Умереть не страшно

В палате пахло лекарствами и тишиной — такой густой, что казалось, она оседает на плечи и давит на грудь. За окном медленно опускались сумерки, и свет уличного фонаря дрожал на стене, словно боялся задержаться хоть на миг. Анна лежала, вцепившись пальцами в край одеяла, и смотрела на потолок, где трещина вилась тонкой, изломанной линией — будто линия её жизни, которую уже не склеить.

Она не боялась того, что будет потом. Не боялась темноты или пустоты. Ей было страшно от самого движения — от этого медленного, неумолимого скольжения прочь, от каждой секунды, что утекала сквозь пальцы, как песок. Страшно было понимать, что вот сейчас она ещё здесь, ещё чувствует холод простыни и слышит, как в коридоре тихо переговариваются сёстры, а через минуту — или через час — этого уже не будет. Совсем.

А ещё страшнее было знать, что другие останутся. Будут ходить по этим коридорам, пить чай в дежурной комнате, смеяться над чем-то мелким и будничным. И её не станет, а жизнь пойдёт себе дальше, не споткнувшись, не замедлившись ни на миг. Вот это и было самым горьким — не собственная боль, а эта равнодушная непрерывность мира, который не остановится даже на секунду, чтобы просто постоять рядом.

Дверь приоткрылась, и в палату вошла медсестра — неторопливая, спокойная, с лицом, привыкшим видеть и боль, и страх, и всё, что между ними. Она подошла, поправила одеяло, тихо спросила:

— Может, воды? Или просто посижу с вами?

И в этом простом предложении было столько тепла, столько тихой, будничной доброты, что на мгновение страх отступил. Не исчез, нет — он притаился где-то в углу, сжался, но не ушёл. Но стало чуть легче. Потому что пока кто-то готов просто посидеть рядом, пока есть чья-то рука, которая может накрыть твою, даже если ничего нельзя сделать, — ещё не всё потеряно. Ещё есть этот маленький островок жизни посреди надвигающейся тишины.

Анна чуть кивнула, не в силах сказать ни слова, и закрыла глаза. И в этой темноте, где не было ни страха, ни пустоты, только чьё-то тихое дыхание рядом, ей вдруг показалось, что умирать — всё-таки не так страшно. Если ты не один.