Одолень-трава ч. 29 Старое капище

Всю ночь я ощущал, как мой амулет то теплеет, то остывает, словно чувствует кого-то, кто ходит неподалеку, то приближаясь, то удаляясь. Опасности не чувствовал, поэтому особых мер, помимо стандартных оберегов, не применял. Девушки спали, а мы с Ильдаром караулили поочередно. Утром, быстро позавтракав, двинулись в путь, стараясь по мере возможности скрывать свои следы.

Спустя пару часов Ильдар, ехавший впереди, первым заметил следы на тропе: круги из пепла, утыканные перьями колышки. Он остановился, нахмурился, потрогал один колышек кончиком меча.

— Что-то нечисто, — пробормотал он. — Какой-то обряд. И свежий.

— Тёмный след, — тихо сказал я, проведя рукой над кругом. Воздух дрогнул, будто натянутая струна.

— Кто-то нащупывает наш путь. Может, Азим?

— Вряд ли он отошел от удара, но вот его слуги или приспешники… — добавила Айгуль. — Гонг… он звучит иначе.

Уж и не знаю откуда, но Айше перед самым отправлением передала Айгуль точную копию своего гонга в виде замысловатого бронзового лепестка.

Айгуль достала гонг, провела пальцем по поверхности. Инструмент отозвался тихим гулом — не звонким, как обычно, а глухим, сдавленным, будто кто-то зажал его в ладони.

— Нам нельзя здесь задерживаться, — сказала она. — Но и идти вперёд…

— Идти вперёд, — перебил я. — У нас нет другого пути. Держимся вместе, смотрим внимательно. Оружие и обереги — наготове.

Мы двинулись дальше, и вскоре лес вокруг изменился. Стало больше голых деревьев, стоявших без листвы, хотя ещё не все должны были сбросить крону. Ветви многих из них искривились, словно в муке, кора покрылась бурыми пятнами. Тишина становилась осязаемой — такой плотной, что казалось, её можно потрогать. Ни зверей, ни птиц, ни даже насекомых. Довершая мрачный облик, по земле начал стелиться белый и пушистый, словно вата, туман.

Обереги грелись и настороженно дрожали на наших шеях. Гонг Айгуль издал глухой звук, когда она слегка коснулась его пальцем, — словно инструмент был завёрнут в войлок.

— Мёртвый лес, — прошептал Ильдар. — Я слышал о нём. Мы шли с караваном, и один старик из местных рассказывал о нём. Говорил, тут всё искажается: и сила, и энергия, даже духи не живут — они умирают. Или превращаются во что-то иное.

— Внезапно я резко почувствовал отток силы, схватился за луку седла, чтобы не упасть. Голова кружилась, в ушах стоял гул и удары, словно кто-то бил в тяжёлые барабаны.

— Держись, — Айгуль подъехала ближе, положила руку мне на плечо. — Мы рядом.

— Смотрите! — вдруг воскликнул Ильдар.

Из тумана впереди начали выступать тени. Не люди, не звери — сгустки чёрной энергии, очертаниями напоминающие фигуры, но без лиц, без тел, без звуков. Они не нападали, но медленно приближались, вытягивая руки-щупальца. С каждым их шагом я чувствовал, как слабеет моё тело, как уходит тепло и тяжелеют ноги.

Айгуль ойкнула, тоже почувствовав это.

— Они пьют нашу энергию, — прошептала она. — Не дают сосредоточиться.

— Надо что-то делать, — Ильдар обнажил меч и загородил собой Анну. — Но чем бить это?

— Гонг, — я с трудом поднял голову. — Айгуль, ударь.

Она не раздумывала. Подняла гонг и ударила в него изо всех сил.

Звон прорезал туман, ударил по теням, как хлыст. Сгустки дрогнули, затрепетали, распались на клочья тьмы и растаяли в воздухе. Но звук не затих — он прокатился по лесу, отразился от деревьев и вернулся эхом.

Мой амулет снова стал горячим и резко, отчетливо вздрогнул.

И тогда из тумана вышел старик.

