Неугомонный. Ч. 2. Марксист. Гл. 17

                17

Так называемый «бычатник» — летний лагерь для откорма бычков на мясо — располагался западнее хутора Марксист, на возвышенности за небольшой речкой Верхняя Сарматка, притоком Нижней Сарматки. Это не была животноводческая ферма с капитальными строениями и коммуникациями, а в большинстве своём — лёгкие навесы от осадков, которые не могли защитить животных ни от сильных морозов, ни от вездесущей метели, заметающей животных, как медведей в берлоге, снегом.
Единственное производственное сооружение с крышей и зашитыми деревянными щитами стенами было предназначено: для хранения фуража и других кормовых запасов для животных; как бытовое помещение для персонала с буржуйкой, где скотники и сторожа вели спартанский образ жизни без элементарных удобств, кроме стола и нар; в проход с въездными распашными воротами можно было загонять тракторный прицеп с кормом для разгрузки в зернохранилище или рундуки, а при отказе водоснабжения — цистерну с водой на тракторном прицепе. Вода обычно подавалась из колодца, расположенного в долине реки Верхняя Сарматка, по трубопроводу, проложенному в земле. Но в последние несколько дней произошла авария, и вода не подавалась для поения бычков в лагере. Доставить сюда ремонтную бригаду для устранения неполадок, а это могло быть и промерзание водопровода, и работа людей в таких условиях было делом героическим и практически невыполнимым.
Единственный выход из этого трудного положения была периодическая доставка воды мобильными средствами. Одной из них была МЖТ-10 — машина для внесения жидких органических удобрений, которая могла также применяться и для транспортировки воды.
– Да она за два года химии в себе не видела, – так выразился Андрей Хмуров на вопрос Кирилла – «А не потравим ли бычков?».
Машину, а по сути своей ёмкость для воды, с возможностью заправки созданием в ней вакуума из водоёма, использовали в качестве средства для пожаротушения, особенно в сезон уборочной страды. Она всегда была заполнена водой, и Андрей, возвращаясь ночью после напряжённого уборочного дня, нырял в неё через верхний люк. Пустота в верхней части ёмкости создавала акустический эффект, и его фырканья от удовольствия разносились далеко по Верхней улице посёлка Мирный.
И теперь вот эту массивную машину, а если проще, то ёмкость с десятью кубометрами воды общей массой 14 тонн необходимо было доставить по заснеженному зимнему бездорожью на расстоянии в семь километров. И снова под девизом «никто, кроме нас», так как весь совхоз начинается и заканчивается или замыкается на Андрее Хмурове. Кто-то скажет: «Да не может такого быть, так как не может быть никогда». Что на это можно ответить? Если очистка автомобильной дороги от снежных заносов — это дело первоочередной важности для жизнеобеспечения всего совхоза и каждое отделение в том должно быть заинтересовано, а потому и бригадиры должны были сами предложить свою посильную помощь техническими средствами и людьми, но… Но тут, по поговорке: «Мастер есть — не фиг лезть!» А что же остальные? Отлежаться до поры до времени, пусть жирок завяжется, а начнутся полевые работы — тогда уже каждый сам по себе, каждый для себя и на себя начнёт работать. Даже звучали такие мнения, типа: «Кто по Англиям разъезжает, тот пусть и дороги чистит…» И этим людям в голову не придёт, что человек эту путёвку «кровью и потом» заработал, а не «авансом» ему была выдана.
А что касается «бычатника», то это производственный участок третьего отделения, и в условиях «хозрасчёта» и ответственности за показатели работы складывается организационно-производственная связь директор – бригадир – исполнитель. И если в первом случае в этой связи даже промежуточное звено отсутствовало, директор непосредственно руководил исполнителем, то во втором случае с доставкой воды кого мог послать? «Беларусы» однозначно отдыхали, «Дэтэшки» и «Алтайцы» – тракторы помощнее, но они не агрегатируются с такими машинами, как МЖТ-10. И остаётся, как ни крути, опять К-701 Хмурова, так как второй мощный трактор К-700А третьего отделения проходил текущий ремонт в «Райсельхозтехнике».
Вот и верь после этого поговорке, что «незаменимых нет». Может быть, и есть им замена, но какой они покажут результат при этом — вот в чём вопрос. И так уж у нас на Руси, если брать по большому счёту, повелось, что «кто тянет, того и погоняют».
