Несгораемый саван прогресса

Несгораемый саван прогресса

(Очерк цикла «Отражения» по мотивам статьи в «Правительственном Вестнике» № 19 от 25 января 1900 года)

Андрей Меньщиков


«Всё — яд, и ничто не лишено ядовитости; одна лишь доза делает яд незаметным». Прогуливаясь по анфиладам исторической памяти, мы часто ищем в прошлом абсолютные истины, но натыкаемся на нечто куда более поучительное — на невинные, опьяняющие заблуждения человеческого разума. Перед нами пожелтевшие страницы «Правительственного Вестника» № 19 от 25 января 1900 года. Этот номер — удивительный моментальный снимок цивилизации, замершей на пороге грозного двадцатого столетия. Среди официальных указов и перепечаток из ведущих научно-технических изданий здесь примостилась небольшая заметка, посвященная асбесту — или, как его тогда поэтично и ласково называли в России, «горному льну». Текст дышит искренним, почти детским восторгом. Мир рубежа веков, уставший от опустошительных городских пожаров, искренне верил, что наконец-то нашёл свою идеальную несгораемую броню.

С каким упоением авторы вестника перечисляют чудеса превращения «твердого камня» в тончайшую ткань! Из одного килограмма горной породы мастера умудрялись вытягивать до десяти километров тончайшей пряжи. Из асбеста делали всё: кровельные листы, изолирующие шнуры для паровых машин, огнеупорные театральные кулисы и занавеси, призванные защитить зрителей от беспощадного пламени рампы. Более того, главная газета империи с трогательной бытовой заботой рекомендует использовать «асбестовые тряпки» домашней прислуге — чтобы кухарки не обжигали руки, вынимая из печей горячие горшки и утюги. Асбестовая одежда на металлургических заводах объявляется признаком «лучших и передовых фабрик». Камень, который можно ткать, казался современникам Пастера и Менделеева чистым благом, триумфом человеческого гения над первобытным страхом перед огнём.

Однако, вглядываясь в это историческое зеркало сегодня, мы испытываем не восторг, а глухую, леденящую тревогу. Нам, знающим финал этой технологической драмы, открывается зловещая ирония судьбы. Спасительный «горный лен», презентованный на страницах официального органа власти в январе 1900 года, оказался одним из самых коварных и смертоносных капканов, которые человечество расставило само себе в погоне за безопасностью.

Сто лет назад никто не подозревал, что уникальная волокнистая структура асбеста — его главное технологическое достоинство — является его же проклятием. При малейшем истирании, будь то кухонная прихватка, театральный занавес или потолочная плита, минерал распадается на микроскопические, невидимые глазу игольчатые волокна. Попадая в дыхательные пути человека, эти каменные стрелы врезаются в ткань лёгких. Организм не способен их растворить или вывести. В полной тишине, безболезненно, молекула за молекулой, асбест десятилетиями точит человеческое тело изнутри, вызывая неизлечимый асбестоз и мезотелиому — агрессивный рак лёгких. Те, кто укрывался асбестовым щитом от огня, добровольно облачались в медленный, несгораемый саван.

Это отражение бьёт без промаха в наш сегодняшний день. Конец XX и начало XXI века ознаменовались беспрецедентной «асбестовой паникой» и масштабными судебными процессами. В ЕС и многих странах мира этот минерал предан анафеме и полностью запрещен, а из бюджетов тратятся триллионы долларов на то, чтобы бережно, в скафандрах химической защиты, извлечь остатки «прогресса девятнадцатого века» из стен старых школ, больниц и жилых домов. Но трагедия в том, что глобальный капитал и сегодня пытается балансировать на грани между выгодой и человеческой жизнью. Мир раскололся: пока одни страны демонтируют асбестовую обшивку, другие продолжают добывать и экспортировать хризотиловый асбест миллионами тонн, утверждая, что при «контролируемом использовании» он безопасен.

Но главное «отражение» этой старой статьи гораздо глубже медицинской хроники. Оно — о нашей вечной цивилизационной слепоте. Асбестовая история — это классический архетип того, как человечество раз за разом наступает на одни и те же технологические грабли. Сегодня мы смотрим на наивных докторов и инженеров девятнадцатого столетия свысока. Но разве мы сами прямо сейчас не поступаем точно так же?

Оглянитесь вокруг. Мы с тем же самым неофитским восторгом заполнили планету пластиком, который теперь находят в крови новорождённых младенцев и на дне Марианской впадины. Мы без оглядки внедряем нанотехнологии, влияние микрочастиц которых на генетический код человека будет понятно лишь к концу XXI века. Мы окутываем города невидимым смогом электромагнитных полей и беспроводных сетей, уверяя себя, что они абсолютно безвредны, ведь «цена изделий не высока», а комфорт — очевиден.

Разворачивая хрупкий лист старого «Правительственного Вестника», мы учимся мудрой терапевтической тревоге. Газета напоминает нам, что сегодняшнее «абсолютное благо», рекламируемое передовыми корпорациями, через сто лет может оказаться на скамье подсудимых истории. Каждое поколение ткёт свой собственный «несгораемый занавес», надеясь защититься от сиюминутных угроз, и слишком поздно замечает, что этот занавес начинает душить своего создателя. И стоя перед зеркалом времени, перебирая строки об «удобоприменяемом горном льне», мы должны задать себе один неудобный вопрос: какая из наших сегодняшних великих технологических побед завтра обернётся нашей самой горькой и непоправимой ошибкой?

Текст статьи:

Асбест, или горный лен, имеет в промышленности весьма важное значение.
Асбест находится преимущественно в Канаде, но встречается также и в Сибири.
Из твердого камня приготовляются волокна в сыром виде, которые идут для изготовления бумаги, картона, асбестовой пряжи и ткани и даже для ниток, где нужны чистые пряжи.
Из растолченных и размолотых нитей выделывают тонкую бумагу в бесконечных отрезах.
Из растолченных волокон в сыром виде получают волокна для прядения, и пряжа может быть изготовлена тонкою в 10.000 метр. в 1 килограмме; из волокон изготовляют также нитки, сращивают их и скручивают в общие.
Бумага асбестовая идет на выделку обоев, пряжу для изготовления тканей, для отделки разнокалиберных предметов, на настилки для упаковок, на изолирующие шнуры в паровых машинах, в паропроводах и проч.
В особенности асбестовая ткань пригодна для театральных декораций, занавесей, кулис, огнеупорных лестниц и т. д.
Асбестовый порошок употребляют для изолирования деревянных и железных частей построек, к дереву прибивают его гвоздями, а железные балки и столбы обкладывают картоном и затем штукатурят известью или цементом и покрывают сверху листовым металлическим железом.
Асбест в листах выделывается величиною 25 ; 60 сантиметров и употребляется для покрытия крыш, причем укладывается английским способом.
Затем, асбест идет наподобие краски, он придает дереву наибольшую степень огнеупорности, образуя на окрашенном предмете род глазури.
Асбестовую ткань употребляют на выделку одежды, перчаток, обуви, надеваемых рабочими на литейных, сушильных заводах и др. для предохранения от металлической бумаги (прим.:стружки) и искр.
Такая одежда введена на больших и лучших фабриках и металлургических заводах.
Такая же одежда пригодна и для пожарной службы.
Домашние прислуги употребляют асбестовую тряпку для предохранения от ожогов рук при вынимании горячих горшков и утюгов.
Цена асбестовых изделий не высока.
Легкий удельный вес делает асбест весьма удобоприменяемым («Журн. Техн. Произв. и Торговли»).