Исключение из правил. Глава 54. Канун Нового года

        Володя Еременко стал качком, хотя, глядя на него, никто бы так о нем не подумал. Дело в том, что Володя худ, узкоплеч и узкогруд. Но, несмотря на это, силы он недюжинной. Швайценейгером Вову назвали по аналогии со Шварценеггером, на которого Еременко совсем не похож. Однако кличка к нему приклеилась намертво.
Действительно, если бы Вовчик был такого же роста и сложения, как Шварценеггер, то какой смысл его так же называть? Второй Шварценеггер не нужен, вся его прелесть и заключается в том, что он первый. Ну, а Вова вообще не похож на «железного» Арни, поэтому его так охотно и называют Швайценейгером.
Кроме железа Вова увлекается нунчаками, даже сам приемы с ними выдумывает. Прихожу я из увольнения, а Володя даже подпрыгивает от нетерпения, так ему хочется похвастать передо мной тем, какой замечательный прием он сам придумал.
– Вот, смотри, – взахлеб тараторит он мне, – если два противника стоят близко друг к другу, то можно вот так крутануть (показывает, как именно крутануть), а потом бросить нунчаки, и они своими концами ударят обоих! Ой!!!
Элемент оказался явно сырым и неотработанным, потому что вместо задуманного Вовой эффектного броска в шкаф с шинелями, нунчака свистнула его по глазу. Глаз сразу закрыла темно-вишневая гематома и опухоль. Незадачливого Швайценейгера сразу направили в училищный медпункт, а оттуда в гарнизонный госпиталь, где ему предстоит встретить Новый год.
– Слышишь, Симона, – смеется Веня, – не надо выть! Наш Вовчик жив и будет жить!
Вот и пришел вечер тридцать первого декабря 1986 года. Конечно, настроение у всех праздничное, и в тоже время немного грустное. Я пытаюсь разобраться, в чем причина и понимаю, что мне не хватает комедии «Ирония судьбы или с легким паром!», которая стала необходимым атрибутом Нового года.
– Можно подумать, – шутит Веня, – что кто-то забыл смешные реплики из этого фильма.
– А это неважно. Главное, что мы к этому фильму с детства привыкли, а теперь его нет. Борьба с пьянством приняла странные формы. Не побоюсь этого слова, извращенные, – ворчит КорС. На этот раз с ним согласны абсолютно все.
– И не говорите, – соглашается Столб, – этот фильм раз¬влекает, и дарит  пусть  прописные, но истины о дружбе, любви, жизни. Кроме этого прелесть «Иронии...» и в интригующей недосказанности. Вот мне, например,  всегда было интересно, как там, у Лукашина с Надей все сложится?
– Точ¬ного ответа никто не знает, но, думаю, что у каждого есть своя версия, – сказал Веня, и все с ним охотно согласились. 
– А давайте, и мы пофантазируем, как у них все могло быть? – загорелись глазки у  Лео.
– Что ж, поскольку самого фильма не предвидится, нам не остается ничего другого, как самим придумать его концовку, – быстро соглашается Столб. 
И мы стали почти всем взводом фантазировать, и было в этом фантазиро¬вании что-то неуловимо при¬тягательное. Приход командира взвода напомнил нам, что Новый год совсем близко, и маленькие чудеса все же случаются.
– Товарищи курсанты, – громко говорит взводный, – поздравляю всех с наступающим Новым годом!
– А где шампанское? – ворчливо говорит Миша. Перехватив осуждающий взгляд взводного, он негромко добавляет. – Плохой у нас командир. Хороший командир должен подчиненных не только драть, но и кормить, а наш только и знает, что дерет.
Но вопреки стенаниям Мишки и полному отсутствию алкоголя, посидели мы хорошо и нескучно. Мне из дома прислали посылку, в которой кроме привычного домашнего печенья и конфет был покупной шоколадно-вафельный торт в картонной коробке. И еще подарок.
– Классный, в смысле, вкусный торт, – облизывая губы, говорит Зона.
– Мне он тоже нравится, поэтому мне его всегда дарят на Новый год.
– Это и есть твой подарок на Новый год?
– Отчасти. В том смысле, что такой вот торт и мандарины были всегда, а подарок это само собой. Помню, когда я маленький был, родители меня выманят в другую комнату или на кухню, и в это время положат подарок под елку. И скажут: «А кто-то это там в той комнате, если все здесь?» А я кричу: «Это Дед Мороз!» Бегу к елке, присаживаюсь…
– Зачем? – не понял Бао.
– Неужели непонятно? – кривится КорС. – Иванову родители просто так подарок не дарили. Ему нужно было поприсидать. Сколько, Иванов? Сто пятьдесят раз или меньше?
– Елка у нас всегда была огромная – от пола и до потолка. И пушистая такая, что когда мы жили у консервного завода, а там комнаты маленькие, елка занимала одну четвертую часть комнаты. Чтобы взять подарки, нужно было присесть, они ведь лежали под елкой, – ничуть не обиделся я на КорСа.
– Толик, – говорит Миша, – а что тебе прислали в подарок?
– А вот, смотри, – и я протянул Мише болгарское портмоне коричневого цвета фабрики «Чайка».
Миша глянул и рассмеялся. Вместо того чтобы взять в руки мой кошелек он вынул из внутреннего кармана курточки п/ш точно такое же портмоне!