– Ну что, не передумал, охотник, любитель полистать журнал «Охота и рыбалка», лёжа на диване и слушая, как «дышит» теплом от сжигания донецкого антрацита печь, а за окном поёт пурга? – выдал такой перл Андрей Хмуров, отчего Кирилл, увидевший остановившийся на дороге, ровно напротив окон его квартиры, трактор Андрея с ёмкостью на двухосном прицепе, оживился.
Кирилл шустро перебрался через высокий снежный вал на обочине и, сняв ружьё, разобранное в чехле, с плеча, взобрался в кабину «Кировца», откуда через уже открытую дверь виднелось жизнерадостное лицо Андрюхи. Он явно был в добром настроении, что не могло не отразиться и на настроении Кирилла. Ведь мысли о предстоящей охоте и о том, что можно просто пообщаться с человеком, всегда доставляли ему удовольствие.
– Ничего не забыл, охотник? Ружьё, патроны взял? – явно подкалывал Кирилла Андрей. – А то будет как в том анекдоте: жена все крючки на удочках обрезала, а он всё равно приехал с уловом, хоть и на рыбалке не был.
– Привет, Андрюха! – усевшись на пассажирском сиденье в просторной, в отличие от «Беларуса», кабине трактора и опустив ружьё на пол, прижимая его коленями, Кирилл протянул руку всё улыбающемуся товарищу. – Не пойму, ты меня хочешь «раздраконить», чтобы я, разозлившись, доказал, что я не диванный охотник, или наоборот, чтобы остался лежать на диване?
– Ну ладно тебе, какой же ты серьёзный, – чуть притушив лыбу, Андрей уже серьёзно спросил. – Ты «тормозок» брал? А то моя сегодня не в настроении. Я проспал и с хозяйством не управился, то есть лишил её воскресного моциона или как его там величают… Отдыха лишил. Она же на работе с бумагами работает. Знаешь, как это тяжело?!
— Андрюха, кто на что учился.
— Да, конечно. Но я ведь тоже не лежу, деньги зарабатываю. И у меня выходных за год — можно по пальцам сосчитать… — Андрей чуть помолчал, видимо обдумывая мысль, и закончил: — Разбаловали мы своих женщин, или как? — повернувшись с серьёзным уже лицом, спросил, как выстрелил дуплетом глаз в упор.
— Думаю, что «или как», — так же серьёзно ответил Кирилл, так как знал, что женщинам тоже достаётся и с детьми, и на кухне, да мало ли где и как.
Андрей свернул с главной улицы направо и поехал мимо мастерских в сторону мостика, а вернее, плотины верхнего пруда, по заснеженной, хоть и очищенной двумя днями ранее дороге, по которой, кроме самого бульдозера Александра Дубинина, никто не проезжал. Переехали через плотину, о существовании которой можно только догадываться, зная, что где-то под снежными валами слева обрыв и пруд, а справа — тоже занесённый снегами и сугробами от метели обрыв в сторону балки, идущей вдоль огородов левобережья до самого нижнего пруда.
Дорога за посёлком, в отличие от поселковых, была нечищеной около недели и только малое количество осадков, и ослабшая в эти дни пурга не позволили снежным наносам сделать дорогу трудноразличимой. Солнышко непривычно и нерешительно, но всё же решило порадовать в заснеженной степи путников своим долгожданным визитом. Сначала как-то стыдливо выглядывая лишь краешком из-за тучек, а потом смелее и смелее, разогнав сонливую невесомость у тучек, которые, встрепенувшись, решили сменить свою дневную дислокацию, они подались на запад, гонимые легким морозным зимним ветром и лучами яркого, хоть и холодного, но долгожданного солнца.
«Кирюха», несмотря на мощь двенадцатикотлового, фыркающего недовольно движка, при увеличении нагрузки на подъём или утопании в глубоких и затяжных снежных перемётах временами выбрасывал клубы чёрного дыма, как бы пытаясь пожаловаться хозяину: «Ну почему снова мне достаётся? А как попроситься „на больничку“ или „профосмотр“, так сразу в ответ: „Не время сейчас… вот потерпи чуток…“. Скажи, Андрюха, коли я не прав». Вот так смог перевести с неодушевлённого на человеческий язык недовольное ворчание двигателя трактора К-701 Кирилл.
– Ничего, – внимательно посмотрев на ушедшего полностью в размышления Кирилла и как будто угадав его мысли, весело сказал Андрей, – доставим жизненно важный груз на место назначения, и в обратный путь — весело и с песнями.
– Я не понял, – встрепенулся Кирилл, приподнимая разобранную двустволку в чехле. – А эту «дубинку» я зачем брал? Для охраны груза?
