Исключение из правил. Глава 49. Стрельбы

        Наша рота едет на стрельбы в Урожайное, а я стою в наряде по роте. Оружие уже выдали, рота стоит у трибуны, а я сижу на подоконнике раскрытого окна и слушаю песни группы «Мираж».
– Счастья никто нам так просто не даст,
  Ты пойми, все зависит от нас, лишь от нас!
Внизу, на плацу разоряется капитан Туманов.
– Сколько раз я вам говорил, что на стрельбище будет холодно и голодно, вы бы хоть хлеб с собой взяли!
Слушать такую ерунду лень (это я про слова Туманова), и я взял двухпудовую гирю и стал ее выжимать.
– Семьдесят пять, – сказал ротный и продолжил со знанием дела: – Иванов, хватит уже, а то завтра поесть нормально не сможешь. В смысле ложку держать будет трудно!
– И ширинку застегнуть тоже, – ехидничает мама Жора.
Наш ротный и сам занимается гирями для того, чтобы рука не дрожала во время стрельбы из пистолета, так что знает, что говорит.
– Смотри, Иванов, чтоб порядок здесь был, – инструктирует он. Почему-то кличка папа к нему так и не прижилась, не то, что кличка мама Жора к нашему взводному.
– Уже, товарищ майор, – горжусь я тем, как быстро мой наряд по роте навел порядок. Недаром же я чемпион среди сержантов роты, по получению пятерок за несение службы в наряде по роте!
– Ладно, смотри мне тут, – добродушно говорит ротный. Мне видно, что в душе командир роты смеется.
– Есть смотреть … тут, – улыбаюсь я.
Ротный тоже улыбается, он сегодня в хорошем настроении, ведь впереди его любимое занятие – стрельбы. Предвкушение этого праздника уже пьянит ротного.
– Как же, – не унимается мама Жора, – будет он смотреть, как же! Баклуши будет бить в две смены.
Баклуши бить тоже нужно уметь, думаю я. Мама Жора любит подо всем подводить черту, вот и сейчас не отказывается от этой привычки. Мне хочется спросить, не завидно ли товарищу капитану, но при ротном не хочется. К тому же мама Жора, похоже, догадывается о моем намерении и упреждает меня.
– Иванов, если вам есть что сказать, лучше сразу промолчите.
Я слушаю взводного безо всякого интереса. Как говорит в подобных случаях Миша: «Хорошо говорит, да было бы чего слушать».
– Пойдем, Гоша, – одернул его ротный, – чего взъелся? Разве не знаешь, что Иванов у нас лучший дежурный по роте? Больше всего пятерок за несение наряда по роте кто приносит?
– Ну, Иванов, – хоть и нехотя, но все-таки честно признал взводный.
– Вот и оставь его в покое. Все, не хочу больше к этому возвращаться, – отрывисто оборвал ротный маму Жору таким тоном, что взводный съежился от этих слов.
Когда рота погрузилась на грузовики и уехала, я направился в чипок. Я успел съесть ватрушку со сметаной и пирожное с чаем, сходить в библиотеку, неторопливо вернулся в ротное помещение, как вдруг в подъезде загрохотали сапоги. Через минуту в расположение роты уже вваливались курсанты нашей роты.
– Где дежурный по роте? Дежурный! Принимай оружие!
– Случилось чего? – я был очень удивлен скорому возвращению роты.
Оказалось, что когда колонна выехала за город, то ее остановили люди в черных костюмах, по виду явно кагэбэшники. Узнав, что рота выдвигается на стрельбы, да еще по ялтинской трассе, с боекомплектом, люди в черном обалдели от нашей наглости и чуть не лопнули  от злости. Видите ли, из Ялты через Симферополь в аэропорт едет сам генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Горбачев Михаил Сергеевич! Кагэбэшники наши стрельбы отменили и вдобавок пообещали примерно наказать все руководство училища.
– Не поверишь, – шепчет мне КорС, – через каждые пятьдесят метров с обеих сторон дороги стоят менты и гражданские. В смысле люди в гражданке.
Батя тоже подтвердил, что гэбэшников вдоль трассы было как собак нерезаных. И все это, чтобы охранять неизвестно от кого нашего очередного дорогого и всенародно любимого вождя. Тьфу!
Наше командование, видимо, действительно здорово наказали, потому что были отменены все плановые стрельбы, и возобновились они только через два месяца. Веня шутил, что, может, это генсек просто каждый день снует по ялтинской трассе туда-сюда-обратно, но его шутку никто не поддержал.
Зато вне плана нам устроили увольнения в город. Жаль только, что я несу службу в наряде по роте и в увал пойти не смогу. Хотя нет, удача улыбнулась и мне. Не знаю, чего такого плохого успел сделать во время выезда на стрельбы Бахтин, но ротный сменил меня на него. Так что Славка дотащил службу до сдачи, а я все-таки пошел в увал.