– Это мне родители на Новый год подарили!
Уже перед отходом ко сну я стоял в умывальной комнате и чистил над раковиной щеточкой свою электробритву, когда вошел Дима. Он остановился в дверях, сначала засмотрелся на мускулистое тело Стаса Рокотова, потом глянул на меня и проникновенно спросил:
– Толик, ты чем так недоволен? Даже как-то непривычно видеть тебя таким.
– Какой-то козел опять брал мою электробритву и не почистил ее после себя, – не смог обуздать я свои эмоции. – Я уж не говорю о том, чтобы после себя одеколоном ее протереть.
– Почему опять? – Дима явно скучает, раз ему интересны такие мелочи.
– Потому, что это уже не в первый раз, не во второй, и даже не в пятый, и конца этому нет. Только попадись мне тот, кто берет мою бритву без спроса! Хотя, похоже, я так скоро перейду на бритье станком.
– Я тебя хорошо понимаю, – тут же заверил меня Дима. – Мне бы это тоже не понравилось.
Со стороны входной двери донесся недовольный голос мамы Жоры:
– Курсант Мирзоян, куда это вы в майке собрались?
Наш взводный с самого утра отчего-то злой и невыдержанный. Миша даже предположил, что это от того, что жена вчера отказала маме Жоре, вот он и не в своей тарелке. Ну, и мы все с ним заодно.
– В умывальник, – в нерешительности остановился и, поколебавшись, по простоте душевной честно ответил ара.
– Я вижу, что в умывальник. Форма одежды № 2: голый торс и никак иначе. Никак иначе, вам понятно? Чтобы и духу вашего в майке здесь не было!
– Холодно ведь, товарищ капитан, да, – отвечает Саркис. Его загнанный взгляд красноречиво говорит о том, что он боится взводного, но и холодной водой ему мыться тоже совершенно не хочется.
– Вы что, Мирзоян, совсем дурак? Это уже неслыханная наглость! Закаляйтесь, форма одежды для всех одна! Я уже миллион раз вам это говорил! – мама Жора сплюнул в ладонь и сжал кулак. – Или надо вам на память крестик записать? Идите в кубрик и снимите майку. А командир вас здесь подождет, ему, то есть мне, по вашему мнению, все равно ведь делать нечего.
Мама Жора сорвал на подчиненном свое плохое настроение, и ему, видимо, полегчало, так как его возмущения сошли на нет. Мирзоян замолчал, и покорно пошел снимать майку. Я вернулся в кубрик. Вижу, Зона пытается совершить подвиг. Никак иначе не назовешь его стремление в личное время, да еще перед Новым годом штудировать учебник.
– Зачем знать все эти факты, даты, – словно оправдываясь, ворчит он, впрочем, без особой убежденности, – когда есть книги, библиотеки разные.
– Затем, что ни одна библиотека, даже самая крохотная не поместится в твоем кармане, – объясняет ему Бао.
– Все равно, – упрямится Зона, – я понимаю, что в этих книгах содержится очень много всякой важной информации, понимаю. Но ведь намного проще спросить того, кто знает, чем искать ответы и думать над ними. Сиди теперь, работай до ночи.
– Зона, – смеется Батя, – работать нужно с умом, а не до ночи! Вон даже Бао, и того уже хвалят!
Бао вчера преподаватель по истории похвалил. Дословно он сказал так:
– Заметно прибавил курсант Марковский. Если раньше я всегда сомневался, единицу ему ставить или двойку с минусом, то сейчас могу сказать, что у него твердая, уверенная двойка!
– Книга книгой, а мозгами шевелить тоже надо уметь. К тому же лучше знать лишнее, чем ничего не знать.
Зона с досадой смотрит на книгу, а я на бритву. У меня впервые возникло желание перейти на бритье станком, может хоть станок  брать не будут? Через минуту это желание переросло в решение купить станок для бритья и отказаться от электробритвы. Убрав бритву, я взял книгу, присел и стал ее читать. Тут мое внимание привлек Костя Морозов.
– На, Толик, – протянул он мне «Литературную газету», – прочти.
– Что там? – заинтересовался я. – Есть что-то интересное?
– Ты же знаешь, что сейчас проходят Дни советской литературы в Удмуртии? Так вот, поэты и писатели А. Вознесенский, А. Дементьев, А. Иванов, С. Залыгин в своих выступлениях прямо призвали горожан бороться, а не ждать пока кто-то возвратит городу его прежнее название. К обсуждению темы уже подключилась и республиканская газета «Комсомолец Удмуртии» – в публикациях Е. Шумилова, в выпусках дискуссионного клуба. Сейчас уже пишут об этом даже в центральной прессе – вот, в «Литературной газете», «Советской России», «Известиях», в еженедельнике «Глобус!»
– Помню, помню, ты говорил, что в скором времени горожане добьются переименования Устинова.
– Точнее, возвращения городу исконного названия, – поправил меня Костя. – Слушай, Симона, хватит читать. Пойдем, лучше кино по телевизору посмотрим!
– Нет, спасибо. Лучший кинозал – это мозг, и ты понимаешь это, когда читаешь хорошую книгу.
КорС хмыкнул, но на этот раз ничего комментировать не стал, а Колотун-бабай пошел на взлетку – смотреть телевизор. Я же смог дальше спокойно читать книгу.