Перстень предков. Кн2. Гл16. Тобольск - Тара

Искер
(Кашлык, Сибирь)
(Тобольск)

   1587 год — основан Тобольск (Искер) на Иртыше, ставший впоследствии «столицей Сибири».
   Место для нового поселения было выбрано очень удачно. Оно находится в центральной части Западной Сибири вблизи слияния двух крупных рек – Иртыша и Тобола, по которым шли торговые пути с севера на юг, с запада на восток и обратно, соединяя русский север и Среднюю Азию, Зауралье с Европейской частью России.
   Течение Иртыша резко меняет своё направление с субширотного (с востока на запад) на субмеридиональное (с юга на север). С момента основания и до середины XVIII века это ставило город в узле важнейших речных магистралей Сибири.
   По преданию Тобольск основан в праздник Св. Троицы недалеко от места, возле которого высадились воины Ермака во время знаменитой битвы, решившей вопрос о присоединении Сибирского ханства к России.

   А на месте Искера выросли деревни, а потом Тобольск, новая столица Сибири.
   Поставили град Тобольск при царе Федоре Иоанновиче. Первой городской постройкой стала Троицкая церковь, а мыс был назван Троицкий. В 1590 году Тобольск становится столицей Сибири.
   Тобольск был основан всего через год после Тюмени, и почти сразу стал «столицей Сибири».
   В 1708 году по указу Петра I была создана Сибирская губерния, самая большая в мире, включавшей Урал, Сибирь и Дальний Восток и простиралась от западного Приуралья до Аляски. А центром этой гигантской территории стал Тобольск, который тогда даже называли третьей столицей России после Москвы и Петербурга.
   Через Тобольск не только Россия, но и весь европейский мир открывали дорогу на Восток, куда стремились по океанам корабли голландцев, англичан, португальцев.
   Здесь проходили торговые пути из европейской части России в Китай и Среднюю Азию. Купцы из Великого Устюга, Вятки, Казани и Москвы были частыми гостями Тобольска. Бухарцы и хивинцы доставляли в Сибирь шелковые, бумажные и шерстяные ткани, разноцветную парчу, сушеные фрукты, мерлушку-войлок.

   Пушные богатства Сибири определяли ее значение для русской торговли. В конце XVII — начале XVIII веков русские купцы ввозили в Сибирь хлеб, холсты, юфть, кожевенные изделия, оружие, вывозили меха, а потом и китайские товары. Торговали преимущественно московские гости через своих приказчиков.
   Именно отсюда отправлялись легендарные экспедиции Семена Дежнева, Ерофея Хабарова и Витуса Беринга. Здесь хранилась Большая Государева печать. Тобольск торговал более чем с 50 регионами, через него проходили торговые пути в Среднюю Азию и Китай. И так продолжалось, пока через город проходил Московско-Сибирский тракт.
   Но в XIX веке город неожиданно оказался в стороне от новой Транссибирской магистрали, тогда он потерял свое центральное значение, и столицу региона сразу после революции в 1918 году перенесли в Тюмень. Однако эта «немилость» истории помогла Тобольску сохранить свой уникальный исторический облик.
   Именно как город ссылки Тобольск вошел в мировую историю.

Наиболее
известные ссыльные
Тобольска
   Первым ссыльным, отправленным в Тобольск, был Угличский колокол (1591-1886 годы), который сзывал народ на площадь после убийства последнего Рюриковича из царствующей ветви -царевича Дмитрия.
   Декабристы (1834 по 1859 годы), Фонвизин, Анненков, Муравьев, 15 бывших гвардейских офицеров, которые, даже находясь в ссылке, открывали школы и занимались просвещением. Некоторые похоронены на Завальном кладбище Тобольска.
   Князья Долгоруковы, Достоевский Фёдор Михайлович (1850 год).
   Протопоп Аввакум Петров (1653 год), Герцог Эрнст Бирон (1741 год), Князь Александр Данилович Меншиков (1728 год).
   Император Николай II (1917-1918 годы). Царская семья с августа 1917 по апрель 1918 года содержалась в Губернаторском доме, где сейчас открыт мемориальный музей.

   Через Тобольск в сибирскую ссылку по этапу проследовали участники восстаний Степана Разина, Емельяна Пугачева, участники польского восстания.
   В Тобольской пересыльной тюрьме по дороге в ссылку побывали Христофор Миних, Александр Николаевич Радищев, Николай Гаврилович Чернышевский, Владимир Галактионович Короленко, Лев Давидович Троцкий.

Провинциальный город
подарил миру гениев
   Семен Ремезов - «сибирский Леонардо», архитектор Тобольского Кремля и первый картограф Сибири.
   Петр Ершов - автор «Конька-Горбунка», работал здесь учителем и похоронен на Завальном кладбище.
   Дмитрий Менделеев - родился в Тобольске, был учеником Петра Ершова, а его отец был директором местной гимназии.
   Василий Перов - живописец, родился в Тобольске.
   Александр Алябьев – композитор, родился в Тобольске.

