Забор

С давних советских времён (как и у каждой уважающей себя организации), в нашей Дистанции гражданских сооружений (или НГЧ-5) имелась своя производственная база. С ж.д. тупиком, куда ставили вагоны с лесом, которые разгружал большой козловой кран, а пилорама пилила этот лес на брус и доски для ремонтных работ. Был там и гараж для автотехники и котельная, которая отапливала все здания базы и даже рядом стоящие жилые дома. Работал бетонно-растворный, столярный и прочие цеха. На складах хранились стройматериалы и инвентарь. И, конечно, эта большая территория была ограждена деревянным забором и охранялась сторожами. Но её безопасность имела один очень существенный недостаток, который я (будучи старшим прорабом и ответственным за няндомский участок НГЧ), много лет пытался устранить.

   Заключался он в том, что долгие годы через всю территорию нашей базы проходила «народная тропа». Со стороны железной дороги, через дверь в заборе, оставленную для своих работников, заходили посторонние люди, которые пройдя  всю территорию базы - выходили с другой стороны - туда, где долгие годы  работали два небольших магазинчика ОРСа Няндомского леспромхоза,  торгующие дефицитными промышленными и хозяйственными товарами. А чуть  подальше – располагался ещё и продовольственный торгующий спиртным. Может кто-то помнит, что буквы ОРС расшифровывались, как «Отдел рабочего снабжения», а леспромхозы добывая лес – «зелёное золото», и поставляя их в разные регионы СССР, имели возможность получать за него дефицитные, в те времена, товары. Поэтому эти магазины имели большую популярность. Наши работники тоже пользовались этим соседством (особенно после аванса и получки) и попытки закрывать двери, чтобы перекрыть тропу оказывались бесполезными, так как в деревянном заборе тут же появлялась дыра, которую приходилось заделывать. По этой тропе привыкли ходить и жители частного сектора жившие с той стороны базы, и она генетически врезалась в память нескольких поколений, с детства помнящих самую короткую дорогу в школу. Но разные люди, проходящие по ней туда и обратно, и днём и ночью, лишали всякого смысла труд сторожей, который не мог уследить за такой большой территорией, а увеличить штат охраны, как в наше время на вокзалах, мы не могли. Совсем рядом находился мост, по которому и нужно было пересекать ж.д. пути по правилам т.б. И так как не все, проходящие через нашу территорию, люди придерживались библейской заповеди «не укради», то частенько, возникали неприятные случаи, когда у цехов вскрывали замки, пропадали инструменты и материалы, из гаражей – запчасти, а из штабелей - доски. Опечатанные склады обычно не трогали и милицию мы вызывали не всегда, чтобы не терять время на оформление кучи бумаг и объяснительных. Наши, с мастером стройдвора, попытки изменить ситуацию – большого успеха не имели. Помню даже, как перед новым годом я дал команду водителю погрузчика, очищавшего от снега подъезды к складам и цехам – завалить двери в заборе, и он эту задачу выполнил. Но на следующее утро через эту огромную кучу снега была уже протоптана дорожка, а с той стороны забора по ней ползла и громко ругалась старенькая бабушка, которая увидев меня выдала такую тираду, что я покраснев, быстро скрылся за котельной.

  Много раз я поднимал перед начальством вопрос о приобретении  стандартного ж.б. забора, которые на зависть нам, появлялись на базах других организаций, но ответа не было. И вдруг поступил звонок, что нам, наконец-то, отправили бетонный забор, но его на весь периметр базы не хватит. Поэтому его надо  установить со стороны ворот на базу - вдоль дороги ведущей к депо, по которой всегда, при посещении станции Няндома, проезжает высокое начальство. Высказав про себя всё, что думали об этом – задачу мы, конечно, выполнили и  надеялись, что «лиха беда начало» и скоро нам отправят остальное. Но «надежды юношей питают» и больше для замены забора, мы ничего не получили.

   И вот, не к ночи будь сказано, наступила перестройка! Не буду выражать все свои эмоции при воспоминании о том периоде жизни великой страны, которая не имея во главе великих руководителей - её не выдержала, а буду стараться держаться темы своего рассказа.

