Глава 49. Опровержение

В поэме "Возмездие" Блок весьма неодобрительно высказался об обер-прокуроре К.П. Победоносцеве:

В те годы дальние, глухие
В сердцах царили сон и мгла:
Победоносцев над Россией
Простер совиные крыла,
И не было ни дня, ни ночи,
А только - тень огромных крыл;
Он дивным кругом очертил
Россию, заглянув ей в очи
Стеклянным взором колдуна...

Возможно, поэт не знал всего того, что сделал для России этот выдающийся государственный деятель. Ведь он был намного младше, пик политической деятельности Победоносцева пришелся на время правления Александра III (1881-1894 гг.),  а Саша в те годы был еще мальчиком. Может быть именно этим объясняется то, что личность и деятельность великого политического гения прошла для Блока незамеченной. 

Константин Петрович Победоносцев (1827-1907 гг.), занимая исключительно высокое положение при трех императорах - Александре II, Александре III и Николае II.
Современники называли Константина Петровича "охранителем устоев" и «духовным вождем монархической России» (Н. Бердяев). Он был выходцем из небогатой семьи, совсем недворянского происхождения. И стал выдающимся государственным деятелем совсем не благодаря высокому происхождению, а лишь благодаря блестящему уму, сильному характеру и исключительному трудолюбию.

При трех императорах он исполнял должность обер-прокурора Святейшего синода (с 24 апреля 1880 года по 19 октября 1905 года). При тех же трех императорах он был членом Государственного совета (с 1 января 1872 года по 10 марта 1907 года)

Победоносцев совсем не был карьеристом: "По природе нисколько не честолюбивый, я ничего не искал, никуда не просился, довольный тем, что у меня было и своей работою, преданный умственным интересам, не искал никакой карьеры и всю жизнь не просился ни на какое место, но не отказывался, когда был в силах, ни от какой работы, и ни от какого служебного поручения. В 50-х годах московский университет, оскудев профессорами юристами, обратился ко мне, и я не отказался, оставаясь на службе в сенате, читать там лекции, по 8 часов в неделю, в течение 5 лет". Всякое порученное ему дело Победоносцев выполнял не просто достойно, но блестяще.

Молодой и талантливый профессор вскоре обратил на себя внимание двора. В конце 1861 г. главный воспитатель великих князей граф Строганов пригласил Победоносцева преподавать юридические науки наследнику престола великому князю Николаю Александровичу. После его неожиданной и скоропостижной кончины цесаревичем стал его младший брат Александр, а Победоносцев продолжал выполнять свои обязанности при новом наследнике.

В 1868 г. он был назначен сенатором, в 1872 году стал членом Государственного совета, а в апреле 1880 г.  занял пост обер-прокурора Святейшего Синода и вошел в состав Комитета министров. По свидетельству известного адвоката А. Ф. Кони, речи Победоносцева, произнесенные в Сенате и Госсовете, производили сильное впечатление на слушателей, поражая своей безукоризненной логикой, ясностью и силой убеждения. Один из современников, Поселянин, побывавший в доме Победоносцева на Литейной, писал: «В его огромном кабинете… с письменным столом колоссального размера и другими столами, сплошь покрытыми бесчисленными книгами и брошюрами, становилось страшно от ощущения развивающейся здесь мозговой работы. Он все читал, за всем следил, обо всем знал…»

Широко образованный и глубокий исследователь, Победоносцев был автором ряда серьезных трудов по гражданскому и русскому праву. Он "памятник себе воздвиг нерукотворный" написанием "Курса гражданского права", в основу которого была положена не общая система законоуложений, а исторические традиции разных народов. В 1868 году Победоносцев опубликовал первую часть своего «Курса гражданского права». За эту работу по решению Совета Московского университета в апреле 1868 года удостоен учёной степени доктора гражданского права без защиты диссертации. Вторая часть «Курса» вышла в 1871 году, третья — в 1880 году. Этот знаменитый курс “Гражданского права” выдержал пять изданий и превратился в настольную книгу всех российских юристов. Наверняка, А.Л. Блок, отец поэта, который был профессором государственного права Варшавского университета хорошо знал выдающиеся труды Победоносцева.

