруг тебе это понравится? Отличником учебы станешь, представляешь?
– Нет. И представлять не хочу, – решительно отвечает Литин. – Я лучше, как и раньше, по бабам!
– Литин, ты сильно удивишься, – серьезно говорит Миша, – но одно другому не мешает! Можно и учиться хорошо, и все остальное тоже успевать! Если не веришь, присмотрись к нашему командиру отделения! Иванов, это я тебя сейчас хвалю!
– Не хвалишь, – язвит КорС, – а подлизываешься.
Если бы Королев не смог убежать от Миши, не знаю, чем бы все это для него и окончилось. Но Миша не смог его догнать, а он быстро отходит, так что, скорее всего, отделается Сергей легким испугом. А жаль!
Что касается Литина, то, присоединившийся к разговору Яд, посоветовал Литина кастрировать, чтобы, значит, убить сразу двух зайцев. После этого пришла очередь убегать и прятаться Яду.