Галстук

Особенный для Алешки день. Так ему утром сказали мама и папа. Так ему, накануне вечером, наставительно сказала старшая сестра. Сам он считал, что это вообще самый важный день из всех его девяти прожитых лет. Алешку сегодня принимают в пионеры. И не просто принимают, а торжественно! Обычно, данная процедура проходит в спортивных или актовых залах школ, где вчерашним октябрятам пионеры-старшеклассники повязывают галстуки и салютуют бессменным "Будь готов!". И только лучших из лучших, самых достойных, человек 20-30 из числа всех учеников школ города и района, принимают в особо торжественной обстановке. У памятника Ленину на одноименной площади - главной площади города. Это всегда событие районного масштаба. Обком, горисполком, оркестр, почетные гости, пресса - полный набор. И галстуки повязывают старшие пионервожатые школ и городской пионерской дружины!
 Алешка стоял посередине комнаты в белоснежной, накрахмаленной рубашке и безупречно отглаженных форменных школьных брюках и завороженно смотрел, как мама, соорудив из стола и верблюжьего одеяла гладильное место, отглаживает его пионерский галстук. Его пионерский галстук!
- Смотри, сынок, запоминай! Потом уже сам будешь это делать!
Сначала галстук нужно хорошенько намочить. От воды он становится темно-бордовым. Затем его нужно расстелить и хорошенько разогретым утюгом разгладить. Поднимается пар и по комнате разносится этот непередаваемый аромат и, словно по волшебству, темно-бордовая ткань становится ярко алой. Затем нужно сделать первый загиб. Это один из самых важных моментов! Загиб должен быть идеальным (потом, когда Алешка гладил свой галстук сам, первое время он даже пользовался линейкой, чтобы все получилось безупречно ровно)! И утюгом его - раз-два, туда и обратно! Тут уже важно не мешкать и не тормозить! Ацетатный шелк очень быстро плавится под горячим утюгом. Затем второй загиб. И снова утюгом - раз-два. И третий загиб, и снова утюгом. И напоследок, аккуратно расправив уголки, пройтись утюгом по ним. Раз-два.
Мама взяла отглаженный галстук двумя руками. Алешка согнул правую руку в локте и мама аккуратно повесила галстук на предплечье алешкиной руки.   
"Как повяжешь галстук, береги его! Он ведь с нашим знаменем цвета одного!" - улыбнувшись и пригладив непослушные вихры на алешкиной голове, сказала мама. - Ну, беги, пионер! А то ещё опоздаешь!
  Всю дорогу до площади Ленина Алешка так и нес свой галстук на полусогнутой руке. Он нес его бережно и торжественно. Рука давно затекла и ныла, но для Алешки это была сладкая, нужная боль. Он представлял, что на него смотрят пионеры-герои: Леня Голиков, Марат Казей, Валя Котик. На него смотрят герои Егоров и Кантария! И он гордо нес свой пионерский галстук - свою частичку великого победного красного знамени!
  Теперь каждое утро Алешка сам с удовольствием гладил и повязывал свой галстук, иногда бормоча себе под нос: "Как повяжешь галстук, береги его. Он ведь с нашим знаменем цвета одного..." Вот, правда, узел у него не всегда получался. И тогда на помощь приходила мама, которая когда-то в юности была старшей пионервожатой, или старшая сестра. Вот у них узел получался - ну, просто загляденье! Идеально ровная подушечка узла и абсолютно одинаковые, совсем не перекрученные, кончики галстука выглядели будто нарисованные. "Умеют же..." - завистливо думал Алешка. Он уже два года как пионер, он уже председатель совета отряда и член совета дружины, а узелок галстука у него редко когда получается безупречным.
