Глава 51. Левые и правые

В поэме "Возмездие" Блок весьма негативно высказывается об обер-прокуроре Победоносцеве:

В те годы дальние, глухие
В сердцах царили сон и мгла:
Победоносцев над Россией
Простер совиные крыла,
И не было ни дня, ни ночи,
А только - тень огромных крыл;
Он дивным кругом очертил
Россию, заглянув ей в очи
Стеклянным взором колдуна...

Очень странно, в каком собственно мире жил Блок? Почему он не замечал всего того положительного, что внес в жизнь России Константин Победоносцев, занимая исключительно высокое положение при трех императорах - Александре II, Александре III и Николае II?
Известно, что современники называли Константина Петровича "охранителем устоев" и «духовным вождем монархической России» (Николай Бердяев). Он был выходцем из небогатой семьи, совсем недворянского происхождения. И стал выдающимся государственным деятелем совсем не благодаря высокому происхождению, а лишь благодаря блестящему уму, сильному характеру и исключительному трудолюбию.

Константин Петрович Победоносцев был выдающимся государственным деятелем и занимал исключительно высокое общественное положение. При Александре II, Александре III и Николае II он исполнял должность обер-прокурора Святейшего синода (с 24 апреля 1880 года по 19 октября 1905 года). При тех же трех императорах он был членом Государственного совета (с 1 января 1872 года по 10 марта 1907 года)

Победоносцев совсем не был карьеристом: "По природе нисколько не честолюбивый, я ничего не искал, никуда не просился, довольный тем, что у меня было и своей работою, преданный умственным интересам, не искал никакой карьеры и всю жизнь не просился ни на какое место, но не отказывался, когда был в силах, ни от какой работы, и ни от какого служебного поручения. В 50-х годах московский университет, оскудев профессорами юристами, обратился ко мне, и я не отказался, оставаясь на службе в сенате, читать там лекции, по 8 часов в неделю, в течение 5 лет". Всякое порученное ему дело он выполнял не просто достойно, но блестяще.

Молодой и талантливый профессор вскоре обратил на себя внимание двора. В конце 1861 г. главный воспитатель великих князей граф Строганов пригласил Победоносцева преподавать юридические науки наследнику престола великому князю Николаю Александровичу. После его неожиданной и скоропостижной кончины цесаревичем стал его младший брат Александр, а Победоносцев продолжал выполнять свои обязанности при новом наследнике.

В 1868 г. он был назначен сенатором, в 1872 году стал  членом Государственного совета, а в апреле 1880 г.  занял пост обер-прокурора Святейшего Синода и вошел в состав Комитета министров. По свидетельству известного адвоката А. Ф. Кони, речи Победоносцева, произнесенные в Сенате и Госсовете, производили сильное впечатление на слушателей, поражая своей безукоризненной логикой, ясностью и силой убеждения. Один из современников, Поселянин, побывавший в доме Победоносцева на Литейной, писал: «В его огромном кабинете… с письменным столом колоссального размера и другими столами, сплошь покрытыми бесчисленными книгами и брошюрами, становилось страшно от ощущения развивающейся здесь мозговой работы. Он все читал, за всем следил, обо всем знал…»

Широко образованный и глубокий исследователь, Победоносцев был автором ряда серьезных трудов по гражданскому и русскому праву. Он "памятник себе воздвиг нерукотворный" написанием "Курса гражданского права", в основу которого была положена не общая система законоуложений, а исторические традиции разных народов. В 1868 году Победоносцев опубликовал первую часть своего «Курса гражданского права». За эту работу по решению Совета Московского университета в апреле 1868 года удостоен учёной степени доктора гражданского права без защиты диссертации. Вторая часть «Курса» вышла в 1871 году, третья — в 1880 году. Этот знаменитый курс “Гражданского права” выдержал пять изданий и превратился в настольную книгу всех российских юристов.