Данную ему власть Победоносцев считал ответственным и тяжелым долгом, но нес возложенные на него обязанности с полной отдачей сил и незаурядным талантом. Об этом он пишет в дневниковых записях от 21 ноября 1860 г.: «В мире христианском всякая власть есть служение...». Те же мысли он внушал в письмах к наследнику престола Александру Александровичу. "Самодержавная власть — это огромная личная ответственность монарха перед Богом. Это не «упоение» своим положением, а жертва, приносимая во имя отечества". Стремясь подготовить наследника к «служению», Победоносцев писал ему 12 октября 1876 г.: «Вся тайна русского порядка и преуспеяние — наверху, в лице верховной власти... Где вы себя распустите, там распустится и вся земля. Ваш труд всех подвинет на дело, ваше послабление и роскошь зальет всю землю послаблением и роскошью — вот что значит тот союз с землею, в котором вы родились и та власть, которая вам суждена от бога».

После убийства народовольцами царя-освободителя Александра II в 1881 году Победоносцев стал опорой нового императора Александра III. Победоносцев был другом и единомышленником с издателем М.Н. Катковым и писателем Ф.М. Достоевским.

С Достоевским они были единомышленниками, одинаково смотрели на многие явления жизни, одинаково их оценивая, высоко ценили православие, верили в свой народ.
Федор Михайлович в своих корреспонденциях Победоносцеву открыто признавался, что приезжает к нему, чтобы «дух лечить» и «ловить слова напутствия», и особо подчеркивал «полную идейную солидарность», и выражал восхищение перед личностью Победоносцева: «…За Вашею драгоценною деятельностью слежу по газетам. Великолепную речь Вашу воспитанникам читал в «Московских новостях». Примите, глубокоуважаемый Константин Петрович, уверение не только в самых искренних моих чувствах, но и в глубокой прекрасной надежде на всю пользу, которой жду, да и не я один, а все, от Вашей новой прекрасной деятельности, Ваш приверженец и почитатель Ф. Достоевский».

Почему же этого достойного, благородного человека и неутомимого деятеля на благо Отечества так не любил Блок? Очевидно причиной этому были лишь одна: поэту как и его матери была свойственна мятежность и ровная правильная жизнь им была не по нутру. Очень точно о людях такого склада выразился Петр Аркадьевич Столыпин: "Им нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия".

***
Блок стоял на позициях левых сил, либеральные мысли и призывы звучали на рубеже XIX-XX вв. повсеместно и владели многими умами. Трудно, и даже опасно было им не следовать. Для этого надо было иметь собственное мнение, выношенное и выстраданное в долгих думах и размышлениях. Таким был его отец, такими же были Ф. Достоевский, М. Катков, К. Победоносцев, И. Аксаков, К. Леонтьев и так сильно ненавидимые поэтом сотрудники газеты "Новое время" - А. Суворин, Меньшиков, В. Розанов. Это совсем не значит, что они были против реформ, совсем нет, но они были против бездумного разрушения, бандитизма и террора. Эта группа литераторов и политических деятелей, созвучная по взглядам его отцу, в его дневниках и записных книжках, презрительно именовалась - "правые", "нововременцы" или даже "помойная яма".