Нападение
на реке Иртыш
   Вездеход медленно продвигался по землям хана Кучума приближаясь к
несколько лет назад занятому им городу Кашлык (Искер), будущему Тобольску.

   Отцом Кучума был Муртаза, сын Ибака — хана Тюмени и Большой Орды.
«У Чингиз-хана сын Джучи-хан; у него сын Шибан-хан, его сын Багадур-хан, его сын Джучи-буга, его сын Бадакул, его сын Мунга-Тимур, его сын Бик-кунди-оглан, его сын Алий-углан, его сын Хаджи Мохаммед-хан, его сын Махмудек-хан, его сын Абак-хан, его сын Тулук-хан, его сын Шамай-султан, его сын Узар-султан, его сын Багадур-султан. У помянутого выше Махмудек-хана был сын Муртаза-хан, у этого сын был Кучум-хан...».
   Родился Кучум предположительно в 1510—1520 годах.
По своему происхождению являясь потомком Чингис-хана, Кучум был родственником представителей правящей династии Шибанидов в Бухарском ханстве. Хан принадлежал к роду Шибанидов, потомков Шибана — 5-го сына Джучи и внука Чингисхана.
   Опираясь на поддержку своего родственника — шибанида, бухарского хана Абдулла-хана II, Кучум вёл длительную и упорную борьбу с сибирским ханом Едигером используя войско, состоящее из ногайских, казахских отрядов. Решительную победу он одержал в 1563 году.
   В 1563 году, в отмщение за смерть деда, Кучум убил Едигера и его брата Бекбулата, и занял город Кашлык (Искер, Сибир), став владетельным ханом над всеми землями по Иртышу и Тоболу, а равно и над барабинцами, чатами и иртышскими остяками. Только Сейдяк (Сеид-хан), сын Бекбулата, остался в живых и был отправлен для безопасности в Бухару.
   Савва Есипов так пишет об этих событиях: «Сын Муртазы Кучум из Казачьей орды, с очень многими своими воинами подступив к городу Сибири и взяв его, убил Ядкара и Бикбулата, а сам сделался царём всея земли сибирской. Он подчинил себе многие народы. Прежде чем бог разгромил его царство и отдал его в руки православных христиан, царь Кучум многие годы свободно и спокойно правил в Сибири, собирая ясак».
   Кучум достиг значительных успехов в укреплении своего государства. Помимо татар и кипчаков, он подчинил своей власти ханто-мансийские племена, обитавшие на Оби и Урале, барабинцев и часть башкирских племён, обитавших на восточных склонах Урала. Границы Сибирского ханства на севере доходили до Оби, на западе кое-где переходили на европейскую сторону Урала, на юге проходили по Барабинской степи.
   А главное — у Кучума не было большого опытного войска, его гвардия и уланы, набранные в южных степях и усиленные местными сибирскими татарами, были относительно плохо вооружены, использовали устаревшую тактику и вооружение.

   Транспортер подошел к обрывистому берегу широкой, неспешно катящей свои медленные воды, реки Иртыш.
   Как обычно, Анатолий поднял в воздух разведывательный дрон показавший, что ближайший пологий спуск находится в нескольких километрах ниже по течению реки. А вот подъем расположен в десяти километрах выше по течению. Других, более-менее пригодных спусков и подъемов, на видимом для дрона удалении, не наблюдалось. Делать нечего и он направил вездеход вдоль русла, приближаясь к его, густо заросшему небольшими деревьями, берегу. Озеро Саускамовское оставил справа от себя.
   Уже смеркалось, когда он подъехал к берегу, и от воды потянуло вечерней прохладой, над рекой поднимался туман. Решил не испытывать судьбу, не форсировать реку в сумерках, рискуя завершить в полной темноте.
   Ночевку решил устроить на этом берегу. Знал бы он, во что выльется его решение, не стал бы откладывать до утра преодоление водной преграды.
   Немного отъехал от берега и, выбрал, относительно широкое поле, свободное от деревьев и кустарника, для обеспечения неплохого обзора подступов к стоянке. Следовало заняться ужином.
   Утром, как всегда, опустил в мини спортзале небольшую беговую дорожку и включил ее на минимальную скорость и постепенно увеличивая обороты, стал разогреваться. После чего проделав необходимый комплекс физических упражнений, пошел готовить завтрак.
   Анатолию вспомнилось, как он на яхте, когда полтора месяца провел на маленькой яхте, не заходя в порты, не вставал, это было чревато падением за борт, ноги его ослабели до такой степени, что он еле ходил.

   «Небольшой казус произошел со мной, когда, после окончания возлияния, с лодки прыгал на берег. Позорно упал, прямо под ноги, сидящих, за столиками небольшого кафе, посетителей. Ноги, от постоянного сидения на яхте в течение полутора месяцев, ослабли, икры болят, хожу как инвалид, медленно переступая непослушными «ходулями».