  А страну, тем временем, лихорадило. Страна погружалась в 90-е... Народ, опьянев от гласности и демократии, принялся посыпать пеплом себя и поливать дерьмом своих отцов и дедов. Вчерашние партийные и комсомольские лидеры с упоением цитировали Солженицина и смаковали бесконечные "рассекреченные архивы НКВД". Кое-где уже втихую начали продавать дедовские ордена и медали, чтобы на вырученные деньги купить "американскую тушенку, спирт Рояль, Сникерсы и Колу"... Алешкина сестра принципиально отказалась вступать в комсомол, потому как председатель комиссии просто не явился на заседание, найдя себе более важное занятие. (Чуть позже он был одним из первых, кто демонстративно сжёг на публике свой партийный билет). Страна неслась в бездну…
  В новом учебном году ношение пионерских галстуков в школе перестало быть обязательным. Да и пионерская организация, в общем-то, стала необязательной. Что-то вроде факультатива, внеклассной работы по желанию.
  Каждое утро, собираясь в школу, Алешка отглаживал свой галстук. Упрямо повязывал его и шел в школу. Он больше не просил сделать красивый узел маму или сестру. Иногда, специально, сам завязывал его нарочито неровно и некрасиво. Это был не протест. Это была его боль. Его знак. Это было его знамя, которое не может быть "гладеньким и ровненьким", когда вокруг бой. Алешка мало чего понимал в политике, но чувствовал, что мир вот-вот рухнет.
  Соседский парень Ромка, который учился на два класса старше, частенько, когда они вместе шли из школы домой, говорил ему: "Не надоело тебе этот ошейник носить?!" Алешка багровел, играл желваками и сжимал кулаки. Ромка, конечно, старше и сильнее, и легко мог навалять Алешке, но что-то было такое в алешкином взгляде, что Ромка развивать конфликт никогда не решался. Покричит, посмеется подленько и бежать, пока чего более серьёзного не случилось...
  В тот день последним уроком была физкультура. Урок закончился и физрук Владимир Владимирович Гусев (Гусь) свистнул в свой тренерский свисток и хрипло крикнул: "Урок окончен! Свободны! Дежурные - маты на место, мячи в тренерскую!" А в раздевалке ребят ждал неприятный сюрприз. Кто-то связал между собой всю обувь шнурками, рукава рубашек тоже были затянуты в тугие узлы, портфели и ранцы были закинуты на квадратную трубу вентиляции под самым потолком. Такое случалось и раньше. С некоторого времени в школе, чем тупее и злее были шутки, тем остроумнее они считались. Ребята быстро привели все в порядок, развязали узлы, достали свои портфели и сумки, разобрались с обувью. Вот только Алешка не смог найти свой пионерский галстук...
  При выходе из спортзала ребят ждала ещё одна неприятность. Высокие двустворчатые двери не открывались, будто что-то их держало снаружи. "Лавкой подперли, как в прошлый раз, наверное, или швабру в ручки вставили!" - крикнул кто-то - "А ну, давай, пацаны!" Трое крепких ребят разом толкнули плечами дверь. Раздался какой-то хруст и дверь распахнулась.
На дверных ручках снаружи висели обрывки пионерского галстука...
  Алешка постарался прошмыгнуть в свою комнату незаметно. Не получилось. Мама зашла следом, посмотрела на серое лицо сына и воскликнула: "Что случилось?!"
- Все нормально, мам.
- Тебя обидели! Тебя побили?! Что случилось, сынок?!
Всерьёз испугавшаяся мама говорила очень громко и встревоженно. В комнату вошел папа.
- Леха, рассказывай давай, что за дела?!
Алешка, всхлипывая, достал из кармана обрывки галстука и рассказал, что случилось.
- Алешенька, сыночек, да не переживай ты так! Завтра же купим тебе новый! Не переживай, сыночек!
- Мам, ты не понимаешь! - качая головой и всхлипывая, шептал Алешка. - Это же пионерский галстук! Мой галстук!
Отец несколько минут молчал, потом посмотрел как-то особенно на Алешку и тронул маму за плечо.
- Мать, пойдем. Не надо. Пойдем, пойдем…
Родители вышли из комнаты. Отец у самой двери задержался на секунду, обернулся и посмотрел на сына  как-то необычно по-взрослому, кивнул ему и тихонько прикрыл дверь.
 Алешка ещё долго беззвучно плакал, уткнувшись лицом в подушку. Ему было больно и обидно. И страшно. Но больше всего ему было стыдно за себя перед самим собой. Он не смог, не сумел сберечь, сохранить и защитить свое красное знамя...