Здравствуй, папа!

Заскрипела ступенька. Знакомый до боли порог.
Тихий стук, и открылась тяжелая старая дверь.
«Здравствуй, папа, встречай. Я вернулся из долгих дорог.
Я пришел просто так. Без отчетов, обид и потерь».
У отца на висках серебрится упрямый ковыль,
Он глядит на него — не мальчишка, мужчина с седой головой.
На пальто у дверей улеглась придорожная пыль,
Но глаза — те же самые. «Здравствуй, сынок. Ты живой…»
Они сядут на кухне, где тикают тихо часы,
Где заварен густой, пахнущий мятой и детством чай.
У отца на руках — шрамы жизни, труда полосы,
Но в объятьях его — неизменное: «Не скучай».
В детстве папа казался огромным, как вечный утёс,
А сейчас он пониже, сутулится малость в плечах.
Сколько зим пролетело, и сколько дорог унеслось,
Но упрямое пламя всё так же горит в глазах.
Сын молчит. Он теперь понимает отца до конца.
Сам узнал, каково это — строить, беречь и терять,
Как скрывать свою боль под суровою маской лица,
И ночами безмолвно за собственных чад сокрушаться и ждать.
«Знаешь, папа…» — но фраза повиснет в ночной тишине.
Да и нужно ли слов? Всё понятно без лишних речей.
Сын накроет ладонью отцовскую руку в тепле,
И обоим покажется — мир стал немного светлей.
Два мужчины. Два сердца. Единая, прочная нить.
В этот вечер за чаем растаял сомнений туман.
Как же важно успеть прибежать, обнять, расспросить,
Пока дома тебя еще ждет твой родной великан.