Георгиевка. 2014

- Громозека, ты за старшего, я на "Машик" к командиру. Макс, заводи тачанку!
Очередное утро. Наш блок-пост стоит на въезде в Луганский аэропорт. Раз в двое суток, Макс Хруст отвозит меня в город, в общежития машинститута. На базу. Там я докладываю Санычу обстановку, получаю указания, паёк, бензин, б/к при необходимости и всё такое прочее...
Командир, как всегда, собран и серьёзен. Говорит мало и всегда по делу.
- Значит так, Сыч. Вас там на аэропорте дохрена и делать вам там сейчас особо нечего, поэтому вот тебе задача: возьмёшь ещё двоих-троих бойцов и  поедешь в Георгиевку. Склад с боеприпасами укроповский там нашли, надо бы прибрать, пока соседи не раздербанили. Мотор и Немец туда уже выехали, ну и ты подключайся, тебе там рядом. Понял?
- Понял, командир! Сделаем!
- Давай, казак, действуй.
К тому времени Хруст уже заправил машину, получил провизию, воду, б/к и ждал меня, скучая в машине, у входа в штаб.
Вернулись на свой блок-пост.
- Громозека, я отъеду. Командир работёнку подкинул. С нами ещё Шах и Малой поедут.
"А я?! - С грустной миной воскликнул Громозека.
- А ты за старшего!
Правильный ему позывной, всё-таки, дали. Громозека он и есть. Прям похож! Также искренне радуется и расстраивается. И так же, будь у него шесть рук, готов "драться за пятерых, за шестерых". Настоящий кубанский казак.
До Георгиевки доехали быстро. Вот только, чёрт её знает, где эта ферма находится. Решили спросить у местных жителей. Возле одного дома видим, что на лавочке сидит бабушка, а на крылечке девчонка лет 16-17-ти.
Остановились. Мы с Максом выходим из машины и идём к ним.
- Здорово живёте, славяне!
"Здоровеньки булы, хлопцы" - подслеповато щурясь, отвечает нам бабушка.
Около минуты разглядываем друг друга.
Бабушке на вид лет девяносто, а то и больше. Маленькая, сухонькая, сидит, опираясь на клюку, но глаза, на удивление, очень ясные, цепкие. А девчонка красивая. Только какая-то серая, "запылённая" что ли, и в глазах настороженность. Её бы приодеть да накрасить - парни вокруг неё штабелями сами укладываться будут.
Ну и мы, весьма "фактурные". На Максе разгрузка поверх его любимого белого свитера, камуфлированные штаны и шапочка "а ля 90-е". На мне хромовые сапоги, из за голенища одного из них торчит нагайка, на поясе кинжал, на голове кубанка. Хорошо хоть, бурку додумался в машине оставить. "Махновщина" одним словом.
- Ферму нам как найти, мать, не подскажешь?
- Он туды йдите, а на повороти направо в нее и упретесь.
- Спасибо, мать! А водички попить не найдётся у вас?
"Принеси воды внучка." - сказала старушка девчонке и та проворно юркнула в хату.
Девочка вернулась буквально секунд  через десять и протянула мне алюминиевый ковш, полный холодной колодезной воды. Я жадно пил, ощущая непередаваемый вкус и приятную ломоту в зубах. По сравнению с нашей водой "из баклажек" это было как нектар. Это был вкус из детства, почти забытый вкус настоящей колодезной воды. Выдув, чуть ли не пол ковша, передал его Максу. И он тут же припал к нему, как заблудившийся в пустыне путник.
А я смотрел на девчонку.
"Хороша. Ох, хороша! Была б ты чуть постарше - женился бы прям сейчас! - Подмигнул я девчонке и рассмеялся. - Тебя как зовут? Поехала бы со мной в Москву, а?"
"Ага, а Белка приедет и "женилку" тебе отстрелит, жених!" - заржал за спиной Макс.
"Забирай её с собой, хлопчик." - вдруг абсолютно серьёзным голосом сказала бабушка.
Мы с Максом недоумённо посмотрели на неё.
- Коли ти нэхристи тут були, я её в погреби сховала. Зберегла. А зараз ви пидете, вони повернутися, а я помру. Кто сховает? Пропаде дивчисько. Забирай её с собою, хлопчик."
