Исключение из правил. Глава 57. Отпуск

        Билет на поезд я приобрел заблаговременно, мой земляк едет домой на сутки раньше, так как ему с билетом повезло больше. Когда подошел мой поезд, я с удивлением обнаружил, что в нем 15 вагонов, а у меня билет в 16-й вагон! Вначале я подумал, что этот вагон просто находится не в конце поезда, а в начале, но проводник 15-го вагона меня разочаровал.
– Нет в нашем поезде никакого 16-го вагона, – задумчиво почесывая затылок, сказал он. – Да ты не расстраивайся, курсант, заходи в мой вагон, а там разберемся. Если что, обратимся к начальнику поезда, придумаем что-нибудь. Довезем, не волнуйся!
Он подмигнул мне, я его поблагодарил, и поднялся в 15-й вагон. После отправления поезда выяснилось, что свободные места есть и в этом вагоне, так что обращаться к начальнику поезда или переходить в другой вагон мне не пришлось. Так что я еду в 15-м вагоне.
Мне досталась даже нижняя полка, чему я рад. Вместе со мной едут трое бывших воинов-афганцев. Если им верить, то все они служили в спецназе. Они сразу накрыли «поляну» и стали пить. Звали меня, но я отказался. То есть, есть-то я, с ними вместе ел, но не пил.
        Ближе к вечеру они угомонились и завалились спать. Я попросил проводника, чтобы он разбудил меня за полчаса до моей станции, и он пообещал. На всякий случай мой билет он мне отдал сразу.
Ночью один из афганцев свалился с верхней полки. Падая, он упал подбородком на стакан, стоявший на столике. Стакан разбился и сильно разрезал лицо афганцу. Крови было столько, будто ему вены вскрыли. Друзья-афганцы хотели что-то от проводника, но его купе было закрыто, а через закрытую дверь слышались характерные женские ахи и стоны.
        Я подумал, что ему нужно сходить с поезда, но его приятели зашили ему рану наживо! Раненый при этом молчал, а «хирург» все время что-то говорил, не стесняясь в выражениях. Зрелище это было жуткое и впечатляющее!
После этого я поверил, что эти парни действительно служили в спецназе. Вытерев кровь, и выпив еще чистого спирта, они снова улеглись спать.
Я еще долго ворочался под впечатлением от увиденного, но потом все-таки сон сморил и меня. Мне приснилась свадьба Новеллы, моей школьной одноклассницы. Нет, конечно же, не просто одноклассницы. Она такая… Неземная, что ли.
        Она пришла к нам в 9-м классе и понравилась мне с первого взгляда, но я так и не решился сказать ей об этом. Да что сказать! Я вообще так и не решился сблизиться с ней. Мне всегда казалось, что ей нужен совсем не такой юноша, как я. Я ведь, кто? Разгильдяй, ну, не глуп, может, недурен собой, но точно не сказочный принц. А ей именно принц и нужен, а еще лучше – сразу готовый король.
        И вот мне приснилось, что она выходит замуж. Она вся в белом, такая счастливая, только жених не я.
        Я проснулся и посмотрел в окно. Уже сереет, поезд остановился на какой-то станции. Просыпаюсь я не очень быстро, но когда поезд тронулся, я вдруг с удивлением понял, что за окном Зятковцы, моя станция! Я соскочил с полки, сгреб в охапку свою форму, обувь, вещи и бросился в тамбур. На этот раз купе проводников открыто, а мой проводник спит, безмятежно разметавшись во сне. Оно и понятно, натрудился, бедняга! Я открыл дверь и соскочил на ходу. Благо поезд еще не набрал ход, и скорость его не большая.
– Эй, курсант, – донесся голос моего проводника, – ты извини, я проспал!
Мама ахнула, когда увидела меня. Вокруг снег, холод, зима одним словом, а я в трусах и майке! После Крыма даже не привычно, что на улице снег и мороз, хотя и не такие сильные, как в детстве. К удивлению редких зрителей, которые находились на перроне, я стал переодеваться в военную форму. А потом мы поехали домой. Я еду домой с радостным сердцем, предвкушая отдых и общение со своим лучшим другом. Вот я снова дома! Вечер, мама рассказывает новости.
– Баба Вася умерла.
Баба Василиса или, как говорили соседи, баба Вася, была соседкой моей бабушки. Ее мужа деда Антона я с детства и до сих пор называю дедом Антошкой. Фамилия его Михась, он белорус. Когда в 44-м наши войска освобождали гайсинщину, дед, а тогда еще молодой человек Антон Михась полюбил Василису и после Победы приехал к ней. Женились, вырастили двух дочек и прожили с бабой Васей душа в душу, всем бы в браке так жить. С этими замечательными людьми у меня связано ужасно много самых добрых воспоминаний. Никак не могу себе представить, что бабы Васи больше нет.