   Тронулся, как только взошло солнце и осторожно въехал в воду со своего левого берега. И хотя транспорт, после закалки внеземными лучами оборудования, представлял транспортное средство, которое невозможно было разрушить никаким орудием, даже если по нему был бы произведен выстрел в упор, но, по привычке беречь машину, он действовал осторожно и без нужды не подвергал вездеход ненужным испытанием на прочность.
   Передвигался, против течения реки, со скоростью около двух километров в час, что, учитывая его максимальную скорость на воде в четыре, было довольно неплохо.
   Еще с вечера, используя фотоснимки участка реки, по которому он сейчас продвигался, проложил по карте маршрут движения, подключил автопилот, и сейчас ДТ-30 П шел, следуя его указаниям. Дрон решил в воздух не поднимать. С вечера маршрут рассмотрел, на карту наложил, все было как обычно, зачем гонять попусту птичку.
   Но что-то не давало ему покоя, какая-то чуйка сработала и он, впрочем, как и ранее в таких случаях, повернул стволы спаренных пулеметов обеих башен в сторону правого берега, как будто что-то чувствовал, что-то ожидал. И не ошибся…
   Пройдя километров пять, вездеход подошел к повороту реки. Левый берег был крут от подмывающего его течения, поворачивающего к правому берегу реки, от которого отходила широкая коса, явно обнаруживаемая по хорошо видимым бурунам.
   Коса у правого берега густо поросла камышом и Николай, во избежание, принял левее, прижимаясь к левому крутому берегу, из-за крутизны которого ожидать атаки явно не приходилось. А вот справа…
   Камыши правого берега, вдруг, зашевелились и оттуда выскочили
долблёные лодки (оморочки, коёсы), выдолбленные из цельного ствола дерева, каркасно-берестяные лодки, используя вёсла и шесты. Между ними мелькали лодки из шкур (байдары и каяки), следом тяжело передвигались лодки-илимки, большие лодки с плоским дном и бортами, обшитыми тесом, полные вооруженных воинов.
   Легкие челны-берестянки с лучниками, с гребцами, по три человека с каждого борта, ожесточенно гребущими каждый одним небольшим веслом. Еще два человека сидели на носу лодки и столько же сзади. Итого по десять человек в каждой лодке, а их становилось все больше и больше. Вдобавок, по броне обшивки, в которую превратился весь корпус вездехода, включая ходовую, стекла кабины, прожектора на крыше, прицелов, застучали крупные градины. Николай сначала не понял, что это такое, приняв их за хлынувший с неба ледяной дождь, но потом сообразил.
   - Какой там дождь, какой там град, ясное небо, ни облачка, солнце палит, ни грома, ни молнии, - пронеслось у него в голове. - Это же стрелы, меня обстреливают лучники!
   Бросив взгляд на высокий правый берег реки обнаружил стоявших на его краю большую толпу лучников, методично, залпами, выпускающих смертоносные осы в его сторону.
   Но отвлекаться на них он не стал, обратив свой взор на приближающиеся к нему лодки, количество которых перевалило за полтора десятка и продолжало увеличиваться. Ширина реки составляла порядка трехсот метров, он шел у левого берега, метрах в двадцати, заросли камыша, росшего на косе, еще метров на пятьдесят приближали нападающих к нему, оставалось чуть более ста метров и нужно было принимать решение. И он его принял.
   Стволы всех четырех пулеметов, двух КПВТ и двух ПКТ уже были направлены в сторону приближающегося противника. А о том, что это был отнюдь не дружественный визит, сомневаться не приходилось. В гости сотни человек на десятках лодках не ходят, к тому же сопровождая цокающими по броне стрелами.
   В соответствии с заложенной программой компьютера, управляющего огнем всех пулеметов, стволы изрыгнули гром и молнию. Гром от разнесшихся по всей реке звуков стреляющих машинок и молнии от летящих трассирующих крупнокалиберных и винтовочных градин, роем огненных ос, устремившихся в сторону приближающихся врагов, до которых было уже менее ста метров. Оттуда уже раздались первые выстрелы из древних ружей и некоторые свинцовые пули начали доставать до вездехода, с гулким плеском плющась о его броню, сидящие в лодках люди не переставая палили в его сторону.
   И пришло возмездие. Смертоносные плети хлестнули по надвигающейся темной массе орущей и стреляющей оравы. Программа компьютера была настроена таким образом, что каждый пулемет вел огонь по своей полосе наступающего противника, немного поводя стволами вправо-влево. Этим обеспечивался охват всего пространства, простирающегося перед вездеходом. Крупнокалиберные 14,5 миллиметровые пули КПВТ насквозь пробивали сразу по 5-6 человек, разрывая их на части, отрывая руки и ноги, в лохмотья разнося головы, а трассеры ПКТ поджигали просмоленные лодки, тут и там расцвечивая реку веселыми костерками, уплывающими вниз по течению реки.
   Следующие за передними лодками задние, сходу влетали в разбушевавшуюся рукотворную смертоносную стихию и с ними происходило тоже самое, пока самые сообразительные нападающие с последних лодок, наконец, поняли, что что-то пошло не так и стали разворачиваться и нырять в камыши. Анатолий быстро перенес огонь по ним и по камышам, сухие стебли которого, под воздействием зажигательных пуль быстро вспыхнули и оттуда послышались ужасающие душу крики заживо сгорающих людей. На берег не выбрался никто…
   В горячке боя Журавков не заметил, как несколько лодок, все-таки, успели проскочить вперед, ошвартовались к низко сидящему на воде вездеходу, и уцелевшие враги вылезли на его крышу. Они столпились, не зная, как поступить дальше, потом неуверенно заколотили по крыше корпусов вездехода. Аборигены впервые встретились с подобным стальным чудовищем будущего и не знали, что делать.
   Зато знал Анатолий и повернув носовую башню, просто-напросто, огнем из ПКТ, смел прыгающих и что-то орущих аборигенов с поверхности вездехода. Угол возвышения придал немногим более метра, чтобы не повредить имеющееся на крыше вездехода оборудование.
   Затем он перевел свой взгляд на противоположный берег реки, где толпились лучники, еще не понявшие, что произошло, и, наведя всю четверку стволов, повторил пляску смерти по метателям стрел.
   И наступила тишина, прерываемая только стонами и криками раненых, уносимых течением реки и оставшихся на берегу, но и они быстро растаяли за очередным поворотом.