Данную ему власть Победоносцев считал ответственным и тяжелым долгом, но нес возложенные на него обязанности с полной отдачей сил и незаурядным талантом. Об этом он пишет в дневниковых записях от 21 ноября 1860 г.: «В мире христианском всякая власть есть служение...». Те же мысли он внушал в письмах к наследнику Александру Александровичу. "Самодержавная власть — это огромная личная ответственность монарха перед Богом. Это не «упоение» своим положением, а жертва, приносимая во имя отечества". Стремясь подготовить наследника к «служению», Победоносцев писал ему 12 октября 1876 г.: «Вся тайна русского порядка и преуспеяние — наверху, в лице верховной власти... Где вы себя распустите, там распустится и вся земля. Ваш труд всех подвинет на дело, ваше послабление и роскошь зальет всю землю послаблением и роскошью — вот что значит тот союз с землею, в котором вы родились и та власть, которая вам суждена от бога».

После убийства народовольцами царя-освободителя Александра II Победоносцев стал опорой нового императора Александра III. Победоносцев был другом и единомышленником с издателем М. Н. Катковым и писателем Ф. М. Достоевским.

С Достоевским они были единомышленниками, одинаково смотрели на многие явления жизни, одинаково их оценивая, высоко ценили православие, верили в свой народ.
Федор Михайлович в своих корреспонденциях Победоносцеву открыто признавался, что приезжает к нему, чтобы «дух лечить» и «ловить слова напутствия», и особо подчеркивал «полную идейную солидарность», и выражал восхищение перед личностью Победоносцева: «…За Вашею драгоценною деятельностью слежу по газетам. Великолепную речь Вашу воспитанникам читал в «Московских новостях». Примите, глубокоуважаемый Константин Петрович, уверение не только в самых искренних моих чувствах, но и в глубокой прекрасной надежде на всю пользу, которой жду, да и не я один, а все, от Вашей новой прекрасной деятельности, Ваш приверженец и почитатель Ф. Достоевский».

Почему же этого достойного, благородного человека и неутомимого деятеля на благо Отечества так возненавидел Блок? Очевидно причиной этому были лишь одна: поэту как и его матери была свойственна мятежность и ровная правильная жизнь им была не по нутру. Очень точно о людях такого склада выразился Петр Аркадьевич Столыпин: "Им нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия".

***
Блок стоял на позициях левых революционных сил, ведь это было легче, их мысли и призывы распространялись повсеместно. И трудно, и даже опасно было им не следовать. Для этого надо было иметь собственное мнение, выношенное и выстраданное в долгих думах и размышлениях. Таким был его отец, такими же были Достоевский, Катков, Победоносцев, Аксаков, Леонтьев и так сильно ненавидимые им "нововременцы" - Суворин, Меньшиков, Розанов. Это совсем не значит, что они были против реформ, совсем нет, но они были против бездумного разрушения, бандитизма и террора. Эта группа литераторов и политических деятелей, созвучная по взглядам его отцу, в его дневниках и записных книжках, презрительно именовалась - "правые" или "нововременцы".  К ним поэт относил Ф.Достоевского, К.Победоносцева, А.Суворина, М.Меньшикова, Д.Менделеева, В.Розанова и других достойных людей.

С неприкрытой ненавистью Блок неоднократно высказывался о газете "Новое время" и ее издателе Алексее Суворине. Чем же так не угодила эта газета и ее знаменитый редактор Блоку?
Ведь Суворин совсем не был в числе тех ненавистных Блоку дворян, которые "насиловали в своих имениях девок". Напротив, для сотрудников своей знаменитой издательской империи Суворин создал прекрасные условия труда и быта, что было  весьма необычно в то время. Для работников типографии, конторы и книжного магазина было организовано ссудосберегательное и взаимно-вспомогательное товарищество. Мастера-печатники и рабочие бесплатно пользовались квартирами, нанимаемыми для них вне типографии; бесплатными были отопление, освещение, постельное белье, услуги врача и лекарства. При типографии была организована бесплатная библиотека. Для детей служащих и учеников типографской школы ежегодно устраивались новогодние елки. С 1899 года печатные машины и станки приводились в движение электричеством. Типография принимала от редакции материал практически в течение всего дня. Телеграммы передавались до 3-х часов ночи. На стереотипирование и сдачу стереотипа в машину требовалось не более 30 минут.

