Мария фон Эбнер Эшенбах Притчи

               

                Сравнение
Куст мха обратился к вулкану: «Ты слабак! Зачем ты бушуешь и делаешь мир свидетелем своих внутренних битв? У меня тоже есть свои, но кто когда-либо видел, чтобы я играл с огнём?»

                Изгой
Когда вместе собираются все радости, среди них обнаруживаются и весьма сомнительные особы. Высокие и чистые проходят мимо них, гневно, равнодушно, возможно, даже с сочувствующей улыбкой, но только одну радость всегда отвергают, потому что она недостойна быть обласканной — это злорадство.

                Победительница
  Давным-давно произошла грандиозная битва титанов, в которой все добродетели и все пороки бились друг с другом насмерть. Зловещие раны зияли, кровь лилась ручьями. Обман и Предательство одолевали Справедливость и парализовали ей руку. Растерзанная зубами и когтями Ненависти и Зависти, Любовь умерла; Великодушие задыхалось под стиснувшими ей горло руками Жадности. Многие добродетели погибли в тот день, но и многие пороки думали, что их постигла погибель. Во всем этом огромном воинстве лишь одна добродетель осталась невредимой; это была Доброта.
         Забросанная камнями, пронзенная стрелами Неблагодарности, поверженная сотни раз, она поднималась снова и снова, неуязвимая, непобедимая, и вновь вступала в яростную битву. Наступали вечер и ночь; исход битвы оставался неопределенным, бойцы были измотаны. Только Доброта струилась по полю боя, подобно журчащему источнику, прекрасному, как рассвет, и свежестью помогала преодолеть страдания, и в тот момент даже ее враги признали: «Ты — сильнейшая!»

                Встреча               
           В один прекрасный день Высокомерие отправилось на прогулку. На голове у него была корона из мыльных пузырей, которые ярким великолепием переливались на солнце. Бесчисленные позолоченные стеклянные шары свисали с его пурпурной мантии; оно втиснуло свои плоские ступни в туфли на огромных каблуках и шагало так же величественно, как деревянный король в кукольном спектакле. Его широкое лицо излучало самодовольство, его красные, толстые, как палец, губы были презрительно изогнуты; сквозь полузакрытые веки оно оглядывало все вокруг, словно ничто в этом месте не стоило его внимания.
              Но тут к нему приблизилось существо, при виде которого оно замерло. Существо было простой внешности; скромное, без позерства и жестов; прекрасное лицом, на котором запечатлелись благородная серьезность и глубочайшее внутреннее спокойствие.
 «Прочь с дороги!» — крикнуло ему Высокомерие.
 «С радостью», — ответило существо, улыбаясь, и уступило дорогу. Тем не менее, Высокомерие почувствовало себя оскорбленным: «Ты улыбаешься? Как ты смеешь улыбаться в моем присутствии?» — фыркнуло оно и в гневе бросилось на обидчика. Последний не стал защищаться, даже не пошевелился, а просто стоял спокойно и неподвижно. Высокомерие же упало на землю, и все его стеклянные шары лопнули и разлетелись — оно споткнулось о свои заслуги.

                Счастливчик
   В скромной хижине родился маленький мальчик. Бледный и слабый, он лежал на руках у матери. Она чувствовала, как умирает, и сокрушалась: «Что же станет с моим беспомощным ребенком?» Тогда к ее постели подошел Ангел: «Счастливчик!» — сказал он, положив руку на голову новорожденного. «Вы сделаете его великим и ученым?» — воскликнула мать, ее глаза сияли. «Вы оденете его в безупречную красоту, в мудрость без изъянов? Вы даруете ему возможность наслаждаться богатствами этой земли, не обремененную нападками злобы и зависти?» Ангел ответил: «Это у меня вряд ли получится. Жребий смертного его не минует. Как и все его братья, он должен испытать и добро, и зло. Но я благословляю его на эту жизнь. Пусть он не будет слепо доверчивым глупцом, но при этом не будет помнить о зле, которое люди причинят ему. Однако память о добре, которое он увидит, как они совершат, и о том, что он будет им наслаждаться благодаря им, это навсегда запечатлеется в его душе. Умри с миром, ты родила счастливого человека.»               
               
                Определение стоимости
                Однажды в мешок, полный крейцеров, попал дукат. После того как он некоторое время пролежал у них, они сказали: «Мы должны присвоить нашему гостю «достоинство», давайте сначала определим его ценность». Старые, потемневшие от времени монеты, собрались вместе, долго размышляли и, наконец, пришли к следующему решению: «Желтый, конечно, слаб, но мы предлагаем, ради его приятного звона и прекрасного сплава, ценить его так же высоко, как и всех нас».
««Мои коллеги относятся ко мне с бОльшим уважением», — осмелился возразить дукат, и тут же новые, блестящие крейцеры, уже недовольные предложением стариков, разразились бурей негодования. «Какое нам дело до того, как ваши коллеги вас ценят!» — кричали они. «В стране меди золото раз и навсегда ничего не стоит». И это было закреплено законом.