Глава 52. Дневное ориентирование

        Сегодня у нас долгожданное практическое занятие по дневному ориентированию. Привезли нас на грузовике на край Байдарской долины. С места нашей высадки видна река Черная.
– Там начинается Чернореческий каньон, – показывает рукой Миша. – в той стороне балка Менестер, менестерские источники, манштельмова дорога. А вон там пещера Фатима-Каба. Жаль, что нам не туда.
На этих занятиях маршрут следования значительно длиннее и сложнее, чем было на ночном ориентировании. На это занятие отведен целый день, и нам выдали сухой паек. Кроме этого групп всего три, каждая группа это штатное отделение. Выслушав последние наставления и получив задания, мы разошлись в разные стороны. С компасом идет Миша, а пары шагов отсчитывает КорС. Все остальные в принципе ничем не заняты,  поэтому болтают.
– Как это сказал преподаватель? – со смехом вспоминает Лис. – А, вспомнил! Нам нужно быть бдительными в окружающей среде!
– Компас – это прибор, с которым можно смело пойти на все четыре стороны, – шутит Литин, глядя на Мишу. – О, Солнце вылезло!
Нам пророчили, что будет ливень и даже буря, но к счастью, все мрачные прогнозы не подтвердились. Дима снял с ремня флягу и стал пить воду.
– Ты что? – смеется Миша. – Пьешь воду натощак?
Настроение у нас отменное, ведь занятия на природе, да еще без офицеров – это вам не дурацкое стояние в строю, не бесконечное сидение в аудиториях: то на занятиях, то на сампо.
– Толик, а тебя родители наказывали в детстве? – спрашивает Дима и с нетерпением смотрит на меня, в ожидании ответа.
– Да. И до пятого класса даже не пытались разобраться – виноват я или нет. Кто бы, что обо мне не сказал, родители  верили. Они считали, что взрослые люди напраслины возводить не станут, и что дыма без огня не бывает.
– Значит, ты так себя зарекомендовал, – заметил КорС.
Вы уже вероятно заметили, что он у нас, хоть и намного голов выше остальных по учебе и способностям, но все равно большой чудак, на всех обижается и ко всем придирается, особенно ко мне. Так что его очередной выпад в мой адрес меня ничуть не удивил.
– Может быть и так, не помню. А ты не отвлекайся, трудись! 
– Так ты разгильдяем был? – с пониманием спрашивает Лис.
– Нет, – удивил я Лиса так, что тот споткнулся на ровном месте. Но я тут, же поспешил внести ясность. – Главарем местных разгильдяев!
– А в пятом классе что произошло? – напомнил Дима, вернув разговор в прежнее русло.
– Было это в воскресенье, – рассказываю я в ритм шагам, – мы с пацанами ходили в кино. Как сейчас помню, смотрели «Конец императора тайги». Пришел я из кино, переоделся, умылся, пообедал, а потом стал вместе с родителями смотреть телевизор. Вдруг прибегает соседка с первого этажа, вся какая-то взъерошенная, и давай орать, что я бросил металлический прут на провода. Что, естественно, привело к замыканию, и три жилых дома остались без света. Мама спросила, когда это было. Соседка отвечает, минуты три назад. Мама замечает, что этого быть не может, потому что я дома уже больше часа. Соседка стоит на своем и клянется, что все своими собственными глазами видела, а мои родители просто меня выгораживают. Мама терпеливо пыталась ей все объяснить, но вышел папа, которому надоел их разговор и объяснил соседке все в более простой и доступной форме.
– Типа, вам же русским языком сказали – наш сын дома уже больше часа, и, следовательно, не мог этого сделать. Если вы нам не верите, то идите к такой-то матери? – опередил меня Лис.
Сам я замешкался, так как с удовольствием вдыхал чистый горный воздух и заглядывал вперед в неизведанную даль.
– Точно, а соседка вышла из квартиры, и стоя на лестничной площадке, продолжает возмущаться. К ней присоединились еще несколько соседей. Тут папа стал терять терпение и пообещал всех, кто там на меня наговаривает, спустить по лестнице. Папу уважают, и все дружно удалились. А мама вдруг спросила, бывало ли раньше, что они с папой наказывали меня за чужие грехи? Я и ответил, что очень даже часто. Говорю, что я ведь вам много раз пытался объяснить, но вы мне не верили, даже слушать не хотели.