С неприкрытой ненавистью Блок неоднократно высказывался о газете "Новое время" и ее издателе Алексее Суворине. Ведь Суворин совсем не был в числе тех ненавистных Блоку дворян, которых он очень художественно описал в статье "Интеллигенция и революция":
"Почему гадят в любезных сердцу барских усадьбах? — Потому, что там насиловали и пороли девок: не у того барина, так у соседа.
Почему валят столетние парки? — Потому, что сто лет под их развесистыми липами и кленами господа показывали свою власть: тыкали в нос нищему — мошной, а дураку — образованностью".
Известно, что для сотрудников своей знаменитой издательской империи Суворин создал прекрасные условия труда и быта, что было  весьма необычно в то время. Для работников типографии, конторы и книжного магазина было организовано ссудосберегательное и взаимно-вспомогательное товарищество. Мастера-печатники и рабочие бесплатно пользовались квартирами, нанимаемыми для них вне типографии; бесплатными были отопление, освещение, постельное белье, услуги врача и лекарства. При типографии была организована бесплатная библиотека. Для детей служащих и учеников типографской школы ежегодно устраивались новогодние елки. С 1899 года печатные машины и станки приводились в движение электричеством. Типография принимала от редакции материал практически в течение всего дня. Телеграммы передавались до 3-х часов ночи. На стереотипирование и сдачу стереотипа в машину требовалось не более 30 минут.

Сувориным были изданы знаменитые справочные ежегодники «Вся Россия», «Весь Петербург» и «Вся Москва» (актуальные и в наше время). Точное число выпущенных суворинским издательством книг неизвестно, примерное число – 1600 названий общим тиражом 6,5 млн. экз. Наибольшей заслугой Суворина современники считали организованную им серию «Дешевая библиотека» (с 1879 г.), состоящую из последовательно выпускаемых небольших по объему книг и брошюр. Открывалась «Дешевая библиотека» произведениями крупнейших писателей России – «Горе от ума» Грибоедова, «Недорослем» Фонвизина и повестями Карамзина. К году смерти своего основателя в этой серии вышло почти 500 названий. Серия предназначалась городскому читателю; звездным часом Суворина стал тот момент, когда он первым в России выпустил массовым тиражом полное собрание сочинений Пушкина. На следующий день после начала продажи издания газета «Новое время» отмечала невиданный ажиотаж, поднявшийся вокруг этого события. У магазина стояла толпа, желающие приобрести собрание сочинений брали магазин чуть ли не приступом.

Суворин проповедовал свободу журналистского высказывания и часто подчеркивал, что печатаемые в газете материалы могут идти вразрез с его личным мнением. Однако в целом «Новое время» поддерживало правительственную политику. Этот факт и заставлял радикалов, и в частности Блока, обвинять Суворина в конформизме и в отходе от либеральных убеждений. Кроме того в газете "Новое время" перепечатывались статьи французских публицистов А.Рошфора и Э. Дрюмона, возглавлявших критику Дрейфуса. Капитан французского Генерального штаба Альфред Дрейфус, еврей по национальности, был обвинен в шпионаже в пользу Германии. И тут началась яростная защита Дрейфуса, финансируемая "Международным еврейским синдикатом". В результате Дрейфус был оправдан, а против его обвинителей, в частности, сотрудников "Нового времени" началась настоящая травля. Горячими защитниками и сторонниками Суворина были В.В. Розанов и А.П. Чехов, А.В. Амфитеатров, Н.С. Лесков и близко сошедшийся с Сувориным под конец жизни Ф.М. Достоевский. Суворин, несомненно, обладал большим личным обаянием, помогавшим ему завоевывать сердца людей; незаурядным умом, позволявшим разглядеть искры таланта даже в недругах; юношеским задором, который и в более зрелые годы заставлял его с азартом включаться в жаркие споры и необычайным трудолюбием. Исключительная заслуга Суворина, что он рассмотрел в фельетонисте Антоне Чехове великого русского писателя, помог ему встать на ноги, обеспечив ему материальную независимость, и создал все условия для успешного творчества.

