Глава 50. Возмездие

После смерти отца память о нем мучительно преследовала сына; он чувствовал таинственную необходимость написать о судьбе этого "печального демона". Поэма была задумана в  1910 году и в главных чертах набросана в 1911 году. О плане поэмы мы узнаем из блоковского предисловия к ней: "Поэма должна была состоять из пролога, трех больших глав и эпилога. Каждая глава обрамлена описанием событий мирового значения: они составляют ее фон". Этот первоначальный план был осуществлен только отчасти: пролог и первая глава написаны целиком, вторая глава набросана, третья не закончена. 3 января 1911 года автор сообщает матери: "Вчера я дописал (почти) поэму, которую давно пишу и хочу посвятить Ангелине". Но к концу месяца поэма подрастает. "Пишу поэму каждый день по маленькой главе. Доволен ею" (письмо от 30 января).

24 февраля в "Записной книжке" он набрасывает характеристику главного героя:
"У моего героя не было событий в жизни. Он жил с родными тихой жизнью в победоносцевском периоде. С детства он молчал, и все сильнее в нем накоплялось волнение, беспокойное и неопределенное. Между тем близилась Цусима и кровавая заря 9 января. Он ко всему относился, как поэт, был мистиком, в окружающей тревоге видел предвестие конца мира. Все разрастающиеся события были для него только образами развертывающегося хаоса.
Скоро волнение его нашло себе русло: он попал в общество людей, у которых не сходили с языка слова "революция", "мятеж", "анархия", "безумие". Здесь были красивые женщины "с вечно смятой розой на груди", - с приподнятой головой и приоткрытыми губами. Вино лилось рекой. Каждый "безумствовал", каждый хотел разрушить семью, домашний очаг, - свой вместе с чужим. Герой мой с головой ушел в эту сумасшедшую игру, в то неопределенно-бурное миросозерцание, которое смеялось над всем, полагая, что все понимает. Однажды, с совершенно пустой головой, легкий, беспечный, но уже с таящимся в душе протестом против своего бесцельного и губительного существования взбежал он на лестницу своего дома. На столе лежало два письма. Одно - надушенное, безграмотное и страстное... Потом он распечатал второе. Здесь его извещали кратко, что отец находится при смерти, в Варшавской больнице. Оставив все, он бросился в Варшаву. Одиночество в вагоне. Жандармы, рельсы, фонари. Первые впечатления Варшавы".

Работа над поэмой "Возмездие" подвигалась медленно. Поэт, то бросал ее с отвращением, то снова возвращался к ней. В "Дневнике" - следы сомнений и колебаний. 25 октября он записывает: "Вихрь мыслей, сомнений - во всем и в себе, в своих силах, наплывающие образы из невоплощающейся поэмы. Если бы уметь помолиться о форме..." 3 декабря: "Мама дала мне совет - окончить поэму тем, что "сына" поднимают на штыки на баррикаде. План 4 части - выясняется. 1 ч. "Демон"..., 2-ая - Детство, 3-ья - Смерть отца, 4-ая - Война и революция; гибель сына".

5 декабря Блок с благодарностью пишет матери: "Твои соображения о баррикаде меня до сих пор поддерживают в хорошем настроении относительно поэмы. Кажется, план готов, и вот-вот начну писать". Наконец, последняя заметка о поэме в "Дневнике" (27 декабря): "... продолжаю вчерашнее. Лампадка у образа горит - моя совесть... Отец мой - наследник (Лермонтова, Грибоедова), Чацкого, конечно. Он демонски изобразил это в своей незаурядной классификации наук: есть сияющие вершины (истина, красота и добро), но вы, люди, - свиньи... Все это в несчастной оболочке А.Л. Блока, весьма грешной, похотливой".