– С тех пор родители стали разбираться, и ты стал получать значительно реже? – догадался Королев.
– Точно, хотя справедливости ради, надо сказать, что били меня всего два раза. Все остальные наказания были моральными.
– Нравоучения читали?
– Во-во. Последний раз, когда меня били, вернее, когда мама пыталась меня бить, вообще смешно было. Я тогда уже в восьмом классе учился. Собрались мы с тремя приятелями в кино. Ждем четвертого, когда соседский мальчишка со второго подъезда, бросил в стену дома над нашими головами бумажный пакет с песком. Пакет разорвался,  нас обсыпало песком, а я перед этим как раз голову вымыл.
– Обидно, да? – с кавказским акцентом спрашивает Лис.
Пока смеялись, я обратил внимание на то, как трудно идет Вася. Оказывается, он себе вместо нормальных карманов в брюки х/б пришил кубинские. Это, знаете, как кубинские мешки, которые в несколько раз больше наших. Так вот, Вася в эти карманы набрал сухарей, и теперь ему трудно ходить с полными карманами по горам по долам. Умора с нашим Васей, да и только.
– Решил я его проучить, но не догнал. Стоим, ждем дальше, но тот сосед снова бросил пакет с песком, и снова весь песок прямо на нас посыпался. Я снова побежал за ним и опять не догнал. Снова ждем, и снова пакет с песком. И опять без промаха.
– И ты снова его не догнал? – предположил Володя.
– Не догнал, а мой сосед, нет бы, задуматься над тем, чем все это может окончиться, решил еще раз испытать судьбу. На третий раз сосед сделал ошибку, он побежал домой. Я был зол, с ходу вышиб дверь, а потом стал его бить. Откуда-то такие силы взялись, что я его за куртку на груди поднял, и бил головой о стену!
– Сколько ему лет, было? – заинтересовался Дима.
– Семиклассник, на год младше меня. Уж не знаю, чем бы все окончилось, но прибежали мои приятели и сказали, что мать этого соседа домой возвращается. Я его бросил и вышел во двор. В кино я, конечно, не пошел, а стал ждать, чем все закончится. Как, никак, а я дверь в чужую квартиру выломал. Через минуту мать вытащила плачущего соседа и поволокла его к моим родителям. Я пошел следом за ними.
– А пацаны? – вспомнил Артем. – Они что? Подтвердили, что тот сосед первым начал?
– Пацаны в кино пошли, – пожал я плечами. – Захожу я в квартиру, а мама сразу за офицерский ремень, и давай меня хлестать, куда попало. Соседка испугалась, и давай маму успокаивать, мол, не нужно, не нужно! А потом и вовсе ушла.
– А папа? – оглянулся Миша и тут же споткнулся на камнях, хорошо хоть не потянул ногу.
– Папа счел, что я поступил совершенно правильно, и, по его мнению, по-другому и поступать нельзя было. Более того, он заявил, что я проявил ненужную мягкотелость, а надо было все это сделать с первого раза и морду набить обидчику сильнее.
– Ну и батя у тебя, – искренне восхитился Королев. – Молоток! Мне бы такого! А дальше-то что было?
– Ты считай, не отвлекайся и не мешай нам слушать, – перебил его Лис.
– Теперь твоя очередь считать, – огрызнулся Королев, – все, командир, я иду и считаю только до развязки!
– А дальше тебя, что, нести прикажешь? – хохотнул Лис.
– Дальше считать будешь ты, – ткнул пальцем КорС Лису в грудь.
– Лады, – не стал спорить Лис, – с радостью! Но до развязки, будь так добр, не откажи в любезности, помолчи.
– Вы уж извините, что перебиваю ваш содержательный разговор, – говорит Миша, – Толик, так что там дальше было?
– Да что дальше? Мама лупит меня, а мне не только не больно, а еще и смешно. Я какое-то время молчал, а потом не выдержал и рассмеялся. Мама еще больше разошлась, а я еще больше смеюсь. Она бросила ремень, и сама рассмеялась. Ну, я повинился и пообещал, что больше двери в чужие квартиры выбивать не буду.
– Слово-то держишь? – смеется Миша через плечо, так как он больше на ходу не оглядывается. 
– А-то! Уже пятый год держу, – смеюсь я, а сам думаю, что еще много чего интересного было в моей жизни, только обо всем ведь не расскажешь.