Он был высок и сутул, в длинном сером плаще, с посохом из корявого дуба. Волосы белые, длинные, борода до груди. Глаза — ясные, пронзительные, будто видели насквозь.

— Вы звякнули громко, — хрипловато произнёс он. — Так, что даже я услышал. Иду уж, веду вас прочь отсюда. Сюда нельзя — здесь гниль.

— Кто вы? — настороженно спросил я. — Вы ходили вокруг нас ночью?

— Я ходил, звать Лукаш, — старик склонил голову. — Живу у реки, знаю тропы. Видел, как за вами тянется тень. Видел, как она плетёт сети. И чую, желает завести вас в западню.

— Кто? Азим? — спросил я.

Лукаш посмотрел на меня пристально.

— Ты ведёшь за собой силу, парень. И не только свою. В тебе есть то, что многие хотели бы забрать...

— Но зачем? — спросила Айгуль.

— Потому что сила, закреплённая родом и кровью да верностью, — самая опасная для тьмы, — старик улыбнулся. — Она не поддаётся подчинению. Не продаётся. Не ломается. И потому её боятся.

Он кинул быстрый взгляд на Анну, чем ввёл её в краску.

— Да и спутница ваша, не простая...

Он махнул посохом:

— Идёмте. Я выведу вас к древнему капищу. Там можно передохнуть, укрыться. И решить, как дальше быть.

Я переглянулся с Айгуль. Та едва заметно кивнула. Ильдар, хоть и оставался настороже, опустил руку с меча. Гром подбежал к старику, обнюхал посох и, к удивлению всех, завилял хвостом.

— Веди, Лукаш, — сказал он. — Мы идём за тобой.

— Берите коней под уздцы, — сказал старик, повернулся и зашагал вперёд. Туман расступался перед ним, открывая тропу. Отряд двинулся следом: лошади осторожно переступали, Ильдар поддерживал Анну, я шёл рядом с Айгуль и Громом, а позади, за спиной, мёртвый лес медленно затягивался туманом, будто закрывая за нами дверь.

По мере того как мы шли, воздух становился чище, холоднее, но уже не давил. Где-то вдали послышался крик птицы — первый живой звук за долгое время.

— Скоро будем на месте, — бросил Лукаш через плечо. — Капище древнее, оно помнит времена, когда люди и духи жили в согласии. Там вы найдёте ответы. И, может быть, оружие.

— Оружие? — переспросил я.

— Не из стали, — улыбнулся старик. — Из памяти. Из веры. Из того, что нельзя украсть.

Гром тихо заворчал, но я положил руку ему на загривок:

— Всё хорошо, друг. Мы в безопасности. Пока.

Тропа, проложенная Лукашем, вилась между замшелых валунов и искривлённых елей, пока не вывела наш отряд к небольшому плато. В центре его, окружённое кольцом невысоких каменных столпов, стояло древнее капище.

Оно выглядело непривычно — не как святилища с резными идолами. Монументальное скопление огромных каменных плит, поставленных друг на друга в причудливом порядке. Между плитами зияли проёмы, сквозь которые пробивались лучи солнца, которые, казалось, не имели силы достать до земли. Воздух здесь был густым, тяжёлым, будто пропитанным тысячелетней тишиной. Даже ветер не решался потревожить это место.

— Вот мы и пришли, — тихо произнёс Лукаш. — Это место помнит времена, когда людей ещё не было... Оно не каждому открывается, но вас оно позвало.

Мы переглянулись. Даже лошади, казалось, почувствовали что-то: замерли, навострив уши, и нервно переступали с ноги на ногу.

— Идёмте, — Лукаш сделал шаг вперёд, и камни будто расступились перед ним. — Только осторожно. Капище испытывает всех, кто входит.

Мы последовали за ним, я шёл последним. Едва я переступил невидимую черту между столпами, моя нога зацепилась за выступающий камень. Я покачнулся, инстинктивно опёрся о ближайшую плиту — и случайно сдвинул небольшой валун, как будто нарочно тут лежавший.

В тот же миг всё вокруг начало кружиться.