Стало вдруг очень не смешно... Ладони в кулак сжались так, что...
- Мы не уйдём отсюда, мать. Не уйдём!
"Дай-то Бог, хлопчики, дай-то Бог." - почти прошептала бабушка, глядя в землю, опершись на свою клюку.
Возникла какая-то тяжёлая и неловкая пауза.
- Мать! Может помочь чем?! Что нужно?! Ты скажи! Продукты, лекарства какие-то?
- Ничого не треба. Все мается. Тильки не йдить звидси. Не залишайте нас, хлопчики! Христом Богом прошу!  Не залишайте нас!
- Мы не уйдём, мать! Мы не бросим! Слово русского офицера! Мы не уйдём!
Тяжёлый разговор... Я развернулся и быстро пошёл к машине. Хруст заторопился следом за мной.
- Макс, братка, что у нас там есть в багажнике, дай им. Хрена с два у них тут "все мается".
Хруст открыл багажник, достал с десяток банок тушёнки и рыбных консервов, две буханки хлеба, пакет какой-то крупы, ещё какие-то пакеты и брикеты, сгрёб всё это в охапку в две руки и пошёл обратно к дому.
Я курил возле машины и смотрел как бабушка упорно отказывалась принимать этот "сухпай" и как, в конце концов, Макс просто сложил это всё горкой на лавочке возле старушки и пошёл к машине. Бабушка крестила его в спину, а он шёл, играя желваками и сжав кулаки до белизны в пальцах.
- Что она тебе сказала, Макс?
- Да всё то же. "Не залишайте нас, хлопчики!"
  Ферму нашли быстро, бабушка нас правильно сориентировала.
Там уже стояли два наших "Урала", Немец со своими саперами проверял ящики с б/к, после чего их грузили в кузов пленные, которых охраняли парни из группы Мотора.
- Здорово был, Немец! Саныч меня к тебе отправил.
- Здоров, брат! Да я в курсе. Короче, Сыч, задача такая: тут реально много "вкусного" и ещё очень много "сюрпризов". Надо поработать. На ферму два въезда. Перекрывай со своими оба, ну, и поле между собой тоже контрольте. Не дай Бог, кто из местных здесь сдуру на мине "подпрыгнет". Так-то, площадь не самая большая, к ночи, думаю, управимся. Да и не дам я своим потемну тут лазить. К вечеру закончим.
- Добро!
Мы перекрыли оба въезда на ферму, поле между дорогами мы тоже видим и попытки "А чё там? Я только посмотреть!" пресекаем.
Наши груженные Уралы давно уже уехали, "Моторовцы" увезли "грузчиков", Немец со своими заканчивали работу. По всему, успевали закончить ещё засветло. Вот только...
За последним боксом, ангаром, или как они там правильно постройки фермы называются, внимание сапёров привлёк участок земли "три на три метра", который явно совсем недавно копали или перекапывали. Аккуратно сняли верхний слой...
В итоге, пришлось задержаться там ещё почти на сутки...
Вызвали следователей и криминалистов из МГБ.
Захоронение.
Поначалу подумали, что это укры своих двухсотых прикопали (видели такое на территории аэропорта). Вот только ни одного тела в камуфляже там не было...
Около тридцати гражданских. В основном, мужчины призывного возраста со следами пыток и избиения, молодые девушки и женщины со следами пыток и изнасилования.
Руки у всех стянуты за спиной пластиковыми стяжками, пулевые в лоб или в затылок...
Их доставали из ямы, осматривали, фотографировали, паковали в чёрные полиэтиленовые мешки и грузили в "труповозку".
Я стоял и смотрел. Мозг отчаянно кричал: "Не смотри! Отвернись! Забудь!"
Совесть кричала: "Смотри! Смотри и запоминай! И не смей забыть!"
И раз за разом в голове тихий голос старенькой бабушки повторял: "Тильки не йдить звидси. Не залишайте нас, хлопчики! Христом Богом прошу! Не залишайте нас!"
Мы не уйдём, мать! Мы не уйдём!

*"Тильки не йдить звидси. Не залишайте нас, хлопчики" (укр) - "Только не уходите отсюда. Не бросайте нас, ребята"