– Стой, – скомандовал вдруг Миша, и сам тоже остановился, осматриваясь по сторонам. – Вы не находите, что странный у нас какой-то маршрут? Лично меня это смущает.
И в самом деле это кажется совершенно непостижимым, но перед нами – бурная горная речушка. КорС и Миша стали спорить друг с другом, сваливая вину один на другого. Я тоже стою и не верю своим глазам. 
– Это уже интересно, – вертит головой по сторонам Вася. – Интересно, и как прикажете это понимать?
– Что тут интересного? Это очень подозрительно, – усомнился Баранов. – Неужели остальные группы тоже будут форсировать водные преграды? Да еще в такую погоду, то есть время года? Что-то верится с трудом.
– Нет, – нахмурился КорС, – что-то здесь точно не так. Может, вернемся? На первый взгляд так быть не должно. На второй тоже.
– Угу. Остается предположить, что в карточке с заданием ошибка, так что ли? Что скажешь, командир? Эх, жаль, удочек нет, – шутит Миша, а потом добавляет, обращаясь к Королеву: – Это ты виноват, это ты нас сюда завел по причине большого ума, а точнее, по причине отсутствия оного! Кстати, ты же обещал, что будешь молчать?
– Я хозяин своему слову, сказал и забыл!
Все смеются, а Королев покраснел, шумно сопит, и с достоинством молчит.
– А вот на счет удочек, Миша, ты ошибаешься, – довольно говорит Лис. – У меня с собой есть и леска, и все остальное.
Столкнувшись с необходимостью форсировать реку, многие курсанты растерялись.
– Ничего, я уверен, когда дойдем, то все выяснится, – жизнерадостно говорит Литин. – Может, нас специально не предупредили, а задание дали взрослое? С философской точки зрения …
– Пошел ты, знаешь куда? Философ, блин, – нервно перебил его КорС.
Решение принять оказалось не просто. Лично в моей голове возникли сомнения и противоречия, но надо как-то расхлебывать эту кашу, хоть и заварили ее не мы.
– А если это и вправду такой маршрут? Засмеют еще, – собрался я с мыслями и принял решение. – Нет, только вперед! Куда я, туда и вы! Или вот что! Рацию включить, сейчас мы узнаем, предусмотрено ли в задании форсирование реки.
Однако связи не было, нас никто не слышал, и мы тоже никого не слышали. Что ж, во всем должны быть железная воинская дисциплина и порядок. Королев смеется, что решение принять решение – это уже решение!
Литин пошутил неудачно, сказав, что прежде чем принять решение, надо убедиться, что именно я должен его принимать. Кто же если не я? Здесь я командир, и решение принимать, и ответственность за него нести лично мне. Коллективного решения здесь не принимают, это армия.
– Командир, как форсировать будем? Без алкоголя? – шутит Миша.
– Хороший вопрос. Сапоги старые, если у кого протекают, то в мокрых сапогах и портянках в горах быстро ноги в кровь сотрем. Что ж, – принял я решение, – речка не широкая, и не глубокая. Разденемся догола и перейдем вброд.
Так и сделали. Вода ледяная, но куда деваться? Хуже всех пришлось Литину и Лису, так как они ниже всех ростом, глубже всех шли в воде, и что особенно плохо, немного намочили свою форму. Теперь у нас проблема и большая, как выразился по этому поводу Вася.
– Эх, ты! – досадовал Дима, обращаясь к Литину. – Дал бы мне свою форму, а теперь как ты в мокрой-то будешь?
У Лиса, хоть он уже и надел свою форму, зуб на зуб не попадает, хоть бы он, еще больше не заболел, – промелькнула у меня мысль. Дело в том, что вчера у Лиса была температура, но он скрыл это от начальства, чтобы пойти с нами на занятия по ориентированию, а не сидеть в училище.
– Может, костер разведем? – несмело предложил Баранов. – Пусть Лис и Литин согреются, да и форма их подсушится.
– Нет, – в один голос отмахнулись Лис и Литин, – одеваемся и пошли.
Мы оделись и пошли дальше. Старались идти быстро, насколько нам это позволял рельеф местности.
– Пацаны, у кого в детстве были велосипеды? – полюбопытствовал Дима. Ему скучно идти молча. Он сегодня пытается заменить нам Веню, что ли? Оказалось, что велосипеды были не у всех.
– Толик, – не унимается Дима, – ты как велосипед купил?
