2. Помощь Неба

Но у Господа не бывает случайных мгновений. Из-за угла переулка, поднимая облачка снежной пыли, появился юродивый Гришка. В нашем городке его знали все. Взрослые называли его Гришкой-блаженным, а некоторые кликали «дурачком». Одет он был и зимой и летом почти одинаково: в старый ватник, подпоясанный обрывком верёвки, да посконную рубаху. Даже в лютый мороз юродивый ходил в разбитых чунях.
Гришка постоянно бормотал что-то невнятное, скороговоркой сыпал обрывками молитв и псалмов. Некоторые прохожие сторонились его, с опаской крестились и ускоряли шаг. Но мы, дети, Гришку не боялись. Детское сердце чует чистоту. В огромных, прозрачно-голубых глазах блаженного не было ни капли злобы – лишь бездонная жалость ко всему живому.
– Камни... живые камни стройте! – звонко на весь переулок крикнул Гришка, завидев наши кислые физиономии.
Он подбежал к нам странной, подпрыгивающей походкой и взмахнул широкими рукавами:
– На камне стройте, мальчики! На Камне-Христе! Раз-два, покатили! Не спи, душа!
Гришка опустился на колени прямо в сугроб. Его большие руки с покрасневшими, но дивно крепкими пальцами погрузились в сухую снежную крупу. И произошло чудо: в его горячих ладонях этот рассыпающийся снег вдруг стал послушным, словно тёплая глина. Из-под его пальцев начали выходить ровные, плотные блоки.
Блаженный принялся помогать нам с богатырской силой. Казалось, его обнажённые запястья не чувствовали холода; от них будто исходил едва заметный пар. Он с удивительной ловкостью равнял стены, подправлял огрехи. Откуда-то из складок ватника юродивый достал выщербленную деревянную лопатку и начал аккуратно вырезать в белой толще ровные бойницы.
При этом он непрестанно раскачивался из стороны в сторону и припевал:
– Крепость от бесов, стена для ангелов! Чтобы враг не прошёл! Скорее, мальчики, трудитесь!
Его радость была настолько заразительна, что мы позабыли про усталость и заиндевевшие пальцы. Мы бросились катать комья, и теперь они ложились один к одному, словно притёртые камни древнего града.
Вскоре наше оживлённое копошение привлекло внимание старших ребят. Из-за соседских ворот показался рыжий Колька – парень лет четырнадцати, верный защитник моей сестры Анны. Колька был парнем рассудительным и безотказным.
– Ого! Ну и махина! – присвистнул он. – А ну, расступись! Давай помогу, а то ваши стены от первого ветра рухнут.
С приходом Кольки дело пошло семимильными шагами. Он быстро распределил обязанности: старшие таскали тяжёлые блоки и укрепляли углы, мы подносили рыхлый снег для затирки щелей, а Гришка-блаженный выступал в роли главного зодчего – руководил работой и не переставал молиться.
Наша цитадель росла прямо на глазах, поднимаясь выше человеческого роста: с четырьмя мощными угловыми башнями, бойницами и величественными воротами, которые мы для прочности облили водой из колонки.
Тётя Глаша, проходившая по переулку с вёдрами на коромысле, остановилась. Она долго удивлённо смотрела на нашу белоснежную твердыню, а потом опустила коромысло на снег, истово перекрестилась на купола городского храма и тихо произнесла:
– Ну и чудо сотворили, отроки... Под силу только с Божьей помощью! Благослови вас Господь!
Гришка-блаженный в этот момент запрыгал на одной ноге, захлопал в ладоши и громко запел:
– Слава в вышних Богу, и на земли мир!
Мы стояли у стен крепости – гордые, уставшие, но бесконечно счастливые. Нам казалось, что эта белая стена защитит нас от всего злого, что есть на свете. Но мы ещё не знали, что крепость духа испытывается не в тишине, а в буре искушений.