   Анатолий расстреливал их и это доставляло ему удовольствие, это пьянило. Стоп! Что с ним происходит? Эта вседозволенность, ощущение силы и власти над теми, кто не может ответить адекватно.
   Он чувствовал, что постепенно превращается в монстра, которому нравится убивать. Нравиться? Он прекратил стрельбу, но было уже поздно, стрелять было не по кому. Вероятно, это и есть та темная сторона, которая затягивает в омут безумия. Он удержался на самой кромке, чтобы не улететь в темные дали, из которых нет возврата. Ему открылась истинна. Если раньше он боролся с окружающим его миром, теперь нужно было бороться с самим собой.
   Но расслабляться было рано, впереди предстояло выбираться на берег и там могло произойти все, что угодно. И произошло…
   Вездеход подходил к берегу, гусеницы нащупали дно реки, на подъеме его встречала делегация местных жителей, почему-то вооруженных до зубов и размахивающих всевозможным железом, предназначенным для лишения жизни себе подобных.
   - Ничего нового в этом мире, - подумал он, - все повторяется. Что ж, подождем.

   Дождавшись, когда вся эта масса воинов бросится на него, откроет огонь из древних пищалей и обрушит тучи стрел, с искрами отлетающих от брони, наведя стволы всех четырех стволов, нажал на клавишу открытия огня. И все повторилось. Впрочем, он не стал уничтожать их до конца, пусть, кому повезет, убегут и разнесут весть о новом грозном враге, которого не стоит трогать.
   К тому же он разглядел на берегу, среди встречающих его, отдельно стоящую кучку богато одетых всадников, безошибочно определив среди них их главаря, хана или еще кого-то из больших военачальников. Перенеся огонь в ту сторону, с удовлетворением отметил, что никто из них не ушел.
   Пусть теперь передерутся его преемники за освободившуюся досрочно должность их верховного хана и оставят его в покое. Анатолий очень надеялся, что под раздачу попал сам хан Кучум. А он, тем временем, успеет покинуть их владения. А далее пойдет по владения очередного местного князька.
   По основной массе всадников, заполонивших подъем на берег, он огонь не открывал, давая им возможность обратится в бегство и беспрепятственно покинуть опасное место.
   Степняки, стоявшие с копьями и рогатинами, дрогнули под огнем и начали разбегаться. Дольше всех держались дружинники личной гвардии «князцов». У них были мечи и даже кольчуги, полученные от татар. Но и они не смогли устоять против кровавой пляски смерти. Остатки войска, состоящее из ногайских, казахских отрядов видя гибель предводителей, бежали в тайгу. Бой был коротким, а победа — полной.
   Подождав, когда последний всадник освободит подъем на крутой берег, осторожно поднялся наверх, постоянно ожидая внезапного нападения. Но все обошлось. Дорога вперед была свободна, только в стороне лежало несколько десятков людей и лошадей, все что осталось от хана и его ближайшего окружения.

   После Тобольска двинулся вдоль левого берега Иртыша, взяв курс на Усть-Ишим. Поразмыслив, решил, все-таки, двигаться по левому берегу Иртыша. Слух о кровавой бойне мигом разнесется по окрестностям и все встречные караваны, воины и другие, попросту будут разбегаться с его пути.