– Да как, просто. Я с детства собирал в бутылку от шампанского монеты по десять копеек. Когда решил купить себе велосипед, высыпал из бутылки все монеты, отсчитал шестьдесят кучек по десять монет, а остальные ссыпал обратно в бутылку. Помню, продавщица трижды пересчитывала мою мелочь.
– Какой хоть велосипед купил? «Орленок»? – шутит Дима.
– «Украину», – с легкой ностальгией вспомнил я.
– Хорошая лайба, – подмигивает Дима мне.
Королев как всегда не доволен и ворчит, что я и здесь, как всегда, глубоко в центре внимания.
– Командир, – нарушил свое собственное слово молчать до следующей развязки КорС, – ты всегда был командиром, да?
– Да: и дома, и в школе, и на «Зарнице» и в пионерлагерях.
– И какой ты был командир? – насмешливо спрашивает КорС.
– Во всяком случае, справедливый. Я так думаю, это моя определяющая черта. Помню, однажды вечером играли мы в снежки на улице, и кто-то высадил стекло в ресторане. Поймали одного нашего пацана, припугнули детской комнатой милиции, и он сказал, что видел, как я разбил окно. Но я-то точно знаю, что я этого не делал! Работники ресторана сказали, что нужно вставить окно, и конфликт исчерпан. Но мой папа отказался. Он заявил, что верит своему сыну, и если сын говорит, что не разбивал окно, то так оно и есть. Но мама рассудила по-своему. Попросила одного нашего знакомого, и тот принес стекло и застеклил то злополучное окно. Ему в ресторане даже стол накрыли в знак благодарности. А я на следующий день пошел и среди бела дня высадил то окно кирпичом.
– Зачем? – споткнулся на ровном месте Вася.
– Но я, же наслушался всякой ерунды в свой адрес, причем, ни за что! А так стало легче на душе, – попытался я объяснить сложные мотивы, двигавшие мной в тот день.
– Ну, ты даешь! Если не врешь, конечно! – смеется КорС.
– Стой! – поднял руку Миша, и снова остановился.
– Что, опять что-то не так? – удивился я.
Мы подошли к Мише и увидели, что стрелка компаса вертится, как пропеллер.
– Странно. Залежи железной руды здесь, что ли? – неуверенно спросил Баранов. – Не совсем понятно.
– Или заблудились, – предположил Володька, – вряд ли такой поворот предусмотрен в нашем задании.
– Не могли мы сбиться, – заверил Миша, и КорС это тоже подтвердил.
– Возвращаемся? – неуверенно спросил Дима.
– Давайте-ка сначала отобедаем, – сказал я, оглядываясь по сторонам. За разговором мы и не заметили, что оказались в ущелье.
– Может, пойдем дальше? – подал голос Володя. – Общее направление, в общем, понятно. Будем его неуклонно придерживаться, в ущелье это несложно. Посчитаем пары шагов, может, выйдем куда надо? – и он вопросительно уставился на меня.
Я решил, что сначала пообедаем. Вася на скорую руку нарезал свежего хлеба, полил его растительным маслом, которое прихватил по своей инициативе, посолил и раздал всем, чтобы заморить «червячка».
– Толик, а тебе нравится хлеб с растительным маслом и солью? – спрашивает Володя.
– Да, только я больше тюрю люблю.
– Что за тюря такая? – заинтересовался КорС. – Я несколько раз слышал это слово, а что оно означает не знаю.
– Толик, – улыбается Миша, – просвети темного профессорского сынка!
– Свежий хлеб, лучше, чтобы было больше корочки, мелко накрошить, мелко порезать лук и все это посолить и полить растительным маслом. Есть можно вилкой, а можно ложкой. Вот тебе и вся тюря!
– Я бы еще поперчил, – мечтательно говорит Миша.
Мы с удовольствием перекусили, и развели костер. Поскольку дым идет прямо на Литина, тот выставил на костер фигу и громко сказал три раза:
– Куда фига, туда дым!
Мы посмеялись, разогрели тушенку в солидоле, предварительно протерев банки от оного, пообедали, затушили огонь и пошли дальше. Не прошли и ста метров, как Вася оступился на валуне, упал и ушиб ногу. А может и растянул. Во всяком случае, идти он уже не может. А тут еще у Лиса поднялась температура.
– Однако весело, ничего не скажешь, – подытожил Королев. – И что интересно, чем дальше, тем веселее.
