Месть

Питюня, вообще-то, человеком был незлопамятным и добрым. Большие от природы люди, как правило, все добрые и незлопамятные, потому как они очень не любят, да и не умеют толком, догонять и убегать. Месть, в их случае, понятие ситуативное, когда, как говорится, "звёзды сошлись", ну, или "парад планет", или затмение какое-нибудь, на худой конец.

Уж, не знаю, в каком доме был Меркурий и по какому случаю планеты задумали внеочередной парад, какая там Альфа с какой Бетой сошлись, и кто кого затмил, но случилось так, что за неполные сутки Питюня предался сладости мести аж два раза!

Вечером, когда звёзды уже начали бессовестно сходиться, а планеты маршировать парадным строем, Питюня вышел из автобуса, вернувшись домой с обеденной смены в самом что ни есть благодушном и поэтическом настроении. В кармане приятно шуршала банкнотами "получка", точнее, две её трети, а остальное приятно булькало в животе и шумело в голове "казённой водкой и пивком".

Как всегда, лучезарно улыбаясь, хмельной и счастливый, он шёл от автобусной остановки домой, мурча себе под нос какую-то песню, привязавшуюся во время распития в городском кафе "Русская кухня". "Летящей походкой ты чё-то там чё-то и чё-то чегоооо в белизне января!" Немного непонятно было, зачем в песне вонючая жидкость, с которой бабка Марфа простыни стирает, но, в целом, песня ему очень понравилась.

Обходить до дома по всей околице было ужасно лень и Питюня, как обычно, решил "напрямки". Если перемахнуть через митяевский палисад и пройти через его огород, то, перемахнув потом через общий с ним забор, можно оказаться в своём родном огороде, аккурат за нужником, а там по прямой и спать на душистый сеновал.

"Перемахнуть через забор" - это для Питюни, конечно, громко сказано. Обычно он просто отставлял в сторону пролёт забора "от столба до столба". И Митяй и питюнины родители, устав от бесплодных попыток отучить Питюню от подобного вандализма, просто перестали эти пролёты ремонтировать. К чести Питюни надо заметить, что пролёты он всегда аккуратненько возвращал на места, право частной собственности Питюня чтил, как мог. Но одна проблема, всё-таки, была...

У Митяя жил петух Фидель, удивительно-красивой чёрной масти, который, хоть и не был замечен ни в запрещённых законодательством петушиных боях, ни в рядах кубинских партизан, прослыл птицей с необычайно буйным нравом и с неудержимой страстью клеваться. Особенно этот грозный символ свободной Франции невзлюбил соседа Питюню. Может из-за имени ревновал, кто его знает. В общем, всякий раз, завидя Питюню, митяевский петух считал делом чести хорошенько клюнуть его и желательно побольнее.

Нельзя сказать, что Питюня его боялся, но, тем не менее, опасался и встреч с ним очень не любил, особенно после случая, когда эта тварь умудрилась клюнуть пару раз Питюню в самое что ни есть причинное место.

"Проскочим!" - призывно звала на приступ забора водка в голове. "Завалим наглую тварь!" - подначивало пивко. И Питюня пошёл в атаку...

Куры, может быть, и дуры, но вот петухи - они умные. Фидель был начеку! Завидев желанную жертву, опытный тёзка легендарного борца за свободу, следуя науке кубинских партизан, бесшумно подбирался к своей цели. Не издавая ни звука, он медленно но верно шёл, как по окопу, между грядками со свеклой и капустой. И вот, противник уже на дальности выстрела, тьфу ты, броска... С победным кличем Фидель выскочил из засады, нацелив грозный клюв в ляжку супостата!
Но звёзды в тот вечер, как мы помним, были на стороне Питюни...

От неожиданности он неловко взмахнул рукой и траектория его лапищи совпала с траекторией полёта гордой птицы. Сильные пальцы Питюни сами собой сомкнулись на шее борца за свободу и независимость родного огорода.
"Ага! Попалси, зверюга клювачая!" - воскликнул Питюня. Фидель, видимо, понимая неизбежную кончину, как-то сразу обмяк и перестал бить крыльями и сопротивляться, решив принять казнь достойно, в духе гордых кубинских революционеров. Это его и спасло.

То ли природная доброта Питюни победила первобытный инстинкт, то ли Питюня испугался, что ненароком придушил соседского кочета (а лапа у Питюни такая, что он и лошадь нечаянно придушить может), но, как бы то ни было, "валить наглую тварь" Питюня передумал. Но и отпускать просто так не собирался.