Из дневниковых записей Блока следует, что "нововременцы", "Меньшиков и Ко" — "подлецы". Кто же такой был "подлец" М. Меньшиков? Сын священника, морской офицер, который стал пробовать себя в публицистике, и с большим успехом. Суворин увидел талант молодого публициста и пригласил его печататься в газете "Новое время". По своим взглядам Меньшиков был консерватором-охранителем. Много писал он о национальных проблемах, о русском национализме. Он утверждал, что национализм может быть не агрессивным, не имеющим своей целью захват и насилие, а выступать за честное разграничение. При разумном разграничения одних наций от других только и возможны хорошие отношения между ними. Его национализм не собирался никого уничтожать, как это неоднократно ему приписывали различные недоброжелатели. Он лишь собирался оборонять свою нацию - действие совершенно законное и нравственно должное.
Писательство всегда было для него подвигом, против него распространялись нешуточные клевета и угрозы. А после Октября публицист был арестован на Валдае. 19 сентября 1918 года М. О. Меньшиков писал своей жене из заключения: "Члены и председатель чрезвычайной следственной Комиссии евреи и не скрывают, что арест мой и суд - месть за старые мои обличительные статьи против евреев" (М. О. Меньшиков. Материалы к биографии // Российский архив. Вып IV М., 1993). За день до расстрела он написал как бы в завещание своей жене и детям: "Запомните - умираю жертвой еврейской мести не за какие-либо преступления, а лишь за обличение еврейского народа, за что они истребляли и своих пророков. Жаль, что не удалось еще пожить и полюбоваться на вас". 20 сентября 1918 года он был расстрелян чекистами.

В этом же ряду нововременцев поставил Блок и философа Василия Розанова. Первые статьи, принесшие ему известность, Василий Васильевич начал писать в Ельце. Среди них была литературно-философская статья о творчестве Достоевского, после которой о писателе заговорили как о религиозном мыслителе. После этой публикации Розанова заметил философ и литературный критик Николай Николаевич Страхов и известный издатель Алексей Сергеевич Суворин. Первый пригласил Василия Васильевича в Петербург и предложил ему должность чиновника по особым поручениям в департаменте Государственного контроля. Второй зачислил Розанова в штат газеты "Новое время", в которой Розанов проработал до 1917 года. Страшной потерей для России считал Розанов смерть Столыпина в 1911 году. В сентябре 1917 года он писал: "Никогда я не думал, что Государь так нужен для меня: но вот его нет - и для меня как нет России". Розанов был выдающимся религиозным философом и литератором, он «мыслил новое религиозное мировоззрение как проявление «богочеловеческого процесса». Основные произведения Розанова: «О понимании» (1886), «Семейный вопрос в России» (1903), «В мире неясного и нерешенного» (1904), «Около стен церковных» (в 2-х т., 1906), «Темный лик. Метафизика христианства» (1911), «Опавшие листья» (1913–1915), «Религия и культура» (1912), «Из восточных мотивов» (1916).

В подобном ключе выдержаны многие высказывания Блока о "правых". Даже о смерти великого ученого Менделеева, своего тестя, он писал с явным недоброжелательством: "Ученый помер, с лукавыми правыми воззрениями, с испорченным характером, со средней моралью". 

Своеобразным и логическим завершением длинной серии оценок, замешенных на непонятной недоброжелательности, является запись от 29 августа 1917 года, из которой следует: Блок поверил в будущее Временного правительства после того, как оно закрыло "Новое время". Однако поэт-гуманист в своих желаниях идёт еще дальше: "Я бы выслал ещё всех Сувориных, разобрал бы типографию, а здание в Эртелевом переулке опечатал и приставил к нему комиссара".

***
То есть, взгляды, высказываемые Блоком, после октябрьского переворота — это не временное помрачение ума, нет, тем более, по версии И.Бунина, желание угодить "косоглазому Ленину", — это завершение сложного, противоречивого пути, пройденного до логического духовного конца.
Результатом этого явились его последние публикации: поэма "Двенадцать", "Скифы", и нашумевшие статьи, в т.ч. "Интеллигенция и революция". По мнению Юрия Павлова, был поэт совершенно не прав, обвинив в своем "ужасном конце" отчизну: "Слопала-таки поганая, гугнивая, родимая матушка Россия, как чушка своего поросёнка". А винить ему следовало только себя, своё интеллигентство-вырожденчество (Юрий Павлов, Александр Блок как непоследовательный интеллигент, или Комментарий к поэме «Возмездие». 09.09.2020).