– Делаем носилки, – распорядился я, – похоже, нам и ночевать придется в этих горах. Еременко, Снигур, займитесь носилками.
Настроение ни у кого особо не ухудшилось, только Лиса и Васю жалко. Интересно, что там подумает о нас наше командование, когда мы вовремя не появимся в назначенном месте?
– Что у нас со спичками? – поинтересовался я.
– Есть. И зажигалки тоже есть, – бодро доложил Миша. – Не зря же мы курим!
Лис как-то странно посмотрел на друга, но промолчал.
– В лекарственных травах кто-нибудь разбирается?
– Я! А зачем? – скривился от боли Вася.
– Нужно Лису какой-нибудь гербарий заварить от простуды.
Васька с помощью Димы и Литина стал неуклюже бродить среди скал, выбирая необходимые травы. Вскоре на небольшом костерке забулькало и ароматно запахло травяным чаем из котелка, в котором напаривалось лекарство. Хорошо, что Вася смог отыскать подходящие травы.
– КорС, – позвал я, – ну-ка, перетяни Васе лодыжку.
После перевязки, пока Лис пил отвар, сделали импровизированные носилки из двух вырубленных жердей и плащ-палатки. Не теряя больше ни минуты, мы двинулись вперед.
– Командир, – сказал вскоре Миша, беспокойно оглядываясь, – такими темпами мы скоро и Лиса тоже понесем.
– Рация! – вспомнил я, и плюнул от досады. – Артем, включай рацию и выходи на связь!
Но ожидаемой связи по-прежнему не было, а из наушников доносится только треск и противный скрип. Разные мысли лихорадочно бились в моей голове. Да и у ребят, видно, тоже.
– Командир, – серьезно спрашивает Миша, осматриваясь, – мы сегодня ночевать, где будем? Ночь ведь не за горами. Уж извини за тавтологию, но в горах темнеет рано и быстро.
– Думаю, вон в той рощице, – показал я рукой, – нарубим длинных жердей, сделаем из них и плащ-палаток большую палатку. Нарубим веток елей или сосен, сделаем постель. Да и дрова далеко носить не придется. Идемте, немного осталось.
Но идти пришлось даже меньше, чем мы предполагали. За поворотом скалы открылась небольшая пещера с нависающим над тропой «козырьком».
– Стой! Все! Ночуем здесь. Вот под этим «козырьком», – решил я, и показал рукой на выступ скалы.
– Хорошее место, – одобрил Миша, – и от ветра защищает, и от дождя или снега, если вдруг случится. А то вдруг дождь, и будет как в песне: а у костра ни сесть, ни лечь.
– Надеюсь, вальс танцевать не будем? – смеется КорС.
Миша примкнул к автомату штык-нож и первым вошел в пещеру. Вася с недоумением смотрит на действия Миши.
– Миша, ты что, – не выдерживает Вася, – думаешь, что там есть пещерный медведь или пещерный лев?
– Не приходилось ли вам, Василий, слышать, что вы дурак и притом редкий? – грудью стал напирать на Россошенко Королев. – Диких животных, в том числе хищных и голодных, в лесу никто еще не отменял.
Рвущаяся наружу злость готова выплеснуться на голову Васи. Я не без усилий оттащил его в сторону от Васи.
– Поразительное открытие, – подтверждает Лис, – редкий ты, Вася дурак.
– Собираем дрова, да побольше, чтоб на всю ночь хватило, – стал я распоряжаться, как, и положено командиру отделения, прерывая ссору, – и рубите еловые ветки для постелей. И тоже, как можно больше!
Впрочем, то, что Васю называют дураком, его почему-то не очень обижает. Во всяком случае, его это точно не удивляет. А может он просто устал, ведь ему пришлось нелегко.
– Толик, а чем рубить? – удивился Баранов. – Топоров ведь нет.
Он даже растерянно осмотрелся по сторонам, словно ожидая увидеть топоры.
– Лопатками, – объяснил я недогадливому Баранову. – А еще ты лично можешь штык-ножом попробовать резать!
Все здоровые принялись работать, в том числе и я. Срубая пушистую елку, я согрелся и только теперь почувствовал, что меня уже довольно давно донимает пронизывающая до костей сырость.
– Дай, – попросил Лис у Миши понравившийся ровный прут.