Сувориным были изданы знаменитые справочные ежегодники «Вся Россия», «Весь Петербург» и «Вся Москва» (актуальные и в наше время). Точное число выпущенных суворинским издательством книг неизвестно, примерное число – 1600 названий общим тиражом 6,5 млн. экз. Наибольшей заслугой Суворина современники считали организованную им серию «Дешевая библиотека» (с 1879 г.), состоящую из последовательно выпускаемых небольших по объему книг и брошюр. Открывалась «Дешевая библиотека» произведениями крупнейших писателей России – «Горе от ума» Грибоедова, «Недорослем» Фонвизина и повестями Карамзина. К году смерти своего основателя в этой серии вышло почти 500 названий. Серия предназначалась городскому читателю; звездным часом Суворина стал тот момент, когда он первым в России выпустил массовым тиражом полное собрание сочинений Пушкина. На следующий день после начала продажи издания газета «Новое время» отмечала невиданный ажиотаж, поднявшийся вокруг этого события. У магазина стояла толпа, желающие приобрести собрание сочинений брали магазин чуть ли не приступом.

Суворин проповедовал свободу журналистского высказывания и часто подчеркивал, что печатаемые в газете материалы могут идти вразрез с его личным мнением. Однако в целом «Новое время» поддерживало правительственную политику. Этот факт и заставлял радикалов, и в частности Блока, обвинять Суворина в конформизме и в отходе от либеральных убеждений. Кроме того в газете "Новое время" перепечатывались статьи французских публицистов А.Рошфора и Э. Дрюмона, возглавлявших критику Дрейфуса. Капитан французского Генерального штаба Альфред Дрейфус, еврей по национальности, был обвинен в шпионаже в пользу Германии. И тут началась яростная защита Дрейфуса, финансируемая "Международным еврейским синдикатом". В результате Дрейфус был оправдан, а против его обвинителей, в частности, сотрудников "Нового времени" началась травля. Горячими защитниками и сторонниками Суворина были В.В. Розанов и А.П. Чехов, А.В. Амфитеатров, Н.С. Лесков и близко сошедшийся с Сувориным под конец жизни Ф.М. Достоевский. Суворин, несомненно, обладал большим личным обаянием, помогавшим ему завоевывать сердца людей; незаурядным умом, позволявшим разглядеть искры таланта даже в недругах; юношеским задором, который и в более зрелые годы заставлял его с азартом включаться в жаркие споры и необычайным трудолюбием. Исключительная заслуга Суворина, что он рассмотрел в фельетонисте Антоне Чехове великого русского писателя, помог ему встать на ноги, обеспечив ему материальную независимость, и создал все условия для успешного творчества.

Из дневниковых записей Блока следует, что "нововременцы", "Меньшиков и Ко" — "подлецы". Кто же такой был "подлец" М.Меньшиков? Сын священника, морской офицер, который стал пробовать себя в публицистике, и с большим успехом. Суворин увидел талант молодого публициста и пригласил его печататься в газете "Новое время". По своим взглядам Меньшиков был консерватором-охранителем. Много писал он о национальных проблемах, о русском национализме. Он утверждал, что национализм может быть не агрессивным, не имеющим своей целью захват и насилие, а выступать за честное разграничение. При разумном разграничения одних наций от других только и возможны хорошие отношения между ними. Его национализм не собирался никого уничтожать, как это неоднократно ему приписывали различные недоброжелатели. Он лишь собирался оборонять свою нацию - действие совершенно законное и нравственно должное. Много горького говорил он в адрес русского народа и его истории, но делал это всегда искренне. Это тот случай, когда критика шла от лица любящего Родину, а не от безразличного критикана.
Писательство всегда было для него подвигом, против него распространялись нешуточные клевета и угрозы. А после Октября публицист был арестован на Валдае. 19 сентября 1918 года М. О. Меньшиков писал своей жене из заключения: "Члены и председатель чрезвычайной следственной Комиссии евреи и не скрывают, что арест мой и суд - месть за старые мои обличительные статьи против евреев" (М. О. Меньшиков. Материалы к биографии // Российский архив. Вып IV М., 1993. С. 230.). За день до расстрела он написал как бы в завещание своей жене и детям: "Запомните - умираю жертвой еврейской мести не за какие-либо преступления, а лишь за обличение еврейского народа, за что они истребляли и своих пророков. Жаль, что не удалось еще пожить и полюбоваться на вас" (Там же. С. 232.). 20 сентября 1918 года он был расстрелян чекистами.