   Снабжение нашей организации стройматериалами к этому времени и так было не блестящим: обычно за полгода до окончания старого, я садился за написание заявок на материалы для заказа их в НОДХа (это такая структура при железной дороге, которая занималась централизованным снабжением всех предприятий). Раньше это было дело инженера по снабжению, должность которого при очередной реорганизации, была благополучно сокращена и техотдел требовал, чтобы я выполнял это сам. Я и выполнял. Представляете, как можно заказать за несколько месяцев до наступления следующего года, не имея ещё плана работ, весь материал, да ещё и по месяцам и кварталам. Хорошо, что тогда стали появляться первые компьютеры и с помощью сначала Word, а потом и Excel,(пользоваться которыми меня научил приехавший в отпуск одноклассник). Я сидел по выходным, печатал эти заявки, прекрасно зная, что никто мне этого не поставит, а если и поставит что-то, то придёт оно не по месяцам, как заказано, а в лучшем случае в конце квартала или года, и придётся как-то их списывать, чтобы не получить за сверхнормативные запасы на складах больше шишек, чем за недостачу. А на обращение к начальству, что материалов нет и работа стоит - получали ответы, которые лучше всего объясняет  анекдот советских времён:
– Командир, патроны кончились!
 -Но ты же коммунист!
-И вновь застучал пулемёт!

  А перестройка шла полным ходом. Реорганизация железной дороги – тоже и новое руководство выдвинуло очередную идею: собрать всю имеющуюся в разных организациях железной дороги технику в одну автобазу. Которую потом можно будет вывезти из состава РЖД и тем, сократить расходы на перевозку грузов! Сколько таких объединений, сокращений  и разделений прошло через нас за время моей работы. Меня бы не особо это и коснулось, но наш начальник по приезду собрал всех мастеров и объявил, что автобаза войдёт в нашу структуру и для этого надо построить большой ангар для техники, которую соберут со всех ж.д. организаций, и её надо будет куда-то ставить. Сам металлический ангар пришлют из Архангельска, но под него надо выбрать, подготовить и отсыпать площадку, и положить бетонные плиты, которых у нас нет. Вот и собрал он нас обсудить эти вопросы. Песок для отсыпки площадки я предложил взять с бывшей торцевой платформы, которую сам и строил много лет назад. Железнодорожные  пути, где она стояла, были уже кем-то разобраны, рельсы сняты и увезены в неизвестном направлении, но оставалось огромное кол-во песка. А вопрос с плитами витал в воздухе, и всем было понятно в какую сторону надо смотреть, чтобы его решить. Мы посоветовали начальнику договориться с власть имущими и вывезти эти нужные железной дороге плиты из брошенного военным ведомством городка, под названием Каргополь-2. Там, в советское время, находились подземные хранилища ядерных боеголовок, а после их закрытия - часть военно– морской авиации и велось строительство какого-то большого аэродрома. Военные и строители те места уже давно покинули, бросив «городок», как местные жители называли Каргополь-2, на произвол судьбы. И ничего не оставалось, как сделать его микрорайоном города Няндомы, хотя и находился он за 15 км. Вокруг городка оставалось огромное количество построенных военными дорог: из отличных шестиметровых бетонных аэродромных плит и большое количество других объектов. В нашем хозяйстве была для этого техника: два автомобильных крана, два бортовых и один самосвальный КРАЗ, польский погрузчик и начинать вывозку надо было как можно скорее, так как разграбление этого наследства министерства обороны великой страны СССР – шло уже полным ходом. Выйдя после этого совещания, мы переглянулись с Алексеем Ивановичем – мастером стройдвора и строителем высшей квалификации и оба, не сговариваясь посмотрели на деревянный забор базы, который давно уже дышал на ладан от старости и ремонтировать его не было никакого желания, да и возможности тоже.