Похоже ему полегчало. После этого он обстрогал его, привязал леску, грузило, поплавок, крючок, взял хлеба и направился к небольшой горной речушке. Лису повезло и он довольно быстро словил четыре ручьевые форели довольно приличного размера. Он вернулся, и выпотрошив улов, стал печь рыбу на углях. Периодически он раздувает угли пилоткой.
У Литина в вещмешке оказались специально припасенные два десятка картошин среднего размера, и он стал их печь в золе.
– Литин, ты это здорово придумал! Я печеную картошку очень люблю. Зимой, бывало, ходил в кочегарку под нашим подъездом и пек ее там, прямо в топке.
– Командир, не нагоняй раньше времени аппетит!
Когда наносили дров и веток для постели, стали ужинать. У Володи нашлись три крупные луковицы.
– О! – обрадовался Литин, – к картошке самое то!
– А кстати, – заинтересовался Миша, – где это вы овощами запаслись?
Оказалось, оба сходили в столовую и попросили у наряда один картошку, а второй – лук. Теперь вот, как нашли! Сухой паек это, конечно, здорово, но печеная картошечка, да еще с луком на природе это же совсем другое дело!
Артем Баранов угостил всех большими бубликами с маком, помните такие – по 5 копеек за штуку? До чего же вкусной показалась нам наша еда после такого долгого и трудного дня! Только Лис безразлично смотрит на еду. Перемеряли температуру + 38,5 С.
– Еще полтора градуса и я – водка, – нашел силы пошутить Лис.
– Все-таки жаль, что нет спиртного, – вздохнул Миша, а вслед за ним его горячо поддержал Лис.
– Точно! Организовали бы сейчас «культурное мероприятие!» Вот жизнь, и деньги есть, и водки не купишь! Командир, ты не улыбайся, это, между прочим, твоя недоработка! Где твоя забота о подчиненных, где наши «фронтовые» 100 грамм? В следующий раз мы тебе такую оплошность не подарим! То есть не простим, так и знай!
Миша не посмотрел на то, что солдатский котелок крашеный и не предусмотрен для приготовления пищи, и заварил в нем чай. Чего он туда положил, не знаю, но чай вышей душистый и вкусный. Из своего вещ-мешка Миша достал горсть карамели «Взлетная» и угостил нас. Каждому досталось по две штуки. Чай с конфетами доставил всем удовольствие.
Только мне немного не по себе. И как это так вышло, что Вася взял с собой свежий хлеб и растительное масло, Литин картошку, Миша конфеты, Володя лук, Артем бублики, Лис наловил рыбы, а я словно гость или нахлебник какой-то? Стыдно. А еще опытный турист, называется. И командир. Нет, больше такого не повторится!
Из срубленных жердей и двух плащ-палаток мы соорудили полог, закрывающий вход в пещеру. Из остальных плащ-палаток каждый сделал себе спальный мешок. Поскольку плащ-палаток теперь на две меньше, мы коллективно решили, что дежурить у костра будем по двое. Володя откинул полог, чтобы полюбоваться закатом.
– Закрой дверь, – ворчит Королев, – нечего улицу греть. Хочешь посмотреть, так выйди наружу.
Но Володя предпочел остаться в теплой пещере.
– КорС, – спрашивает он, – скажи, какой художник самый лучший?
– Природа, – быстро находит правильный ответ Королев.
– Миша, о чем думаешь? – спрашиваю я, видя, как приятель скептически рассматривает свою плащ-палатку.
– У меня дома есть спальный мешок. Вот, жалею, что он не здесь!
– А какой у тебя спальник?
– Не поверишь, отечественный. Из стеганного ватина. Тяжелый, объемный, но теплый!
– Лучше бы каждому еще по Матильде, – задумчиво говорит КорС.
– По какой еще Матильде? – первым заинтересовался Литин. – Это ведь женское имя?
И глазки Литина похотливо забегали по сторонам.
– КорС, не томи, мы требуем объяснений! То есть разъяснений!
– Есть такая мелодия – «Waltzing Matilda». Переводится, как: «Танец с Матильдой». Неужели не слышали? А ведь это, чтобы вы все знали, еще и неофициальный гимн Австралии! Говорят, что песня эта написана еще в XVII-м веке. Так вот, Матильдой в старину называли скатку из солдатского одеяла. Та самая, которая солдату постель, крыша, и любимая жена. Выражение «Станцевать с Матильдой» означало: «Податься в бега».