– Никогда не жаловалась на здоровье, не болела, ничего такого, и вдруг умерла. А у деда Антошки, как назло, еще и самогонка закончилась. Он на похороны и на девять дней по всему селу ходил, в долг самогонку брал. А потом нужно долг отдавать и на сорок дней готовиться, а самогонного аппарата никто не дает, боятся, что у него их аппарат отберут.
– У него же всегда свой был? – припомнил я.
– Отобрал участковый. Ходил дед Антошка, ходил, а аппарата так ему никто и не дал. Как он ни просил, все отказали.
– Обиделся дед Антошка? – полувопросительно спросил я.
– Не то слово. Страшно обиделся, просто потерял контроль над собой. Пообещал, что всем отомстит, всем, кто ему отказал. Пошел он в сельсовет и стал просить, чтобы ему любой самогонный аппарат дали в долг, чтобы он смог выгнать самогонки, отдать людям долг и отметить по человеческому обычаю сорок дней по бабе Васе. В сельсовете у всех сначала глаза на лоб полезли от такой просьбы и ему отказали. И тогда он им пообещал, что все село само сдаст свои аппараты.
– Не поверили в сельсовете? – усмехнулся я.
– Это деду Антошке? Поверили, конечно, и выдали ему его собственный самогонный аппарат. Взвалил его дед на плечи и пошел по селу. Люди, кто ни увидит, бросают все дела и к нему. «Прячь! – говорят. –  Пока участковый или кто из депутатов сельсовета не увидели!» А он им: «Кого мне бояться? Я же его зарегистрировал! Заплатил два рубля семьдесят копеек, и теперь никто ко мне никаких претензий иметь не будет».
– Так все село снесло свои самогонные аппараты в сельсовет на регистрацию?  – представил я эту волнующую сцену. – Ну, дед, ну, молодец! Это действительно очень интересно!
Я словил себя на мысли, что я уже давно так искренне не смеялся. Хотя мой смех, наверное, глупо выглядит на фоне известия о смерти бабы Васи.
– Ага, нужно было видеть, что тут началось! Только ругали его люди сильно, даже побить обещали, но как-то все обошлось.
В комнату вошел папа и сказал маме: «Мать, ты бы накрыла уже стол, а? Что-то есть хочется, а сыну я сам пока новости буду рассказывать».
Мама с явным неудовольствием отправилась на кухню, а папа продолжил рассказ: «У нас с этой борьбой с пьянством на каждом шагу какие-то анекдоты случаются. Мальчишка Люды Худченко скакал по улице на палочке, как на коне, и у окна сельсовета случайно услышал, что председатель сельсовета с одним депутатом и участковым собираются нагрянуть к бабе Сане. Мальчишка сразу к бабе Сане и предупредил ее».
Папе доставляет большое удовольствие рассказывать мне об этих событиях.
– Партизаны прямо, – смеюсь я, настроение мое еще больше улучшилось. Я всегда удивлялся и восхищался нашим народом и его смекалкой. – Всенародный отпор борцам с пьянством и самогоноварением!
– Что-то в этом роде. Баба Саня аппарат в конец огорода унести успела, а самогон нет. Так она его в ведра для воды вылила, крышками накрыла, и давай полы мыть. Тут и комиссия в двери. «Что это у вас тут так самогоном несет?» А она им и отвечает, что собиралась настойкой сирени ноги натереть, потому что болят ноги, но уронила бутылку и разбила. Отсюда и запах. Вот теперь полы моет, чтобы меньше пахло. Комиссия не поверила и весь дом вверх дном перевернула, но так ничего и не нашла. Когда председатель сельсовета и участковый уже вышли из дома, депутат попросил разрешения воды попить.
– А там самогонка, – представил я с поразительной ясностью состояние бабы Сани в тот момент.
– Да. Он выпил, сколько хотел, и вышел на улицу. Пока дошли до сельсовета, депутат опьянел так, что его потянуло на подвиги и на песни. Остальные двое все поняли и бросились к бабе Сане, но она к тому времени уже все так надежно спрятала, хоть с собаками ищи. Так вот и живем! И подобные истории случаются везде.
Пока смеялись, мама позвала завтракать, а я все думал о смекалке нашего народа и о том, что больше никогда не увижу доброй, гостеприимной и веселой бабы Васи.
– Мама, забыл спросить, что это за бачки в подъезде стоят?
– Это для пищевых отходов: для картофельных очисток, хлеба и так далее. Выполняем «Продовольственную программу», помогаем сельскому хозяйству.
– Очень оригинально, правда? В каком же это состоянии находится наше сельское хозяйство и животноводство в частности, что есть необходимость помогать ему таким образом?
– Ладно, сынок, давайте уже ужинать, а то все остынет. Приятного аппетита!
Мама на эту тему говорить не захотела, а я вот с грустью думаю, неужели это вот и есть решительные меры по выполнению продовольственной программы? Чем больше я думаю об этом, тем больше и больше запутываюсь. Нет, не экономист я совсем, однако.