  И началась великая стройка! Сначала техника и погрузчик были отправлены мной на вывозку отсева с бывшей торцевой платформы. Самосвалы возили песок на площадку под ангар. Бульдозер, срезав верхний слой грунта, разравнивал его и готовил к укладке плит. А через несколько дней поступил долгожданный звонок сверху и нам сообщили, что договорённость по плитам есть и мы можем начинать операцию. В это же время, стараясь использовать технику на все сто, я перебросил бульдозер на подъезды к пилораме, которые весной и осенью бывали непроходимыми, так как многолетняя вывозка оттуда опилок и горбылей на самосвалах неизбежно приводила к тому, что на дорогах был толстый слой перегнивших отходов лесопиления и там давно надо было навести порядок.

   Я сидел в кабине автокрана, рядом с одним из работников, который недавно занимался здесь сбором грибов и запомнил место, куда не добрались ещё охотники за плитами, и твёрдо пообещал привезти нас туда и не заблудиться. Там было столько дорог и дорожек, что сам Иван Сусанин заплутал бы в этих краях. Стояла прекрасная солнечная погода и наша колонна состоящая из автокрана и трёх бортовых автомашин, неторопливо двигалась в глубь соснового бора. Примерно через час, из-за поворота дороги, вдруг показались панельные многоэтажки неизвестного города. Я протёр глаза решив, что это мираж, но они не исчезли и наш караван, выехав на небольшую городскую площадь из аэродромных плит, остановился. Стукнули дверцы машин, замолчали моторы, и в наступившей тишине наша группа конкистадоров молча стояла и удивлённо оглядывалась по сторонам. Перед нами возвышались четыре абсолютно новых панельных многоэтажных дома, в окнах которых, отражалось яркое дневное солнце. Вдали виднелись несколько металлических ангаров, какие-то строения, и ни одной живой души. Даже щебетания птиц было не слышно, и ни один лист на стоящих рядом берёзках не шевелился. И когда, в полной тишине, вдруг раздался скрип оконной рамы, которая качнулась в одном из окон при порыве ветра - я почувствовал, что у меня зашевелись волосы на голове, а на спине выступил холодный пот. Было жуткое ощущение,что мы находимся на месте взрыва нейтронной бомбы, про которую в те годы часто рассказывали по телевизору. Переборов наваждение я прошел дальше по дороге и с подошедшими работниками стал определяться с фронтом работ. 

   Вскоре пошли первые плиты. Второй автокран снимал их на готовой площадке и укладывал под основание ангара. И вскоре, закончив его и заодно уложив плиты на подъездах к пилораме, (за что я потом получил втык от начальника) мы перешли к другой части «марлезонского балета» – устройства забора вокруг территории нашей базы из этих же шестиметровых аэродромных плит. Они хотя и не были для этого предназначены, но проявив смекалку и использовав имеющиеся у нас возможности, мы успешно закончили это грандиозное дело. Этот забор и сейчас стоит вокруг базы НГЧ-11 и стоять будет ещё очень долго, если не дойдёт до него очередная перестройка в умах и головах «эффективных» менеджеров ОАО РЖД. Давно нет ни пилорамы, ни железнодорожного тупика с козловым краном и многих складов. От некогда большой и мощной автобазы не осталось практически ничего, да и относится она теперь к какому-то частному предприятию.

  А этот городок, увиденный нами в сосновом бору архангельской тайги, как  потом выяснилось, строился для работников аэродрома и взлётной полосы для первого и единственного советского шатла, под названием «Буран». Он выполнил всего один, но невероятный для того, да и нынешнего времени, успешный безэкипажный полёт вокруг Земли, приземлился в автоматическом режиме и последний сохранившийся экземпляр его стоит сейчас на ВДНХ.
Вот только представьте, как могла бы измениться жизнь нашей маленькой, захолустной Няндомы, если бы эти грандиозные космические планы были выполнены. Даже дух захватывает! Завидовал бы Няндоме недалеко расположенный город Мирный, со своим стареньким космодромом «Плесецк». И даже О.Бендер рассказывал бы на своём сеансе одновременной игры в шахматы не про Нью-Васюки а про Няндому! Но не сложилось – а жаль!