   Дорога Тобольск — Усть-Ишим сегодня — это региональная автодорога с асфальтовым и грунтовым покрытием, проходящая через живописные таежные места, требующая осторожности из-за сезонных условий.
   Современная дорога (Тобольск — Усть-Ишим) начинается в Тобольске, идет на восток вдоль реки Иртыш, проходя через населенные пункты, включая переправу через Иртыш. В основном асфальтированная, но местами может иметь участки с улучшенным грунтовым покрытием, преимущественно идет по левому берегу, обеспечивая сообщение между населенными пунктами Тюменской и Омской областей.
   Дорога соединяет Тобольск (Тюменская область) с Усть-Ишимом (Омская область). Проходит по таежной местности, в межсезонье может затрудняться. Является важной региональной артерией.
   В XVI веке Сибирский тракт представлял собой непроходимый путь (летом — болота, зимой — «зимник») через тайгу, использовавшийся для колонизации Сибири, постройки острогов и перевозки грузов, став основой для будущей инфраструктуры.
   Сибирский тракт был не обустроенный тракт, а «государева дорога», то есть первоначальный маршрут, связывающий Европейскую часть России с Сибирью.
   Путь пролегал через густую тайгу, болота и реки. Передвижение было крайне затруднено. Летом использовались в основном водные пути (Иртыш), а для сухопутного сообщения — «зимники».
   Главная цель — освоение Сибири, постройка острогов (например, Тара, Тобольск), отправка гарнизонов и грузов. Это были первые шаги по созданию сухопутного сообщения, предшественник официального «Московско-Сибирского тракта» XVIII века.
   В это время движение осуществлялось преимущественно силами казаков и первопроходцев, которые сами прокладывали дорогу через неизведанные земли, в то время как сегодня это — современная трасса, пролегающая по историческому маршруту.
   Дорога из Тобольска в Усть-Ишим исторически проходила в основном по левому берегу Иртыша, который считается более сухим и удобным для движения, особенно в зимнее время, хотя путь часто пересекал реку и ее притоки (Вагай). Основной маршрут вверх по реке из Тобольска шел через левобережье, минуя озеро Якиш-кеуль, и вел к Усть-Ишиму.
   Левобережье обеспечивало безопасность от набегов, несмотря на наличие болот.
   Таким образом, направление вдоль левого берега было основным для движения «коньми и верблюды».

Вагайский тракт
   Переправился на левый берег Иртыша и часть пути двигался по будущему Вагайскому тракту. Назвать это трактом, дорогой можно было с большой натяжкой, вернее всего это было направление. Но это его не волновало, пусть направление, пусть какая-то жалкая тропа вьючных животных или волокуш. Главное, чтобы не было резких перепадов высот на местности в виде оврагов, промоин, обрывов с их крутыми берегами. Не волновали его и болота. Как показала практика использования ДТ 30, заболоченная местность не является преградой для него и все-таки, Анатолий предпочитал с болотом не связываться.
   - Целее буду, - постоянно повторял он, - так спокойнее.

   Вагайский тракт (земский тракт вдоль реки Вагай и далее к Иртышу) начал активно формироваться в XVII веке, после основания Вагайского острога (приблизительно на рубеже XVI–XVII вв.) на месте татарского урочища Атбаш. Это был важный путь, связывавший Тобольск с восточными районами, который активно функционировал на протяжении XVIII–XIX веков.
   В XVII веке, после покорения Сибири Ермаком (в 1585 г. он погиб недалеко от устья Вагая), началось обустройство русских поселений.
   Вагайский острог стал важным пунктом, а тракт обеспечивал сообщение, торговлю и почтовое сообщение.
   Военно-административные центры хана Кучума располагаются неподалеку от устья р. Ишим.
   Это Кызыл-Тура, Куллара, Новоникольское I (Голая Сопка), Новоникольское городище и Тебендя. Эти центры прикрывали важную для ханства Кучума территорию в месте выхода пути из Сары-Арки к Иртышу по реке Ишим.
   Близ устья р. Шиш располагались военно-административные центры Ташатканы на Иртыше, и Новоягодное II на реке Шиш. С востока их прикрывал форпост Большая Пристань на р. Шиш. именно по ней шла дорога на р. Кулай в верхнем Васюганье.
   Наконец, третья группа военно-административных центров, состоящая из четырех городков, находилась на правом берегу Иртыша (три городка была неподалеку от современного г. Тары, и одно – на стрелке коренной террасы рек Иртыш и Уй). Городище Кошкуль IV располагалось в среднем течении р. Уй и, возможно, служило прикрытием этих центров с востока. Комплексы – городище Бергамак XV и Тунусский городок – скорее всего, стояли на пути по р. Таре в Барабинские степи. Черный городок и Большой лог – одиночные центры.

   Встречающиеся по пути татарские крепостицы, заброшенные остроги, ставшие обычными юртами, старался объехать как можно дальше. Иногда это не удавалось, если слева был берег Иртыша, а справа заболоченная низменность, с шумом и грохотом, зажигая дымовые шашки, проносился мимо строений, юрт, загонов для скота и разбегающихся местных.
   Проселочная дорога, проложенная местными для сообщения между селами, проходила вдоль извилистого Иртыша, обходя болотистые омуты и не приближаясь к лесисто-болотистой местности, простирающейся на многие километры южнее Иртыша.
   Продвигался вдоль речушки Заимка, преодолел вброд речку Заимская. Дорога, более похожая на тропу, пролегала вдоль заболоченной березовой чащи леса, за которой находились топи, глубиной более двух метров, простиравшегося на многие километры, болота Барсучьего с бесчисленным количеством небольших озер.
   У будущего села Санникова вброд преодолел речку Кундуска, далее десятиметровую Альбяк, мимо Большого Куларовского озера у будущего села Куларово, ранее называлось Куларовская Слобода, татары по сей день называют его «Слуута».
   Слууту обошел по мелколесью обширного лесного массива и вскоре приблизился к реке Вагай.