В этом же ряду нововременцев поставил Блок и философа Василия Розанова. Первые статьи, принесшие ему известность, Василий Васильевич начал писать в Ельце. Среди них была литературно-философская статья о творчестве Достоевского, после которой о писателе заговорили как о религиозном мыслителе. После этой публикации Розанова заметил философ и литературный критик Николай Николаевич Страхов и известный издатель Алексей Сергеевич Суворин. Первый пригласил Василия Васильевича в Петербург и предложил ему должность чиновника по особым поручениям в департаменте Государственного контроля (прообраз современной Счетной палаты). Второй зачислил Розанова в штат газеты "Новое время", в которой Розанов проработал до 1917 года. Страшной потерей для России считал Розанов смерть Столыпина в 1911 году. В сентябре 1917 года он писал: "Никогда я не думал, что Государь так нужен для меня: но вот его нет - и для меня как нет России. Совершенно нет, и для меня в мечте не нужно всей моей литературной деятельности. Просто я не хочу, чтобы она была". Розанов был русским религиозным философом и литератором». Он «мыслил новое религиозное мировоззрение как проявление «богочеловеческого процесса», как воплощение, ускорение божественного в человеке и человеческой истории. Свою философию жизни Розанов пытался построить также на обожествлении рода, семьи («Семья как религия», 1903), пола. Основные произведения — «О понимании» (1886), «Семейный вопрос в России» (1903), «В мире неясного и нерешенного» (1904), «Около стен церковных» (в 2-х т., 1906), «Темный лик. Метафизика христианства» (1911), «Опавшие листья» (1913–1915), «Религия и культура» (1912), «Из восточных мотивов» (1916)». Но для Блока он был "правым" и потому тоже "подлецом".   

В подобном ключе выдержаны многие высказывания Блока о "правых". Даже о смерти великого ученого Менделеева, своего тестя, он писал с явным недоброжелательством: "Ученый помер, с лукавыми правыми воззрениями, с испорченным характером, со средней моралью". 

Своеобразным и логическим завершением длинной серии оценок, замешенных на ничем необоснованной ненависти, является запись от 29 августа 1917 года, из которой следует: Блок поверил в будущее Временного правительства после того, как оно закрыло "Новое время". Однако поэт-гуманист в своих желаниях идёт еще дальше: "Я бы выслал ещё всех Сувориных, разобрал бы типографию, а здание в Эртелевом переулке опечатал и приставил к нему комиссара".

***
То есть, взгляды, высказываемые Блоком, после октябрьского переворота — это не временное помрачение ума, нет, тем более, по версии И.Бунина, желание угодить "косоглазому Ленину", — это завершение сложного, противоречивого пути, пройденного до логического духовного конца.
Результатом этого явились его последние публикации: поэма "Двенадцать", "Скифы", и нашумевшие статьи, в т.ч. "Интеллигенция и революция". И он был совершенно не прав, обвинив в своем "ужасном конце" отчизну: "Слопала-таки поганая, гугнивая, родимая матушка Россия, как чушка своего поросёнка". А винить ему следовало только себя, своё интеллигентство-вырожденчество (Юрий Павлов, Александр Блок как непоследовательный интеллигент, или Комментарий к поэме «Возмездие». 09.09.2020).