66. Середина октября 1480 года, Вассиан

Глава из летописи-эпопеи “Между Западом и Степью”, которая состоит из пяти частей и описывает ключевые события истории Руси времён Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Великого, Ивана Грозного и Смуты

Русская церковь примерно сто лет не получала от татарских царей ярлыков с подтверждением своих привилегий, заключающихся в освобождении от уплаты выхода. Ослабление Орды в последнее десятилетие 14 века сделало этот документ неактуальным. Верховная светская власть над Русью отныне принадлежала великим князьям московским, а татары и их правители выродились для русского населения в разбойников вроде тех, какими были в своё время печенеги и половцы. Церковь не выплачивала выход уже не из милости, а по умолчанию.

Неудивительно поэтому, что политика русского религиозного учреждения по отношению к Орде изменилась кардинально. Из покровителей веры священнический клир мигом переквалифицировал ордынских царей в её врагов и гонителей. Вот и при последнем нашествии Ахмата церковники выступали за самые решительные действия чуть ли не активнее мирян.

Среди них особенно воинственной позицией выделялся архиепископ ростовский Вассиан. Он принадлежал к породе неистовых пастырей-красноречивцев и в пору отстранения митрополита Геронтия от некоторых обязанностей именно в Вассиане великокняжеский двор видел высшего духовного авторитета, могущего повлиять на великого князя Ивана.

-Помоги вернуть нашего государя на путь истинный, - попросила архиепископа княгиня-мать. - Благодаря всем нам уезжал он из Москвы, чтобы мечом оградить землю Русскую от басурман. Да вдали от нас сбили сокола ясного языки осторожные. Весть дошла, что великий князь по советам окольничих Ивана Ощеры и Григория Мамона начал переговоры с Ахматом о перемирии.

-Ах, злодеи! Ах, негодяи! - возопил Вассиан. - Как посмели отвратить господаря от богоугодного деяния?! Срочно, матушка, отправляй Ивану свет Василичу увещевание обрушиться на поганых. Прикажи то же самое сделать митрополиту, боярам и прочим людям, к которым великий князь прислушивается. И не сомневайся: я, недостойный, присовокуплю свой тихий голос к прошениям!

Как только княгиня Мария ушла, ростовский архиепископ бросился к перу и бумаге. Он спешил излить в письме всё, что поднялось в душе при вести об уклонении великого князя от битвы. Старец хорошо знал: он наиболее убедителен в моменты экзальтации, поэтому было бы преступно упустить нужное состояние.

Для начала архиепископ выразил удивление по поводу нерешительности великого князя, убеждал не слушать тех, кто толкал его на мир с Ахматом. Ведь такое бездействие вело к погибели земли Русской и к потере Иваном своей державы, в результате которой ему будет некуда бежать, негде найти себе пристанища.

Далее Вассиан напомнил господарю о воинских подвигах его предков (Игоря Рюриковича, Святослава Игоревича, Владимира Крестителя да Владимира Мономаха, а также прадеда — Дмитрия Ивановича) и призвал уподобиться им. Старец называл Ахмата и его предшественников вплоть до Батыя самозванцами, убеждал что они не цари, так как ими являлись только православные правители из Цареграда. Поэтому, по мнению Вассиана, поднять меч на Ахмата — не преступление! Бог отдал Русь под власть татар подобно тому, как отдал когда-то Израиль вавилонянам в наказание за грехи. Но за наказанием следует прощение. Это время подошло. Миссия Ивана заключалась в освобождении Руси от чужеземного ярма с божьей помощью, на что его благословили митрополит и Собор.

Закончив письмо вместе с истощением порыва, архиепископ велел слуге срочно отправить его господарю, а сам обессиленно свалился на ложе. Он совсем не угадывал, что именно это послание сохранит ему имя в истории и принесёт славу русского Демосфена. Вассиану оставалось жить около полугода.