– Это для каторжником тамошних? В смысле, одеяло необходимо было, чтобы после побега не замерзнуть в холодной Австралии?
– Типа того. Обычное шерстяное одеяло служило верой и правдой военным, беглым каторжникам, путешественникам и просто бродягам, задолго до того как были придуманы спальные мешки.
– Так бы сразу и сказал, что говоришь о шерстяных одеялах, – разочаровано говорит Литин. И, поежившись, с казал: – Так хочется сейчас оказаться на печи!
– Что за имя такое – Печь? – пришла очередь шутить КорСу.
Ночевали мы в горах, спать легли раньше обычного. Еды было мало. Наши пакеты для оказания первой медицинской помощи нам совсем не пригодились: у Васьки нога все больше опухала, а Лис горел и бредил. В общем, стало еще хуже.
Все устали за этот день и крепко спали. Только дежурные по очереди поддерживали огонь и бдительно стерегли сон остальных. Утром ущелье наполнилось гулом и рокотом, многократно повторяемым эхом.
– Вертолет? – с надеждой спросил Вася, задрав голову вверх.
– Вертолет, – с облегчением подтвердил я, и всех нас охватила затаенная радость. Эта робкая радость готова прорваться наружу.
– Побежали? – шутит Миша.
– Не с моей ногой, – грустно говорит Вася, словно не понимает, что Миша шутит.
И действительно, над горой появился военный вертолет. Мы привлекли его внимание сигнальными ракетами. Вася испытывает чистейшую радость от того, что наше приключение окончилось. Вертолет сел на просеке, чуть выше нашей стоянки. Выяснилось, что он искал именно нас!
Вертолет быстро доставил нас на другую сторону горы, где нас ожидали наш ротный, вчерашний преподаватель и первый заместитель начальника училища полковник Крошкин.
– Что ж ты, Иванов, твою дивизию? – не сдержался и ругнулся в присутствии высокого начальства ротный.
– Отставить, майор, – рявкнул своим зычным голосом заместитель начальника училища. – Сержант, дайте сюда вашу карточку с заданием.
Я подошел и отдал. Полковник сверил ее с той, которая была у преподавателя, и зло сказал:
– С какой балды вы все это взяли? На первом же участке ошибка в сто градусов!
– Ничего себе отклонение! – присвистнул Литин. – Мы повернули даже не под прямым углом, а еще больше!
– Можно подумать, если бы мы повернули под прямым углом, нам бы это как-то помогло, – проворчал КорС.
Полковник Крошкин тем временем продолжает распекать нашего незадачливого преподавателя.
– Соответственно, и дальше у них все пошло неправильно. Скажите, майор, вы хоть раз задумывались о том, за что вам платят заработную плату? Молчите? Итак, ошибка в сто градусов. Как это понимать?
– Ума не приложу, – забегали глаза у преподавателя.
– А я приложу! Я вам сейчас так приложу! Карточки вам изготовили курсанты, потому что вам самому было лень! А вы даже не удосужились их проверить! Разговор с вами мы продолжим в училище, хотя я вам сразу скажу, что прощения вам нет. Как же меня достали тупые подчиненные!
– Следовательно, я не ошибся, предположив, что в карточке с заданием ошибка, – довольно говорит КорС.
Нас построили, и первый зам начальника училища объявил нам благодарность. Но главное, мы стали еще дружнее. Замнач продолжал в стороне распекать незадачливого преподавателя, сильно робеющего в присутствии полковника Крошкина.
– Это все произошло, мягко говоря, по вашей неосмотрительности. Этого никогда бы не случилось, если бы вы добросовестно относились к своим обязанностям. Вечно у вас все сикось-накось! Вы это сами хоть понимаете?
– Так точно, товарищ полковник, – преданно ест начальника глазами наш преподаватель, стоя по стойке «Смирно!»
– Выговор майор получит, никак не меньше, – предположил Королев, наслаждаясь зрелищем.
– Жаль только, что без занесения в грудную клетку, – проворчал Миша, не отводя взгляда от Лиса.
В роте курсанты моего отделения стали ярко живописать ребятам из других взводов о наших приключениях. Позже Дима слышал, как Веня по телефону рассказывал своим друзьям и подругам из далекой Москвы о том, как их отделение по вине преподавателя трое суток блуждало по Крымским горам, и какие геройские, удивительные подвиги успел совершить за это время кто? Правильно, сам Веня.