   Через село Вагай проскочил сходу. Делать было нечего: слева река, справа тайга, кроме кедров, появились и сибирские пихты, — похожие на ели, только островерхие.
   Используя уже привычный маскарад вошел в воду реки Вагай и неторопливо преодолел более чем 300 метров водной глади, изрядно напугав здешнюю малышню, расположившуюся на берегу и по долине между речкой и озером Изюкское, мимо одноименного села, двинулся на восток.

Неожиданные сокровища
   Машина шла вдоль Иртыша мимо озера Дикое, как обычно, на автопилоте, вокруг все было спокойно, и он отправился на камбуз приготовить кофе. Сварив кофе, залил его в термос, вернулся в кабину и чуть было не выронил термос.
   Навстречу ему шел караван, да необычный. Впереди колоны из нескольких подвод и кареты шла сотня вооруженных всадников, как подсчитал компьютер, сзади тоже сотня, справа и слева тоже по сотне, и вокруг телег и кареты тоже столько же. В итоге выходило, что небольшой караван охраняло не менее полутысячи всадников. Все вооружены копьями, в кольчугах и панцирях, с луками, кривыми саблями, на головах широкополые шлемы.
   Встреча произошла неожиданно для обеих сторон, всадники остановились и замерли, как вкопанные.
   Обычно он, завидев впереди торговый караван или других передвигающихся навстречу или идущих в попутном направлении людей, старался, по возможности, обойти их стороной, чтобы не провоцировать.
   Нравы в те времена были простые. Если встречались впереди люди, то обычно происходил быстротечный встречный бой и побеждал тот, кто нападал первым, не давая возможности противной стороне надеть броню.
   В редких случаях он ехал прямо на караван, если не было возможности объехать, включая прожектора и сирены. Зачастую это срабатывало, встречные разбегались или падали ниц. Но было и по-другому.
   Как в этом случае. Вероятно, они сопровождали ценный груз или какую-то важную особу. К чему была такая охрана, движущаяся в полной боевой готовности, в броне с такими предосторожностями.
   На головах металлические наборные шлемы, внешне напоминали узкую часть яйца, увенчанную сверху небольшим конусом.
   Тело защищали кольчуги, под ними толстая стёганая поддёвка, металлические латы в виде наручей и поножей, вооружены мощным луком со стрелами, копьями. В ближнем бою оружием всадникам служили сабли со слабой кривизной клинка, удобной для нанесения сильного колющего удара, небольшие проушные топоры, имевшие узкое треугольное лезвие, обух с молоточком и длинную (до 70 сантиметров) рукоять.
   Тяжелые доспехи (кольчуги), в те времена, носили только богатые воины и знать. Как понял Анатолий, перед ним были непростые воины и необычный отряд.
   И как он умудрился создать такую ситуацию. А всего-то, нужно было поднять дрон и осмотреть впереди лежащую местность, не забывая, впрочем, контролировать местность по сторонам.
   Объезжать встреченных было поздно, к тому же слева протекала речка, справа тянулись овраги.
Пока он раздумывал командовавший всадниками военачальник начал действовать.
   Раздалась громкая команда и навстречу устремилась передовая сотня. С громкими криками и улюлюканьем они мчались к нему.
   К чести Анатолия, оружие у него всегда было в постоянной готовности к открытию огня. Резко повернул вездеход вправо, чтобы встретить противника огнем обеих башен.
   Первые очереди он положил перед нападавшими, но они, не впечатленные какими-то небольшими фонтанчиками земли, не обратили на это никакого внимания. А зря…
   Делать было нечего, допускать всадников невозможно, и он перенес прицел пулеметов выше. Стрельба велась, практически, в упор, падали кони, падали люди. Вокруг стоял дикий ор и тут стрелять стало не в кого. Передовая сотня закончилась.
   Но справа и слева заходили еще две сотни, и он решил открыть щадящий, по его мнению, огонь, чтобы не было лишних жертв. Пулеметы первой башни били по атакующим его справа, а пулеметы второй башни – по левым. Увидев, что всадники стали отворачивать, прекратил огонь, давая им уйти.
  Но, командовавший отрядом хан не успокоился и, по его команде, арьергардная сотня и сотня окружавшая доселе подводы, направилась в его сторону и обе стали набирать скорость. Во главе был тот самый говорливый военачальник.
   Пришлось утихомирить его воинственный пыл. Навсегда, заодно пройдясь огненной метлой и по всему каравану подвод. Дождавшись, когда атакующие, вернее те, кто остались живы, стали разворачивать коней, прекратил огонь.
   Немного выждал, подвел вездеход к подводам, одел кевларовый комбез с шлемом-сферой, подвесил на пояс Стечкина, взял в руки автомат, вышел наружу. Он решил проверить, что за груз они везли, что без колебаний бросались на него в самоубийственные атаки, несмотря ни на что. Даже видя безуспешную потерю первой сотни, военачальник посылал вперед все новые сотни.
   Подошел к первой подводе и сбросил наземь, лежащую сверху груза рогожу. Там находились мешки и сундуки. Открыв один сундук и развязав один мешок обнаружил в нем золотые монеты и золотую посуду. На остальных подводах груз был аналогичный. В карете находились двое мертвых вельмож, в расшитых золотом халатах, а рядом, на полу стояли два небольших сундучка. В одном оказались ограненные алмазы, изумруды и другие драгоценные камни, а в другом находились свитки каких-то документов.
   - Что с боя взято, то свято, - произнес Анатолий.
   Решил все забрать с собой. Предстояло перенести мешки с золотыми монетами и посудой, которых оказалось около тонны, не забыв и сундучки с драгоценными камнями и бумагами, с которыми решил ознакомится позднее.
   Переносить тонну золота, работа не из легких и тут он обратил внимание на лежащих людей. Оказалось, что не все были убиты и ранены. Нашлось с десяток вполне невредимых воинов в доспехах, но без оружия. Пинками и тычками подобранного копья он согнал их в кучу. При этом толках копьем, взятым в правую руку, а в левой держал снятый с предохранителя АПС (автоматический пистолет Стечкина). Патрон был в патроннике. И это его спасло.
   Заставив пленных собирать мешки и сундуки с подвод, он немного отвлекся, забирая сундучки с камнями и документами. Двое пленников, судя по одеждам, не рядовые воины, бросились на него, но их встретили очереди из Стечкина.
   Остальные носильщики, увидев, чем закончилось нападение, стали резвее носить мешки и складывать их возле задней стены третьего звена. Он, удостоверившись, что весь драгоценный груз перенесен к машине, жестами прогнал прочь пленных, предоставив им свободу. Убивать их не стал, они воины и выполняли приказ. Одно дело убивать врагов, желающих смерти ему и, другое дело, стрелять в безоружных людей.
   Дождавшись, когда пленники удалятся, он открыл заднюю дверь, опустил аппарель, вытащив ящик в виде саней, к которым был прикреплен трос и загрузив несколько мешков, включил пульт дистанционного управления по проводам. Сани поползли вверх, дождавшись, когда они поднимутся наверх и пройдут вперед, сам поднялся внутрь и сбросил мешки на пол прицепа. Затем взял и потянул за собой сани. Повторяя вышеперечисленные действия еще много раз, он загрузил все сокровища в третье звено вездехода.
   Не отвлекаясь ни на что другое, не обращая внимание на стоны и крики раненных и умирающих заскочил в кабину и дал газу. На душе было муторно. Что за время, что за нравы и, в тоже время, без этого не обойтись.
   Монеты и золотую посуду он решил переплавить в слитки, для сдачи клада нужно только золото в слитках. Найденную золотую посуду конфискуют, как ценные для государства изделия. Переплавлять решил в дороге, только вот необходимо было отъехать подальше, хотя бы на тысячу километров. Их ведь будут искать. А зарыть сокровища решил в том же месте, где спрятал, потом случайно найденный, клад на месте строительства его дома в Покровке на Кинбурнской косе, в одной из заранее подготовленных ям. Как чувствовал, что пригодятся. А может не чувствовал, а знал.
   Чью казну он захватил, разберется после, а пока нужно убираться отсюда побыстрее.

