Письмо домой

Каждый добросовестный офицер обязан изучить подчинённый ему личный состав досконально. Вплоть до того, чтобы знать точное количество прыщей на его сутулой спине и краткую биографию любовника его прабабушки.

 Потому как то, что творится в беспокойной голове юного паренька, которому Родина по ошибке дала в руки безотказный АК-74,  всегда лучше  узнать и понять до того, как он, например, примет решение вышибить себе мозги в карауле из того же АК-74, потому как получил письмо от своей подруги  с неприятным известием, что она, дескать, выходит замуж за вчера освободившегося из тюрьмы соседа Лёху Кабана,  потому как освободился он раньше, и денег у него больше, и хрен у него слаще.
Всяко, лучше письмо от стервы-подруги прочесть и вовремя принять меры, чем потом читать предсмертную записку солдата, когда с внутренней стены караульной вышки отскрябывают его мозги, которыми он не смог воспользоваться в нужный момент.

 Существуют даже несколько методических рекомендаций, написанных по этому поводу очень большими и важными умами в генеральных штабах, и обязательные для исполнения младшим комсоставом "на земле".

   Да простят меня мои курсанты-разведчики. Я читал и письма, которые они получали, и письма, которые они писали домой в ответ. А ещё, периодически просматривал их личные блокноты и записные книжки. Потому как это нужно и положено делать. Слава Богу, никто из моих доблестных разведосов не страдал суицидальными и прочими "девиантными" настроениями. И, если они и хотели кого-то замочить (а они периодически хотели), то точно не себя. А в одном из блокнотов, на последних страницах, я как-то увидел раздел "Крылатые фразы старшего лейтенанта Сычёва". Но история не об этом...

   Тогда я сам был ещё "срочником". Младшим сержантом, заместителем командира самого геройского взвода, самой геройской роты, самого геройского батальона на всём Северном Кавказе. К тому времени я отслужил уже год и, будучи, полноценным "черпаком", "рулил" взводом по мере сил и возможностей.

И был у нас во взводе один молодой механик-водитель, совсем недавно прибывший из весьма известной "учебки" на Урале. Фамилию его называть не буду. Скажу только, что был он потомком чистокровных поволжских немцев и фамилию имел немецкую. Условно назовём его "Штирлиц".

Однажды, замполит роты, согласно той самой "методички", прочёл письмо Штирлица домой, которое тот не успел отправить своему другу. Прочёл и охренел...

    "...Здорово, братик! Служба у меня идёт хорошо! Служить я попал в разведку горно-штурмового батальона! Мне здесь нравится! Недавно проходили курс выживания. Нас выбросили в горы с одними штык-ножами и одним коробком спичек на всех. А вчера были тактические занятия со стрельбой холостыми патронами. Было немножко больно. Сейчас сижу в "каптёрке" и пью чай вместе с "дедами". Сегодня ночью пойду в "самоволку". Я тут замутил с одной девочкой. А она, оказывается, дочь командира роты и сегодня я её сделаю. Если ты понимаешь о чём я, братан..." Ну, и так далее.

Замполит, на всякий случай, перечитал все возможные журналы и тетради учётов и отчётов, дабы найти сведения о новой системе обучения выживанию войсковых разведчиков, а также доклады о случаях травматизма на занятиях с применением имитационных средств. Естественно, никаких подобных изуверств в ротной документации не было. Но письмо-то есть! И с этим нужно что-то делать! Это хорошо, что Штирлиц его отправить не успел!
Замполит доложил командиру роты...

У нашего ротного, геройского капитана, ветерана двух войн, кличка была "Рэкс".

 Добрым и весёлым командирам солдаты такую кличку не дают...

Особенно командира роты возмутило то, что его трёхлетнего сына, мало того, что обозвали девочкой, так ещё и собирается "сделать" какой-то солдат первого года службы!
Но "Рэкс" был не только суровым, но ещё и опытным командиром. Проблему нездоровых фантазий Штирлица он поручил самому мудрому человеку в нашей роте - старшине.