Странно услышать это от сына, который, как известно, далеко не отличался строгостью нравов, у которого, по собственному признанию, было множество женщин, среди которых преобладали проститути из борделей. Правда, описывал Блок свои похождения поэтически: "пробежало то самое, чего я ждал и что я часто вызываю у женщин: воспоминание, бремя томлений. Приближение страсти, связанность (обручальное кольцо). Она очень устала от этого душевного движения. Я распахнул перед ней дверь, и она побежала в серую ночь". Возможно, это несправедливое суждение объяснялось тем, что оно было высказано в письме к матери, которая, как и все семейство Бекетовых, ненавидела его отца.

Блок планировал посвятить эту поэму Александру Львовичу и ее первоначальное название было "Отец" или же "Варшавская поэма". Эту поэму он пишет в стихотворном ритме "ямб". "Вся поэма, - пишет автор, - должна сопровождаться определенным лейтмотивом "возмездия": этот лейтмотив есть мазурка... В первой главе этот танец легко доносится из окна какой-то петербургской квартиры - глухие 70-е годы; во второй главе танец гремит на балу, смешиваясь со звоном офицерских шпор, подобный пене шампанского fin de siиcle (конец цикла, фр. П.Р.), знаменитой veuve Cliquot (вдова Клико, фр. П.Р.); еще более глухие - цыганские, апухтинские годы; наконец, в третьей главе мазурка разгулялась, она звенит в снежной вьюге, проносящейся над ночной Варшавой, над занесенными снегом польскими клеверными полями. В ней явственно слышится уже голос Возмездия".

Хотя вначале Блок думал написать поэму о судьбе отца, но постепенно он отходит от этого замысла и изображает семейную историю "в виде Rougon-Macquart'oв в малом масштабе. Rougon-Macquart- это собирательное название 20 романов французского писателя Эмиля Золя, в которых он описал историю одной семьи.

О реакции поэта на смерть отца в первой редакции "Возмездия" сказано исповедально-откровенно, от лица лирического героя:
Да. Я любил отца в те дни
Впервой и, может быть, в последний…

Смерть как источник краткосрочной сыновней любви — это оригинально и, с точки зрения традиционной морали, странно. Ущербность своего чувства Блок осознавал и, видимо, внутренне переживал из-за этого. Отсюда его попытка объясниться в письме к ученику и биографу Александра Львовича Е.Спекторскому. Поэт называет "Возмездие" апологией отца, берёт это слово в кавычки и далее поясняет: "... которая, увы, покажется кому-нибудь осуждением (без этого не обойтись), но будет для меня апологией". Греческое apolog;a - означает защита, оправдание и даже  неумеренное восхваление кого-либо. Но, читая поэму, понимаешь, что в ходе ее написания поэт совершенно отклонился от задуманного.

Новое название "Возмездие" Блок поясняет так: "Род, испытавший на себе возмездие истории, среды, эпохи, начинает в свою очередь творить возмездие". "Путем катастроф и падений, - продолжает автор, - мои Rougon-Macquart'ы постепенно освобождаются от русско-дворянского "education sentimentale" (сентиментального воспитания, П.Р.), "уголь превращается в алмаз, Россия в новую Америку"".

Однако поэма так и осталась незаконченной и замысел о "последнем первенце", начинающем творить возмездие, не воплотился.

Первая глава начинается строками:

Век девятнадцатый, железный,
Воистину жестокий век!
Тобою в мрак ночной, беззвездный
Беспечный брошен человек...
С тобой пришли чуме на смену
Неврастения, скука, сплин
Век расшибанья лбов о стену
Экономических доктрин..

А за ним следует век двадцатый:
Двадцатый век... Еще бездомней,
Еще страшнее жизни мгла
(Еще чернее и огромней
Тень люциферова крыла)..
И отвращение от жизни,
И к ней безумная любовь,
И страсть и ненависть к отчизне...
И черная, земная кровь
Сулит нам, раздувая вены,
Все разрушая рубежи,
Неслыханные перемены,
Невиданные мятежи...