   Появляющиеся по обеим сторонам озера, один за другим уходили назад: Дикое, Петраковское, Барташовка озеро и река, речка Тынья, Ренчик, озеро Башкурдинское, Большие Карасуллы, река Саргуска, озеро Мангулинск, Черное.
   Приблизился к Тебендинский острогу, стоящему на левом берегу Иртыша и по укреплениям, был похож на Курдакский острог.
   Крепость построена в виде четырехугольника, состоящего из вбитых в землю высоких кольев, связанных поперечными бревнами. Предназначенна для защиты от набегов киргизов (казахов). В крепости находилась мечеть, дома, окружена земляным валом и глубоким рвом, наполненном водой.
   Анатолий штурмовать острог не собирался и благополучно обошел его стороной. Поднятый в воздух дрон подтвердил, что никакого беспокойства его проход не вызвал: не заметили или разведчики не успели сообщить своим вождям о его приближении и ажиотаж в крепости начнется позже, после его проезда. Но это его уже будет интересовать мало.

   Похожий на предыдущие крепости Ишимский острог в устье Ишима находился на левом берегу Иртыша.
Выше устья Ишима на левом берегу Иртыша были крепости Tau-kalla и Куллары.

   Среди татарских юрт выше Кулларов (т.е. устье р. Туй и выше по Иртышу) вообще не было укрепленных пунктов. Вероятно, их жителям не было нужды обороняться от кого-либо. Таким образом, в этом районе по-настоящему важным пунктом был район устья р. Ишим.

   За Тебендой Анатолий переправился через Ахтырку и вскоре перед ним предстало место будущего Усть-Ишима.

Усть-Ишим
   Приблизился к будущему Усть-Ишиму. В данный момент там находилось татарское поселение (юрты), состоящее из нескольких строений типа круглых юрт.

