На виду

Летнее кафе. Он сидел напротив, пил чёрный кофе и слушал её рассказ о вчерашнем дне.

Она говорила, а сама краем глаза следила за модной и красивой женщиной, сидевшей за соседним столиком.

Он наклонился и взял её руку. Поднёс к губам и поцеловал тыльную сторону ладони. Медленно, с едва заметной улыбкой.

— Ты сегодня особенно красивая, — сказал он.

Марина почувствовала, как по телу разливается тепло. Она улыбнулась, но не ему — она улыбнулась женщине за соседним столиком, которая, заметив этот жест, поспешно отвела взгляд.

***

Вечером они гуляли по набережной. Она специально надела платье, которое подчёркивало её такую несовершенную фигуру.

Он положил руку ей на поясницу и слегка притянул к себе. Она почувствовала, как его пальцы слегка сжимаются, как он дышит ей в волосы. Она знала, что прохожие видят их: мужчина, который держит женщину так, будто боится потерять, и она, которая позволяет ему это.

Он улыбнулся и поцеловал её в щёку.

***

Они сидели за столиком в углу, она выбрала этот ресторан, потому что знала — здесь всегда много людей. Он заказал вино, выбрал для неё десерт, который она не просила, и сказал, что ей идёт этот свет.

Он был великолепным. Он был её.

Она специально положила руку на стол ладонью вверх — приглашая его прикоснуться. Он накрыл её руку своей. Марина почувствовала, как внутри разливается знакомая волна возбуждения. Она знала, что женщины за соседними столиками смотрят на них. Видят, как он нежен с ней. Видят, как она принимает эту нежность.

Она подняла бокал и, глядя на него поверх стекла, сказала:

— Ты сегодня особенный.

Она наслаждалась тем, что все видят её успех.

***
Они стояли на эскалаторе в торговом центре.

Он был сзади, прижавшись к ее ягодицам, и обнимал ее.. Она любила, когда он трогал её так — на виду у всех, когда она могла чувствовать взгляды, скользящие по ним, оценивающие, завистливые.

Рука двинулась ниже по животу, он  как будто хотел притянуть её ближе. Она инстинктивно качнулась и услышала, как он тихо, одними губами произнёс:

— Ты сегодня пахнешь морем.

Она почувствовала, как тепло разливается по груди. Она знала, что сейчас она — центр его вселенной. Она нравилась ему, и она хотела, чтобы все это видели.

Она повернула голову и встретилась с ним взглядом. И, поддавшись внутреннему порыву, слегка коснулась губами его подбородка — почти поцеловала, но не до конца. Как будто заигрывала. Как будто хотела, чтобы кто-то на нижних ступенях заметил этот жест. Марина знала, что эти маленькие моменты — её личный триумф. Не просто женщина на эскалаторе. Женщина, которую касаются. Которую целуют на людях. Которую видят.

Они сошли с эскалатора, и он взял её за руку. Марина почувствовала, как его ладонь сжимает её пальцы — крепко, будто он боялся её потерять даже на этой короткой прогулке. Она наклонила голову и посмотрела на их переплетённые руки, затем подняла глаза и встретилась взглядом с молодой женщиной, стоящей у витрины. Та смотрела на них. Недолго, но достаточно, чтобы заметить — у неё есть то, чего нет у других.

Марина улыбнулась. Уголками губ. Никто не понял, чему она улыбается.

***

Они вернулись поздно. В прихожей она остановилась и обняла его, прижимаясь телом к его груди. Она чувствовала, как он сжимает её в объятиях, как его руки скользят по её спине, как он дышит в её волосы. Она знала: он хочет её. И это было приятно. Но ещё приятнее было вспоминать, как она шла по набережной под взглядами незнакомцев, как она получала его поцелуи при свете ресторанных ламп, как она была центром внимания.

— Ты не представляешь, как я тебя хочу, — прошептала она.

Он целовал её, а она думала о завтрашнем дне. О том, как он снова будет целовать её руки при всех, как она будет ловить завистливые взгляды других женщин.

***

Эта игра на глазах у людей стала её тихой исповедью, её изящной местью миру, который когда-то оставил её за бортом.

Долгие годы Марина будто существовала в вакууме, пока её блистательные подруги перебирали ухажёров, высматривая среди них самых перспективных. Она же грезила о чувстве, лишённом пошлого расчёта. Она хотела душевной близости. Но время — безжалостный ювелир — оттачивало лишь её одиночество, не даря ни тепла, ни надежды. Всё изменилось в одночасье — с его появлением мир перевернулся.

Прошли годы. Те блистательные подруги, выбравшие «успех», теперь пили чай в гордом одиночестве, ошпаренные разводами. Ни денег, ни счастья они не встретили.

Она же нашла то, что искала. И пусть современные психологи сказали бы, что в основе ее поведения лежит какой-то психологический комплекс... Может быть и сама любовь по их мнению —  комплекс, атавизм?

Её терзало желание бросить прежним королевам, в лицо правду. Да, это была игра, но какая! Она всегда затягивала её, наполняя каждую минуту болезненно-острым и невероятно сладким чувством, которое было глубже любых расчётов.