Вернувшись из городского увольнения, я стал снимать парадку и обратил внимание на более чем обычно, грустного Королева.
– Чего, Серега, жизни не радуешься? – улыбнулся я, пытаясь его хоть немного приободрить.
– Ничего-то ты, Иванов, не понимаешь! Это он так радуется! Ты уже должен был к этому привыкнуть! – пошутил Миша, и направился, что-то напевая, в умывальник.
Какое-то время Королев молчал, закусив губы. Мне хотелось узнать, в чем, собственно, дело, но сам больше спрашивать Королева я не стал. Небось, в скором времени все само собой выяснится. Так что я не обращаю внимания на чужие чувства, и чужими делами тоже не интересуюсь.
Впрочем, ждать пришлось на удивление недолго. КорС отбросил все сомнения, так как ему не терпелось все свои сомнения разложить по полочкам.
– Представляешь, Толик, – прорвало Королева, – познакомился я со студенткой с филфака. Думал, она особенная, а она как все. Пригласил я ее в ресторан. Сидим, шампанское пьем, благо увольнение у меня было с ночевой. Спасибо тебе, кстати. Если бы не ты – вообще бы никакого увольнения не было.
– Да ладно тебе. Хватит уже об этом, – сказал я и тут же об этом пожалел. Серега ведь прекрасно понимает, что отказ от похвалы, это чаще всего просьба ее повторить! Немного успокоившись, Серега продолжил излагать свою проблему.
– Не скромничай: это, ведь, правда. Представляешь, она мне с томными глазами говорит: «Знаете, Сергей, в книге «Маленький принц» есть глава, посвященная встрече с лисом,  а в этой главе есть слова:
– А ты сказал: «Мы в ответе за тех, кого приручили». 
– Именно так и сказал. Слушай, ты как будто подслушивал нас?
На самом деле, догадаться было не так уж и сложно. По каким-то непонятным для меня пока причинам наши студентки филфаков (а у меня их было уже несколько) почему-то литературу знают весьма скромно. Если О. Генри, то это «Вождь краснокожих», если, как сейчас, Экзюпери, то это только глава о встрече с лисом. Я уже даже устал всерьез удивляться этим совпадениям.
– И, правда, банальный у вас вышел разговор. И что теперь?
В принципе вопрос можно было и не задавать. Понятно ведь, что если бы Королеву было все равно, то он бы не страдал, а уже и думать бы забыл об этой девушке. Не иначе, Серега без памяти влюбился в эту студентку.
– Пока продолжу встречаться, – тяжело вздохнул КорС, – очень она мне, было, понравилась. В самом деле, не кулинарное училище. Там мне одна студентка на вечере отдыха знаешь, что сказала?
– КорС, тебе в глаз дать? Могу, – твердо пообещал я. – Говори быстрее, терпеть ненавижу …
– Понял, понял. Она мне выдала, что когда Адаму и Еве надоели платонические отношения, они съели яблоко!
Я не удержался, и от души рассмеялся. Мило, ничего не скажешь, очень мило!
– Вот именно. Если уж дура, то лучше молчи, – не сдерживая голос, произнес КорС. – Хотя, если дура, тут уж молчи, не молчи, а за умную все равно не сойдешь.
Безутешный Королев даже не улыбнулся. С каждой минутой у него на сердце становится все тяжелее и тяжелее. Я его хорошо понимаю, трудно разочаровываться в людях, которые тебе нравятся.
– А я не понял, – важно подошел к нам Гринчук из четвертого взвода, – какое отношение имеют яблоки к платоническим отношениям?
– Правильно, никакого. Но ведь и платонических отношений между Адамом и Евой не было!
– То есть, как не было? – еще больше удивился Гринчук.
– А так, им ясно было сказано: «Плодитесь и размножайтесь». Или ты думаешь, что они размножались почкованием? Или там, икру откладывали или яйца?
– Я не понял? – снова удивил нас Миша.
КорС справедливо решил, что объяснять что-то Гринчуку это напрасная трата времени и сил.
– Знаешь, что? Иди-ка ты куда подальше, и лучше сам, по добру, по здорову, своими ножками, – возмутился Королев. Сегодня он особенно не заботится о подборе слов, называя любые слова, какие под руку попали. – Пока не получил по шеям. Хотя тебе это может оказаться очень полезным!
– Хорошо сказано. Сильно, – одобрил Миша Кальницкий. – В самом деле, Серега, дай ему хорошенько, глядишь,  тебе враз полегчает. Выпусти пар!
На этот раз даже Миша Гринчук с первого раза понял, что у КорСа по отношению к нему самые серьезные намерения, и тут же слинял.
       Уже находясь на почтительном расстоянии от КорСа и Миши, Гринчук порывался что-то сказать, но Столб отвесил ему оплеуху, чего вполне хватило для того, чтобы отбить тому желание продолжить общение с нашими ребятами.