   В XVI веке на месте современного Усть-Ишима располагались земли, входившие в состав Сибирского ханства, населенные сибирскими татарами. Это была пограничная территория, где кочевали или проживали подданные хана Кучума, на ней располагались местные татарские поселения (юрты), зависимые от сибирских ханов.
Земли вдоль реки Иртыш использовались для охоты и рыболовства.
   В конце XVI века (после 1582 года) началось присоединение этих земель к Русскому государству.
   Сам Усть-Ишимский острог был построен на левом берегу Иртыша значительно позже, в 1631 году, для защиты от калмыков.
   Сообщение между Усть-Ишимом и Тарой в XVI веке осуществлялось преимущественно по реке Иртыш, которая служила главной транспортной артерией Сибирского ханства. В зимнее время использовались санные пути по льду, а в летнее — лодки и обласа. Позже, с приходом русских, развивались просёлочные дороги вдоль русла, соединяющие населенные пункты.
   Существовали просёлочные дороги и тропы, проложенные местными татарами вдоль реки, которые позже стали основой для русских дорог.
Путь проходил через труднопроходимую тайгу, заболоченные участки и пойму реки.

   Татарское поселение на месте будущего Усть-Ишима обходил много западнее и переправился через впадающую в Иртыш 130 метровую реку Ишим, придерживаясь пути будущего Сибирского тракта.
   До конечной цели путешествия от Усть-Ишима (Омская область) и Иркутском, по пути будущего Сибирского тракта приблизительно составляет около 2500 км по автодорогам и приблизительно 1350 км по прямой (по воздуху).
   Мимо озера Эбаргуль и одноименного села вьючная тропа повернула на юго-восток и вдоль извилистого русла Иртыша повела на Тару. В Большие Уки, через которую будет проходить Сибирский тракт Анатолий не заходить. Это решение экономило время и сокращало много километров. В 16 веке что там, что там, дорога была одинаковая, а именно была никакая.

   Татарское село Эбаргуль на Иртыше. Когда-то оно было на другом берегу, но началось колхозное строительство, и его перебросили через реку, а на его месте остались развалины той, настоящей татарской культуры…
   Здесь новая жизнь – там старая. А между ними течет река.

Кипколлар
(Кипо-Кулары)
   Обходя будущее село Ильчебага, ниже его переправился через мелкую речку, без названия, вброд и затем сорокаметровую речку Кип около татарского поселения Кипо-Кулары.

   На месте современного села Кипо-Кулары в XVI веке и ранее располагалось древнее татарское поселение, которое в археологии известно, как памятник Кипо-Кулары.
   На этом месте обнаружены поселение и могильник, датируемые временем до и во время начала освоения Сибири русскими. Исследования выявили остатки жилищ, фрагменты керамики и кости животных, что свидетельствует о развитой культуре местного населения.
   В XVI веке эта территория входила в состав Сибирского ханства (Сибирского юрта) и была заселена сибирскими татарами. Само название «Кулары» имеет тюркские корни и связано с историческим расселением татарских родов в Тарском уезде.
   Поселение Кипо-Кулары находилось на стратегическом пути вверх по Иртышу — в междуречье Ишима и Оши, на подступах к землям будущей Тары.
   В более поздних источниках населенный пункт фигурирует как деревня Большая Куларская. На сибирско-татарском языке его историческое название — ;йре или Кипколлар.

   После Кипколлар продолжил движение вдоль змееподобного Иртыша с одной стороны и заболоченной местности, с многочисленными речушками, ручьями и озерами с другой: озеро Улукуль, Секстоло, Рахтово. После будущего села Тевриз, в данный момент не имеющего постоянного поселения, далеко за ним переправился через речку с таким же названием.

   Населенный пункт назван по гидрониму Тевриз, что в переводе с языка хантов означает «тёмная вода» («тай» — тёмная, «ис» — вода).

   Пришлось помучаться. Сама река шириной 5-10 метров, но ее крутые берега заставили погонять дрон, пока не был найден приемлемый спуск-подъем.

   Миновал озеро Тека слева и озеро Артево справа от караванной тропы, озеро Утичье, Аевское.
   Позади, на правом берегу Иртыша, осталась татарская деревня Ташетканы, место стоянки отряда Ермака, с деревянной мечетью уже стоявшей в 16 веке, деревню Бакшеево у озера Яниртыш.
   На месте будущей деревни Тайчи Анатолий увидел только густой лес. Сами тайчинцы до сих пор называют свою деревню по-своему «Туйчэ».
   Небольшие речки и озера, пойменные луга следовали один за другим.
   Перед будущей деревней Пушкарево преодолел стометровую реку Большой Аёв.
   Миновал еще не существующее Знаменское, не опасаясь встречи с аборигенами. В XVI веке на этом месте существовала дикая природа (таежные леса и пойменные луга Иртыша), по которым проходили кочевья местных народов.
   Через полсотни километров, миновав озеро Узюк, преодолев вброд несколько мелких ручьев, по петляющей дороге, вернее ее подобию, более похожей на гужевую тропу, Анатолий достиг будущего татарского городка Ялом.

   От Тобольска до Тары 550 км.