Исключение из правил. Глава 53. Обычный вечер

        С ПХД мы управились довольно быстро, и до увольнения успели еще не только помыться, но и попить чайку. Правда, Васька уронил и разбил свой стакан. Он так из-за этого расстроился, только что не плакал. Даже смотреть на него было жалко.
Вечером, вернувшись из увольнения, Вася принес два новых стакана. Один из них он поставил на  прикроватную тумбочку, а второй спрятал в вещмешок. Проходивший по взлетке взводный заметил стакан на верхней тумбочке и спросил:
– Товарищи курсанты, кто из вас знает, это чей символ?
– Какой символ, товарищ капитан? – повернулся к нему Лис.
– А вы разве не знаете? Граненый стакан это символ тройственного союза подворотни, – сказал и сам засмеялся мама Жора.
Мы тоже рассмеялись, так как шутка нам понравилась.
– Так чей же это стакан? Ты смотри, совсем новый!
– Мой, – отозвался Вася севшим голосом. Он почему-то очень волнуется.
– И где мы его взяли? – выжидающе смотрит мама Жора.
– Нашел, – уклончиво ответил Вася. Он не смог придумать ничего умнее. Что касается правильного ответа, то он легко читается на его перепуганном и виноватом лице.
– Чрезвычайно интересно даже, где это можно найти новый стакан? Вон квас, например, в баночки из-под майонеза разливают, а он нашел! Поведай нам, где можно найти новые стаканы, я там непременно побываю, – пообещал взводный. – И не один раз.
Вася стушевался, мучительно думая. Мы понимаем, что в жизни, конечно, иногда и такое случается, но точно не в этот раз! Впрочем, мама Жора не очень-то и допытывался.
– Пардон, – улыбнувшись, сказал он, – должен вас слегка покинуть.
Как только он вышел из кубрика, Миша стал наезжать на Саркиса:
– Иди, помойся! Или ноги свои в вещмешок на ночь спрячь, чтобы не пахли!
Саркис у нас, по определению мамы Жоры, безнадежно ленивый. К тому же он еще не слишком считается с мнением окружающих, провоцируя их на грубость в свой адрес. Тот же мама Жора по этому поводу говорит, что товарищ Мирзоян презирает принципы социалистического общежития.
– Миш, ты ему еще челюсть веревкой привяжи, чтобы не храпел ночью, – напомнил Батя, который спит на втором ярусе плечом к плечу с Саркисом, и которому храп досаждает больше, чем всем другим.
КорС, который был, как всегда не в духе, читает какую-то газету. На наши разговоры он не обращает никакого внимания.
– Серега, что читаешь? – заинтересовался я.
– «Вчерашние новости», – буркнул Королев, хотя на самом деле он читает училищную газету «Боец партии».
– Да ну его, – махнул рукой Вася, – давайте лучше чайку еще попьем. Обновим, так сказать, новый стакан.
Лео с восторгом уже в третий раз рассказывал новый видеофильм, который он посмотрел в увольнении. Тут появился шаман (комсорг взвода, другими словами) Рома Журавлев, и объявил:
– Третий взвод! Кто еще не сдал комсомольские взносы, сдаем мне!
– Пойдем, Дима, – говорит Володя, – так и быть, сдадимся!
Литин стал рассказывать и напевать песню «Яблоки на снегу» Михаила Муромова, которую еще не все слышали.
– Фу, фигня какая, – скривился Артем. – Разве это музыка? Вот это музыка! (Он включил магнитофон и по казарме зазвучал тяжелый рок). Металл навсегда!
После отбоя, обратив внимание на то, что в ленкомнате горит свет, я заглянул туда. Там Вася и Дима склонились над учебниками по партийно-политической работе. Уже в час ночи, перед тем, как лечь спать (забыл сказать, что я в наряде), снова заглянул в ленкомнату. Оба мои курсанта по-прежнему пытаются грызть гранит науки.
– И как успехи? – добродушно интересуюсь я, сладко потягиваясь, предвкушая скорый сон. – Смотрите, не переусердствуйте!
– Если честно, – протер глаза Дима, подавляя при этом зевоту, – я страницы переворачиваю, а содержания уже не понимаю.
– Значит, не мучься и ложись спать. Василий, а у тебя как учеба продвигается? – рассматриваю я гору учебников и конспектов, которыми обложился Вася. Перед Димой почти такие же «деловые завалы».
– Хорошо, – не очень уверенно отвечает Вася. Впрочем, он пока еще не научился врать так, чтобы это было незаметно.
– А ведь врешь, – усмехнулся я. – Ты и два часа назад сидел над этой же самой страницей! Или ты решил испытать себя на прочность?  Не стоит, чуда не будет!
– Ты наблюдателен, – немного смущаясь, нехотя признал он. – От тебя никуда не денешься.
Я от души посоветовал Ваське, чтобы он тоже лег спать.
– Ты пойми, такие занятия гораздо чаще приводят к плачевным результатам, чем к хорошим.
– Нет, я еще немного позанимаюсь, – уселся удобнее Вася. Он, похоже, не понимает, что занятие это уже абсолютно бессмысленное.
– Как хочешь, – не стал я настаивать, – оно, конечно, колхоз дело добровольное. А вот лично мне пора спать.
– Завтра семинар, – словно оправдываясь, сказал Вася.
– Я в гораздо более выгодном положении, я в наряде! Мне повезло!
– Ну, не прибедняйся! Ты бы и так этого семинара не боялся, – несколько язвительно произнес Россошенко. – Впрочем, как и любого другого. Ты ведь у нас кладовая знаний.
– Что верно, то верно, – не скрывая насмешки, говорит Дима. – Только не кладовая, а кладезь.
– А ты все-таки тоже ложись спать, – советую я Васе. – Тебе здесь делать нечего.
– Я еще немного посижу, – упрямо отказывается Вася.
– Ну, разве что только посидеть. Могу с уверенностью сказать, что ничего хорошего из этой затеи у тебя не получится: не выспишься, и всего делов.
Дима со мной согласился, и тут же, не дожидаясь повторных предложений, отправился спать и быстро провалился в сон.
– Вась, вот что, убирай этот творческий беспредел со стола и  ложись-ка ты спать, – уже приказным тоном говорю я.
– Я завтра пять получу, всенепременно, вот увидишь, – с юношеской запальчивостью воскликнул Вася, и я заметил вызов в его глазах. Не иначе что-то он кому-то решил доказать, причем прямо завтра. – Все будет в порядке, вот увидишь.
– Что, разве где-то рак на горе свистнул? – притворно удивился я. – Ладно, грызи дальше свой гранит, грызун, коли охота. И хорошо бы, чтобы это было в последний раз. Я не о граните, а о ночных занятиях. Всему свое время, а ночью надо спать.
Однако Вася выглядит серьезно и недоступно, показывая мне, что наш разговор на этом  окончен. Он даже не пошевелился и не сдвинулся с места. Как командиру отделения, мне очень хотелось приятно удивиться, но сенсации, разумеется, не было – Вася получил даже не обычную для него троечку, а двойку. Правда, с плюсом.
– Просто произошло досадное недоразумение, – трет красные от недосыпания глаза, Вася. – Это случайность.
– Точно, точно, – веселится Лис, – это досадное недоразумение прямо так и называется: «Курсант Россошенко!» Лично я всякий раз неизменно недоумеваю, как вижу тебя! А если еще и слышу!