Земля ушла из-под ног, небо перевернулось. Тени от камней заплясали, сплетаясь в вихрь. Звуки смешались: где-то слышался звон гонга, шёпот, смех ребёнка, крик птицы, далёкий голос Айше и бабки Агафьи… Я почувствовал, как меня подхватывает поток — не ветра, а какой-то неясной силы.

Я закрыл глаза, но видения не исчезли — они стали ярче, страшнее.

Передо мной возникла женщина — но не в сиянии, а в ореоле мерцающего мрака. Её волосы струились, как дым, одежда переливалась оттенками пепла и крови. На руках она держала маленького ребёнка, но лицо малыша было скрыто тенью. Когда он повернул голову ко мне, то увидел не глаза — две бездонные чёрные дыры.

— Ты пришёл, — произнесла женщина голосом, который звучал одновременно близко и из глубины веков. — Знаки сошлись. Перекрёсток путей. Судьба империи висит на волоске.

Я попытался что-то сказать, но не смог издать ни звука.

— Смотри, — она указала рукой на Анну, которая не видела нас и, словно за стеклянной стеной, просто шла через капище. Ничто не преграждало её путь.

— Она — надежда, — продолжила женщина. — Придет время, и от неё будет зависеть, устоит ли империя или её свергнут силы тьмы. Ты — нить, что свяжет прошлое и будущее.

— Кто вы? — оловянными губами шепнул я.

Женщина улыбнулась. Улыбка вышла неестественно широкой, будто её лицо не было создано для таких выражений.

— Я — та, кто видел рождение этого места. Я — память камней. Можешь считать меня одним из старых богов... Но есть и другие, кто против меня... Их приспешники уже идут по вашему следу. Они чуют вашу силу, как волки чуют кровь.

Она протянула руку ко мне:

— Ты, ведун, обретёшь путь, который не ждал. Твоя сила — в сердце, а не в амулетах. Но помни: чем ярче свет, тем гуще тень за спиной.

— Твои спутники получат свои уроки...

Я ощутил, что слева от меня появился Лукаш. Женщина тут же обратила свой взор на него.

— Хранитель, ты указал им дорогу. Теперь помоги им понять. Если ошибёшься — погибнут все.

Ребёнок на руках женщины вдруг поднял голову. Его чёрные глаза уставились прямо на меня. От этого взгляда по спине пробежал ледяной озноб. Малыш открыл рот, и вместо детского смеха раздался низкий, хриплый шёпот:

— Они уже близко… Они идут…

Вихрь начал стихать. Образы стали бледнеть, растворяться в тумане.

— Помните, — прозвучало в последний момент. — Всё начинается здесь. И всё вернётся сюда. Когда придёт час, выбор будет за вами.

Мир перестал кружиться. Я моргнул и обнаружил, что стою на том же месте, опираясь на плиту. Камень, который я сдвинул, вернулся на место, будто врос обратно.

— Что… это было? — прошептал Ильдар, подходя справа. Его лицо было бледным, руки слегка дрожали.

— Пророчество, — тихо ответил Лукаш. Его глаза блестели, но в них читался неподдельный страх. — Древнее капище не просто так показало вам это видение. Оно выбрало вас. Или, быть может, обрекло.

Айгуль коснулась моего плеча:

— Ты в порядке?

— Да, — я глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в голосе. — Лукаш, она просила объяснить нам...

Лукаш кивнул, но его голос прозвучал глухо:

— Капище дало знак. Враги знают о вас. Моя… Хозяйка хочет сохранить наш привычный уклад и империю, что правит сейчас. Но есть и другие, которые против неё и против этого уклада… А девица ваша, — он указал на Анну, приближающуюся издали, — важное звено и возможность сохранить наш привычный мир. Её нужно сберечь… Объясняю, как разумею, — он замолчал.

— Пора идти, — сказал он. — У нас мало времени.

Отряд собрался. Лукаш провёл рукой над камнями, прошептал короткое заклинание — и воздух вокруг капища замерцал, будто укрываясь невидимой завесой, а рядом проявилась чёткая тропа.

— Идите, это верная тропа! И пусть дорога будет лёгкой, — произнёс старик. — Пусть духи хранят вас.