И здесь Блок с большим сочувствием изображает встречу революционеров-народовольцев:

И гость к ребенку в черном платье
Идет, минуя остальных...
Он смотрит долго и любовно,
И крепко руку жмет не раз,
И молвит: "Поздравляю вас
С побегом Соня... Софья Львовна!
Опять на смертную борьбу!"

"Ребенок"- это Софья Перовская, которой в 1878 году удалось скрыться от жандармов. Через 3 года она с подельниками бросят бомбу в царя-освободителя Александра II, которому буквально разорвет ноги, и он через короткое время скончается. Симпатии поэта здесь ясно высказаны, понятно на какой стороне баррикады он находился. Совсем не на той стороне, на которой стоял его отец, выступающий "за православие, самодержавие и народность", а на стороне разрушителей государства - революционеров-террористов.

Далее описывает Блок семью своего деда А. Бекетова:
В те дни под петербургским небом
Живет дворянская семья.
Дворяне- все родня друг другу
И приучили их века
Глядеть в лицо другому кругу
Всегда немного свысока.
Но власть тихонько ускользала
Из их изящных белых рук,
И записались в либералы
Честнейшие из царских слуг.
   
В этой семье Бекетовых растут три дочки. Старшая выходит замуж за "вихрастого идеального малого", решающего "проклятые вопросы" и спорящего о социализме и коммуне. Женившись, революционер сменяет косоворотку на манишку и поступает на государственную службу.

Судьба младшей дочери (матери поэта) - иная; она принадлежит к породе людей "с обреченными глазами"; в жизнь ее входит "демон с тяжелым пламенем печали" в очах (будущий отец поэта). Блок представляет его читателю на фоне блестящего литературно-политического салона Ольги Вревской (Анны Павловны Философовой):

Средь пожилых людей и чинных,
Среди зеленых и невинных-
В салоне Вревской был как свой
Один ученый молодой...
Раз (он гостиной проходил)
Его заметил Достоевский.
"Кто сей красавец?- он спросил
Негромко, наклонившись к Вревской:-
Похож на Байрона".-Словцо
Крылатое все подхватили
И все на новое лицо
Свое внимание обратили. 

Русский Байрон с "мятежным пылом нечеловеческих стремлений", Александр Львович, женится на младшей дочери Бекетовых и, блестяще защитив диссертацию, увозит молодую жену в Варшаву. Проходит два года:

Тоска! От дочки вести скудны...
Вдруг - возвращается она...
Что с ней? Как стан прозрачный тонок:
Худа, измучена, бледна,
И на руках лежит ребенок.

Автор несколько искажает действительность: он родился не в Варшаве, а в Петербурге, через несколько месяцев после возвращения Александры Андреевны к родителям.

Подобно первой главе, вторая глава тоже начинается "описанием событий мирового значения". В классически-строгих и величественных стихах описывает поэт Россию, уснувшую под властью "колдуна" Победоносцева. В том же негативном ключе изображает он императора-миротворца Александра III:
Городовые на панели
Сгоняли публику... "Ура"
Заводит кто-то голосистый,
И царь,- огромный, водянистый-
С семейством едет со двора...
 
По замыслу автора эта торжественно-мрачная интродукция должна была предшествовать повести о детстве и юности "сына". От нее сохранились только наброски. Ребенка привозят в Шахматово: звенящая дверь балкона, липы, сирень и синий купол неба...

Наброски обрываются на рассказе о первой встрече юноши с "розовой девушкой", засыпанной лепестками яблонь, - будущей женой поэта.

"В третьей главе, - пишет Блок в предисловии, - описано, как кончил жизнь отец, что сталось с бывшим блестящим "демоном", в какую бездну упал этот яркий когда-то человек. Действие поэмы переносится из русской столицы, где оно до сих пор развивалось, в Варшаву - кажущуюся поэту сначала "задворками России". а потом призванную, по-видимому, играть некую мессианическую роль. Тут, над свежей могилой отца, заканчивается развитие и жизненный путь сына, который уступает место собственному отпрыску, третьему звену все того же высоко взлетающего и низко падающего рода".

