Соловки

Сквозь призму северного лета, 
Где дышит древностью земля, 
В лучах рассеянного света 
Легли привольные поля. 

В траве высокой и пахучей, 
Склоняя синий стебелёк, 
Глядит в лазоревые тучи 
Забытый богом василёк. 

А там, вдали, суров и грозен, 
Подняв кресты к святым надстройкам, 
В кольце из валунов и сосен 
Встал монастырь оплотом стойким. 

Его седые, мшистые стены 
Хранят безмолвие веков, 
Среди морской унылой пены, 
Вдали от шумных городов. 

И этот жёлтый цвет, и башни, 
И неба хмурая краса
Всё шепчет мне о дне вчерашнем, 
Вмещая вечность в небеса. 

Свод белой арки, как оправа, 
Вдруг очертил недавний вид: 
Здесь человеческая слава 
В немом величии молчит. 

Над грозной кладкою гранита, 
Где каждый камень — грозный век, 
Постигнет истину открыто 
Усталый, бренный человек. 

Но в этой крепости суровой, 
У врат, разорванных дугой, 
Душа сбрасывает оковы, 
Обретши вольный покой. 

Гляжу один на эти стены, 
На дикий, вековой оплот
И обрывает круг измены 
Судеб безжалостный черёд. 

Какая высь вливает силы 
В листву проснувшихся ветвей! 
И солнца луч, прозрачный, милый, 
Скользит по зелени нежней. 

Лишь тень от рамы на пороге, 
Да шёпот листьев в тишине,
И затихают все тревоги 
В земном, полузабытом сне. 

Ой ты, земля моя лесная! 
Только у этих валунов, 
Слезу невольную роняя, 
Я слышу песню прошлых дней. 

И пусть у каменной заставы 
Оставлен кем-то самокат,
Я пью приграничные травы 
И провожаю сей закат. 

И вот раскрылся предо мною 
Весь этот исполинский вид: 
Гранитной, грозною стеною 
Обитель древняя стоит. 

Как шлемы сказочной дружины, 
Взросли над бранною землёй 
Её конические вершины, 
Встречая тучи и покой. 

Там, за стеной, в лазурном глянце, 
Где облака сплели венцы, 
Горят, как в золотом румянце, 
Святых соборов блицы. 

А здесь, внизу — покос зелёный, 
И кирпича столетний след, 
И мир, веками умилённый, 
Встречает северный рассвет. 

Стоят незыблемые башни, 
Как стражи вечности самой, 
И грозный век, и день вчерашний 
Слились в гармонии святой.

И ров сухой, обвитый снами, 
Уходит змейкой в дальний путь, 
Где вековыми валунами 
Сдавило каменную грудь. 

Там, за грядой, тропа сквозная 
Ведёт к озёрным берегам, 
Где, тишину не нарушая, 
Посёлок жмётся к облакам. 

А на пригорке, у гранита, 
Где мох прижался вековой, 
Цветут соцветья повилики 
И тысячелистник луговой. 

Их шапки белые, как пена, 
Встречают ласку синевы, 
Пока незыблемые стены 
Глядят на золото травы. 

Здесь всё — молитва и прощенье, 
Земли и неба вечный брак, 
И замер мир в одно мгновенье, 
Рассеяв наболевший мрак.