И снизошло на Питюню озарение! С ним такое уже бывало раньше, раз пять или шесть. В голове его появилась мысль! Прямая, чёткая, яркая! Такие редкие моменты в своей жизни Питюня очень любил и помнил каждый из них наперечёт.

 Неожиданно бодрым шагом Питюня, держа в руке пленника, проследовал к своему сараю. Включив свет, он нашёл глазами вилку отцовского наждака, на котором Питюня, к слову сказать, очень толково точил ножи, топоры, косы и прочее колюще-режущее...

Маникюр и педикюр - это понятно. А как назвать процедуру, когда птице ювелирно затупливают клюв? Название Питюня этому не придумал, но, несомненно стал первым в истории, кто это осуществил.
Ошарашенный Фидель требовал смерти, пусть даже самой мучительной, пусть даже в суп, только бы не этот позор! Но довольный собой Питюня, широко улыбаясь, отпустил птицу со словами: "Митяю привет, тупоносай!", и ушёл спать на душистый, полный свежим сеном сеновал.

Митяй вставал "с петухами". Верный Фидель каждое утро, ровно в 6:00, будил хозяина громким призывным "ку-ка-ре-ку"
В этот день Митяй проспал... Верная и точная птица почему-то дала сбой. А у Митяя большие планы на день! Крышу задумал подлатать малёхо, пока не дождит, да трубу печную переложить.

Позавтракав нехитрой холостяцкой яичницей, Митяй замесил приготовленную загодя глину, привязал верёвку к мешку с кирпичами и полез на крышу.
Старая труба, которая зимой дымила "в не туда" и всем своим видом обещавшая вот-вот развалиться, почему-то совершенно не хотела разбираться. Митяй пыхтел и потел за каждый отвоеванный у неё кирпичик, громко матерясь на всю округу.
Вероятно, именно этот витиеватый монолог Митяя на крыше и разбудил Питюню.
Сладко позёвывая и почёсывая пузо (то самое, которое не так давно Митяй "впополам распилил"), Питюня спустился с сеновала, осмотрелся вокруг и увидел на соседской крыше Митяя, обнимающегося с печной трубой...

И снова Питюне пришло озарение!
 Определённо со звёздами и планетами что-то было в тот день, потому как раньше и за год двух озарений не набиралось, а тут за сутки второй раз!

Батькино ружьё висело в сенцах, слева от входа в избу, патроны лежали тут же на притолоке. Почему-то эта мысль, одинокая, но необыкновенно яркая, казалось Питюне самой правильной. Воображаемый шрам от пилы во всё пузо горел, чесался и тоже требовал решительных действий.

Труба категорически не желала разбираться на отдельные кирпичи. Митяй уже подумывал: "А может, хрен с ней, а? Зиму-то одну, чай, простаить, раз крепкая ишшо такая!" В этот момент он услышал снизу громкий и задорный голос соседа Питюни: "Сосед! Дяржи!"
Повернув голову, Митяй увидел внизу у соседского забора довольного Питюню с двустволкой наизготовку.

Питюня со щедростью Петроградской Авроры жахнул дуплетом. Когда осело облако красной кирпичной пыли, оказалось, что печную трубу, которая так не хотела разбираться, срезало под самый корень. Вместе с ней с крыши сдуло и Митяя.
 
Уголовного дела, конечно, не было никакого. Участковый Михалыч только, разобравшись в деталях инцидента, щедро раздал оплеух и пенделей и Питюне и Митяю, конфисковал и ружьё, и бензопилу.

 Питюня выставил "мировую", да и Митяй тоже литру выставил. Закусывали яичницей. Почему-то митяевский петух начал, вдруг, с неистовым пролетарским размахом топтать кур, отчего они неслись с пулемётной скорострельностью. Во время распития, Митяй в красках и подробностях в сотый раз рассказывал - как он видел, что "летит смертушка моя", как он ловко "извернулси" и как, оттолкнувшись ногами от крыши, он сделав двойное сальто, приземлился на грядки без малейшей царапины. "Ты кино про нинзяв глядел, деревня?! А нас в армии, чай, обучали кой чему! То-то!" Питюня перебивал его и утверждал, что его снайперский выстрел был точно выверен и он всё рассчитал, что он бил точно в трубу "как белке в глаз".

Самую точную версию озвучила бабка Марфа, ставя им на стол очередную миску с солёными огурцами: "Да что с вами, с дурнями окаянными, сделаца-то?! Вас, блаженных, на Руси Господь сберегат да жалет. По кой хрен только? Прости меня, Господи!"

А в это время несгибаемый Фидель вынашивал план страшной мести... Мы, чай, и про Каттани смотрели и про Крёстного отца. Мы тоже могём...