"Тема отца" - главная тема "Возмездия". Судьба мятежного Байрона, превратившегося в жалкого Гарпагона, - судьба русского романтика. Блок говорил, что после смерти отца он его полюбил. Однако, читая поэму, в это верится с трудом!
Известно, что по своим взглядам и устремлениям были отец и сын диаметрально противоположными людьми. Если отец был патриотом и последовательным сторонником "православия, самодержавия и народности", то сын выступал за мятеж, свержение существующего строя, ну а потом... Он и сам не знал, что будет потом, время покажет.. Отец был глубоко верующим человеком и умер со словами: "Прославим господа!" Сын же был атеистом и безбожником.

Когда Александр Львович умер, то даже либеральные, революционные варшавские газеты писали о нем с большим уважением. Они отмечали, что хоть и был А.Л. Блок их противником, но своей стойкостью и неизменностью взглядов он вызывал у всех огромное уважение. Ему верили даже больше, чем некоторым из своих сторонников, которые нередко вели себя как политический флюгер.

***
Но выкрики о возмездии, звучащие в метельную ночь над порабощенной Варшавой, - случайное и художественно неоправданное воплощение личной тревоги поэта. Покойный отец его был не польским патриотом, а русским чиновником, и смерть его в Варшаве ничем не была связана с трагической судьбой Польши. Поэту был нужен мировой резонанс, усиливающий звучание его голоса. "Польская тема" сообщает его стиху высокое напряжение.

Уже часы по бездорожью
По снежному скитался он
Без сил, без отдыха, без цели...
Теперь уж некому помочь!
Теперь он в самом сердце ночи!
О, горек взор твой, ночи тьма,
И сердце каменное глухо.

Поэт останавливается у решетки Саксонского сада и прислоняется к ней головой. И вдруг

Простая девушка пред ним.
- Как называть тебя? - Мария.
- Откуда родом ты? - С Карпат.

Следует несколько набросков в прозе и стихах.

- "Мне жить надоело. - Я тебя не оставлю. Ты умрешь со мной. Ты одинок? - Да, одинок... - Я зарою тебя там, где никто не узнает, и поставлю крест, а весной над тобой расцветет клевер.

Она с улыбкой открывает
Ему объятия свои...
И все, что было, отступает
И исчезает в забытьи.

И он умирает в ее объятиях. Все неясные порывы, невоплощенные мысли, воля к подвигу, не совершенному, растворяются на груди этой женщины".

***
В 1913 году Блок набрасывает новый план поэмы-- не в трех, а в четырех главах. "Глава 3. Приезд в Варшаву. Смерть отца. Тоска, мороз, ночь. Вторая мазурка. "Ее" появление. Зачат сын. Глава 4. Возвращение в Петербург. Красные зори, черные ночи. Гибель его (уже неудачливый). Баррикада. Эпилог. Третья мазурка. Где-то в бедной комнате, в каком-то городе растет мальчик. Два лейтмотива: один - жизнь идет, как пехота, безнадежно. Другой - мазурка". Конец жизни сына так и остался неясным поэту. То он умирает в объятиях польской девушки, то его убивают на баррикаде. Вскоре план поэмы в четырех главах отпадает - и в предисловии, написанном в 1919 году, - о четвертой главе уже не упоминается. Содержание эпилога излагается автором в следующих словах: "В эпилоге должен быть изображен младенец, которого держит и баюкает на коленях простая мать, затерянная где-то в широких польских клеверных полях, никому неведомая и сама ни о чем не ведающая. Но она баюкает и кормит грудью сына, и сын растет: он начинает уже играть, он начинает повторять по складам вслед за матерью: "И я пойду навстречу солдатам... И я брошусь на их штыки... И за тебя, моя свобода, взойду на черный эшафот"".