Столик у окна

В конце ноября днём темно почти так же, как ночью. Свет в кафе включили ещё до четырёх. На улице шёл мокрый снег, машины ехали медленно, люди проходили мимо окон, втянув головы в воротники.

Он пришёл ровно в пять.

– Добрый вечер, – сказала официантка Нина.

– Добрый вечер.

– Как обычно?

– Да, пожалуйста.

Она включила лампу на подоконнике у его столика и пошла за чайником.

Новенький официант Лёша стоял у стойки и скручивал накрахмаленные салфетки в красивые пирамидки.

– Опять наш странный четверговый, – сказал он тихо.

Семён Ильич, пожилой бармен, посмотрел на него.

– Работай.

– Я работаю.

– Тогда работай молча.

Лёша пожал плечами.

– Да что я сказал?

– Ничего хорошего.

Лёша хотел ответить, но Нина вернулась с чайником, и он промолчал.

Мужчина снял пальто и повесил его на спинку соседнего стула. Пальто было мокрое на плечах. Шарф он сложил не так аккуратно, как обычно. Нина это заметила, когда ставила перед ним чашку.

– Снег противный, – сказала она.

– Да. Мокрый.

– Омлет ещё делают. Вам омлет?

– Да. Спасибо.

Она забрала меню, хотя он его не открывал.

Он ел медленно. Так он ел всегда. Но в тот вечер медленнее. Чайник долго оставался наполовину полным. Когда Нина принесла пирог, он сказал спасибо и некоторое время не брал вилку.

– Пирог сегодня нормальный, – сказала она.

– Да?

– Я пробовала край. Нормальный.

– Тогда хорошо.

Он съел сначала середину. Потом край. Так ела его жена, сказал однажды Семён Ильич. Нина тогда ещё спросила, откуда он знает.

– Помню, – сказал он.

– Давно было?

– Очень.

– Они сюда вместе ходили?

– Ходили.

– Часто?

– Сначала часто. Потом реже.

– А потом?

– Потом не ходили.

Больше она тогда не спрашивала.

В половине седьмого из кухни вышел повар и сказал, что в подвале прорвало трубу.

– Надо закрываться, – сказал он. – Воду перекроют.

– Сейчас? – спросила Нина.

– Скоро.

Семён Ильич посмотрел в зал.

– Там только один.

– Я скажу, – сказала Нина.

Она подошла к столику у окна.

– Извините. У нас авария с водой. Мы сегодня раньше закроемся.

Мужчина сразу посмотрел на часы.

– Сейчас расплачусь, – сказал он.

– Не спешите. Минут двадцать есть.

– Нет, я понимаю. Вам закрываться.

– Мы можем не сразу закрывать зал, – сказала она. – Всё равно воду перекроют только через двадцать минут.

– Не надо.

– Это не для вас. Нам ещё кассу свести.

Он посмотрел на неё внимательнее. Впервые за всё время, может быть.

– Тогда я не буду мешать.

– Вы и не мешаете.

Он убрал бумажник.

Нина вернулась к стойке.

– Кассу свести? – спросил Лёша шёпотом. – Мы её за три минуты сведём.

– Значит, будешь сводить двадцать, – сказал Семён Ильич.

– Чего?

Семён Ильич положил ему на плечо руку. Не тяжело.

– Своди, Лёша.

Лёша открыл кассовый ящик, посмотрел на него так, будто впервые видел деньги.

– Я не умею двадцать минут.

– Научишься.

– Нина, ты ему ещё свечи поставь, – сказал Лёша. – Будет ужин при свечах.

– Свечи ставят, когда двое, – ответила она, не оборачиваясь. – Когда один, достаточно электричества.

Семён Ильич тихо засмеялся.

– Запиши, Лёша. Иногда женщины говорят вещи, которые пригодятся позже.

Через двадцать минут мужчина достал бумажник, положил деньги и чаевые. Всё ровно, как всегда.

– Может вам пирог завернуть? – спросила Нина.

– Нет, спасибо.

Он начал надевать пальто. Потом остановился, потому что не мог сразу попасть рукой в рукав. Нина сделала вид, что не смотрит.

– Вы, наверное, рядом живёте? – спросила она.

– Да. Недалеко.

– Тогда быстро дойдёте. Погода ужасная.

– Я не спешу. Дома всё равно никого нет, – сказал он.

Сказал тихо, без жалобы. Скорее объяснил, почему не торопится. Может быть, даже самому себе.

Лёша подошёл к Семёну Ильичу.

– Это правда его жена здесь с ним раньше была?

– Правда.

– Она умерла?

– Наверное. Я не спрашивал.

– А он сюда из-за неё теперь ходит?

Семён Ильич пожал плечами.

– Может, и из-за неё.

– А может?

– Может, просто дома по четвергам скучно сидеть.

Лёша кивнул. На этот раз без усмешки.

– Понятно.

– Вот и хорошо.

Лёша подошёл к окну. Мужчина шёл медленно. Снег падал в свете фонаря и сразу становился водой на тротуаре.

– Он правда недалеко живёт? – спросил Лёша.

– Не знаю, – сказала Нина.

– Просто идёт, как будто далеко.

Никто не ответил.

Они закрыли кассу, выключили кофемашину, проверили дверь на кухню. Нина убрала чашку и тарелку с его стола. Крошку смахнула ладонью в салфетку.

– Лампу выключить? – спросил Лёша.

Нина посмотрела на столик у окна.

– Подожди.

Она выключила верхний свет. В кафе стало темнее, но лампа ещё горела. Белый абажур светился ровно и спокойно.

– Что, так оставим? – спросил Лёша.

– На минуту.

– Зачем?

– Просто.

Лёша кивнул.

– Ладно.

Они постояли у стойки, уже в пальто. За окном шёл снег. В стекле отражались пустые столы, стойка и лампа у окна.

Через минуту Нина подошла и выключила её.