Сразу после завтрака старшина вызвал в "каптёрку" меня и изложил хитрый план действий, а перед этим я, конечно же,  выхватил от него свою долю "нежных и добрых слов", потому как боец из моего взвода и, технически, в сложившейся ситуации есть и мой "косяк".

По окончании утреннего построения личный состав батальона направился к местам несения службы согласно плана учебных занятий и работ.
Старшина, воспитанный на советских фильмах, с явным удовольствием произнёс: "А вас, Штирлиц, я попрошу остаться..."
 И потом с серьезнейшим лицом и какой-то обречённостью в голосе нарочито громко сказал мне: "Сыч, давайте в канцелярию, пишите пока бумагу, а я в штаб полка доложу, пусть машину присылают."

В канцелярии я усадил Штирлица за стол, вручил ему лист бумаги и ручку и очень-очень грустным голосом сказал: "Ну, давай пиши, братан..."
- Что писать? - явно испугался Штирлиц.
- Я продиктую. Явку с повинной будем писать. Чистосердечное. Тогда, может быть, не расстреляют, а отделаешься парой-тройкой лет дисбата.
- Да что я сделал-то?! - дрожащим голосом спросил стремительно бледнеющий Штирлиц.
- Пиши! "Я, такой-то такой-то, признаю, что в переписке с гражданскими лицами разглашал совершенно секретные сведения об особенностях прохождения военной службы. Преступность и тяжесть своего проступка осознаю и готов понести наказание по всей строгости закона..."
- Какие секретные сведения? - руки Штирлица предательски задрожали.
- Военная тайна - это, брат, дело такое... За её разглашение или дисбат, или расстрел. А мы где служим? Правильно. Северо-Кавказский военный округ. Зона контртеррористической операции. Значит, "по закону военного времени". Расстреляют тебя. Но, если сдашь тех, кому "слил" информацию, то, может и нет. Отсидишь своё и домой. Старшина, кстати, пошёл в штаб докладывать. Надо было думать, что в письмах пишешь... Сейчас уже за тобой "фээсбэшники" приедут. А, уж,  они-то  умеют допрашивать...
- Какую информацию?! Я никакой военной тайны никому не рассказывал! Я не знаю никакой военной тайны! - Из глаз Штирлица брызнули слёзы.
Меня "понесло" и я, полностью вжившись в роль "злого особиста раскрывающего заговор", навис над Штирлицем и перешёл на зловещий шёпот.
- Да?! А кому и зачем ты, сволочь такая, в письмах рассказал о секретной экспериментальной  подготовке войсковых разведчиков?! А с какой целью и кому ты передавал сведения о составе семьи командира роты?! Откуда узнал?! Кто сообщник?! Про курсы выживания кто рассказал?! Про дочь командира роты откуда знаешь?!
- Я ничего не передавал! Я не знал! Я всё придумал! - Штирлиц, заливаясь слезами, сполз на пол.
- Да я тебя сейчас лично без суда расстреляю!
Моя рука потянулась к сержантской сумке, в которой лежали тетради с план-конспектами и Боевой Устав для сегодняшних занятий (и чем я там стрелять собрался?). Я уже откровенно ржал, но Штирлиц, лёжа на полу, закрыв голову руками этого не замечал.
- Я всё скажу! Я всё напишу! Я не хотел! Я не знал! Не стреляйте, товарищ младший сержант!

В этот момент в канцелярию ворвался старшина.
- Сыч, чтоб тебя! Ты совсем что-ли?! Заставь дурака Богу молиться...
Но глаза у старшины были весёлые, он одобрительно улыбался и явно был доволен результатом проведённой процедуры.
- Вставай, сынок! Ну, чего ты! Всё нормально! Товарищ прапорщик с особистами всё порешал! - старшина заботливо усадил Штирлица за стол.
- Всё нормально! Дело закрыто! Под мою ответственность! Только теперь все свои письма, прежде чем отправлять, сначала даёшь прочесть мне, хорошо? И бумагу эту, которую написал, всё-таки, подпиши, а я её у себя оставлю, на всякий случай. Договорились, сынок?

Штирлиц смотрел на старшину глазами полными любви, безмерного обожания и щенячьей преданности....