Пиццикато истины

В мире, где сказки давно вышли на пенсию, детектив Сверчок стоял посреди выгоревшей мастерской Папы Карло и щипал струны старой скрипки. Короткие сухие звуки пиццикато разлетались в воздухе, пропитанном запахом горелого дерева.

- Ну и денек, доктор, - сказал Сверчок, не оборачиваясь. - Нос погибшего торчит, как мачта затонувшего корабля.

Доктор Дуремар, высокий худой старик, прищурился. То, что сначала он принял за обгоревшую елку, действительно оказалось длинным носом. Тело почти полностью сгорело, но нос только обуглился.

- Буратино? - тихо спросил Дуремар.

- Пока так думают все, - ответил Сверчок и щипнул струну. Пиньк. Он развернулся и подошел к Дуремару, шмыгая носом. – Но где запах дегтя, коллега? И почему нос прямой, как струна? Это не береза, а значит не Буратино.


Через час выяснилось: Сверчок прав. Буратино задержали в аэропорту - он пытался улететь в Милан по документам Пиноккио.

- Я не убивал! - кричал Буратино в комнате для допросов. - Тортилла уговорила меня пригласить Пиноккио в гости. Сказала: «Познакомься с двойником, он скоро станет человеком, можно устроить отличное шоу двойников».

Сверчок слушал, щипая струны. Тынц-тынц.

Алиби Тортиллы было железным. Лягушки хором квакали: «Мать-Основание весь день сидела в пруду, не вылезала». Но Сверчок уже чувствовал фальшь. В пепле мастерской нашли остаток кубинской сигары. Такие курил только один персонаж в округе.

Инспектор-кинолог Артемон уверенно взял след и потащил Сверчка за город, к заброшенному театру. Там, в старой гримерке, Манджафоко наспех менял внешность под клоуна.

- Я не хотел… - бормотал он, зажатый в углу Артемоном. — Она шантажировала меня фотографией,  где из одежды есть только борода.

На допросе Манджафоко поплыл.

- Тортилла готовилась к великому превращению. В Индии она должна была стать частью Вишну, черепахой, держащей мир. Но для ритуала требовалось особое приношение. Почти человек… но еще дерево. Такой, чтобы хорошо горел. Пиноккио подходил идеально.

Сверчок щипнул струну особенно резко. Дзиньк!

- А Буратино?

- Уловка. По плану все должны решить, будто он убил двойника ради документов. Тортилла сама организовала их встречу. Бедной игрушке тоже немного осталось – жуки-короеды, подброшенные черепахой, уже грызут его плоть. 

Оставалось разрушить алиби черепахи. Сверчок начал копать глубже. Пинь-понь-пинь-понь.

Желтый школьный автобус. Тортилла купила его две недели назад. Лягушки уже поковали вещи – вся секта ехала в Гоа. Но одной из лягух отказали в визе. Она и стала слабым звеном. Выяснилось, Тортилла обещала фанаткам место у подножия новой богини. А тех, кто откажется, грозилась продать французским кулинарам.

Вечером того же дня группа захвата во главе с Артемоном приехала к пруду.

Тортилла сидела в кресле на плоту, украшенном цветами. Лягушки грузили в желтый автобус последние корзины с кувшинками.

- Ты опоздал, пес, - спокойно сказала рептилия. - Ритуал уже почти завершен. Дым Пиноккио вознесся. Осталось только мое преображение.

Артемон прыгнул в воду и вытянул черепаху на берег.

На суде Тортилла почти не защищалась. Смотрела на всех с гордо поднятой головой, видимо, ощущая себя божеством. В заключительном слове ни капли раскаиния: «Я делала то, что должна была. Мир нуждается в новой опоре. А Пиноккио… он был всего лишь деревом, которое мечтало стать человеком. Удобная ритуальная жертва».

Ее приговорили к пожизненному заключению в сухом террариуме. Манджафоко получил двадцать лет. Буратино оправдали.

Через неделю Сверчок зашел к Папе Карло. Старик мастерил табуретку.

- Он улетел? — спросил Сверчок.

- Улетел. Сказал, что закончит дело Пиноккио. Станет настоящим мальчиком… или хотя бы попробует.

Сверчок не решился расстраивать старого мастера тем, что узнал от Манджафоко. Он достал свою скрипку и тихо щипнул струну. Бум-к.

- Знаете, Карло, - сказал он, - иногда истина звучит совсем некрасиво.

За окном уже темнело. Где-то далеко ехал желтый автобус, но без своей главной пассажирки. А в террариуме старой черепахи тихо капала вода из плохо закрытого крана - единственное, что теперь напоминало ей о пруде.

Сверчок провел смычком по струнам. На этот раз звук получился долгим и печальным.

Пиццикато истины закончилось. Наступила тишина.