Вепсская рапсодия

Свинцовый бархат предвечерней дали 
Спустился тихо на холмы Ояти. 
Вода и небо в зеркале соткали 
Покой безмолвных, бережных объятий.

Там у холмов, к речной прижавшись круче,
Деревня жмется в ласковой дремоте,
И старых изб узорчатые кучи
Купают крыши в сонной позолоте.

С цветущих пашен, утомленных зноем,
Влюбленные идут тропой неслышной.
Их руки свиты, схвачены покоем,
Им вслед вздыхает цвет черемух пышный.

Тайга седая замерла над кручей, 
Храня веками преданную думу, 
И догорает над волною туча, 
Чуждая миру и дневному шуму. 

Струится глубь хрустального истока, 
Где древний дух поёт в речной прохладе, 
И отсвет дня, как око одиноко, 
Дрожит на тихой, безответной глади. 

Здесь в каждом вздохе — таинство народа, 
Забытый сказ вплёлся в речные струи, 
И замерла вепсская природа 
В прощальном, чистом, синем поцелуе. 

В глухой тайге, под пологом веков, 
Вскипает Оять утренним рассветом, 
И струи чистых, светлых родников 
Горят в лесу холодным, синим светом. 

Встаёт туман, как призрачный покров, 
Из древних рун и вепсских заклинаний, 
И эхо чьих-то тайных голосов 
Звучит в глуши старинных преданий. 

Всплеснёт крылом пугливая луна, 
Уступив трон янтарному сиянью, 
И оживает водная струна, 
Покорная святому созиданью. 

Расколот мрак! И пламенным лучом 
Зажглись холмы, тайга и рек извивы. 
Земля поёт о вечном и былом, 
И эти звуки дивны и живы.