– Не переживай, – откровенно рассмеявшись при виде удивленной физиономии Кирилла, Андрей его успокоил. – «Ладно, ладно, детки, дайте только срок, будет вам и белка, будет и свисток!» Кажется, автор этих строк был не только знаменитым поэтом, но и заядлым охотником. Ты стихи не пишешь, охотник?
– Нет, у меня и со чтением стихов в школе проблемы были, куда мне, – глубоко вздохнув, ответил Кирилл. – Да ты был прав: с твоей вышки на колёсах лежки заячьи, как на ладони, линии жизни и, видимо, у кого-то они сегодня оборвутся.
– Надеюсь, что ничего личного? Ты же не нас имел в виду? – насторожился или просто сделал озабоченный вид для поддержания позитивного настроения Андрей. – Я планирую прожить ещё лет так пятьдесят, чтобы ещё и насладиться вдоволь отдыхом на пенсии.
– Андрюха, – увидев в заснеженной низине перед затяжным подъёмом кое-где торчащие из-под невидимой толщины снега верхушки камыша с метёлками – безошибочный ориентир того, что там под снегом как минимум заболоченное место, а в данном случае, хоть и неширокая, но речка, – а ты на ощупь дорогу определяешь или как?
– Кирюха, я по этим местам с закрытыми глазами могу ездить. – Андрей замолчал, переключил режим и передачу и с задором добавил: – А теперь, как говорится, «шаг влево, шаг вправо – стреляю без предупреждения», а в нашем случае – пипец всему: не поедем – поплывём. Ну, «Кирюха», не подведи!
Трактор с едва заметным рывком при включении гидромуфт коробки передач, пустив дымок, ринулся по едва заметному занесённому следу, оставшемуся после предыдущего визита Андрея с кормами или водой, чтобы с разгона преодолеть заодно и, хоть не крутой, но довольно затяжной подъём.
Пока «Кирюха» полностью не завершил «штурм» подъёма, в кабине воцарилась тишина, так называемая «минута молчания», и каждый думал, мыслями помогая этому мощному, но не всесильному железному коню. И он не подвёл.
— Учись, брат, преграды брать! — весело выкрикнул Андрей, прихлопнув обеими руками по баранке, и подмигнул Кириллу. — Самое страшное позади, расслабься, дружище.
— А я разве напрягался? — спросил Кирилл, желая показать, что он спокоен и уверен в успехе.
— Конечно, ты себя видел? А я видел в зеркале заднего вида.
— В зеркало заднего вида нужно было за прицепом следить… — после короткой паузы Кирилл резко, громко и потому эффектно произнёс: — Бочка оторвалась!
Андрей резко повернул туловище и голову, чтобы глянуть через заснеженные задние стёкла кабины, и с облегчением и укоризной Кириллу произнёс:
— Ну ты, Кирюха, даёшь! Купил. Хорошо, 1:0 в твою пользу. Хорошо, что не там, не в балке так пошутил, точно бы поплыли до самого Миуса.
Оба задорно рассмеялись.
– Вот понимаю, что потерю прицепа я почувствовал бы в тот же миг, а «на автомате» всё равно купился, – пояснил Андрей.
– А я как-то тележку, не застопорив, терял. Приезжаю в бригаду, выпрыгнул из «Беларуса», глядь – прицепа нет. Вернулся через плотину к месту, где забирал её, – нет нигде. И расстояние-то всего метров 350–400 проехал. Возвращаюсь, боковым зрением вижу, что в балке камыш как будто прокошен. Прицеп ушёл с горки и, благо, не перевернулся, борта не поломал.
– Так вот почему ты решил на мне отыграться! – смеялся Андрей, хлопнув Кирилла по плечу.

Снабженцев он встретил с доброй улыбкой давно небритого, морщинистого лица, человека давно за пятьдесят, худощавого и слегка сутулого, в ватнике и отвернутой шапке-ушанке. Было такое ощущение, и с большой вероятностью – неопровержимый факт, что он здесь бессменно суток трое-четверо уже находится.
– Для дорогих гостей и ворота настежь, – радостно приветствовал мужчина подошедших к нему Андрея и Кирилла, крепко пожимая им руки своей сухой, шершавой, мозолистой рукой. – Думал уже падёж посчитывать. Они уже весь снег в загоне сожрали вместе с замёрзшей их же мочой… Покурите чуток, а я от ворот откидаю снег.
Парни помогли скотнику откидать снег, дабы открыть двустворчатые ворота. Андрей загнал прицеп с ёмкостью и, отсоединив его, выгнал трактор. Помогли хозяину «летних лагерей» в суровую зимнюю пору надёжно закрыть ворота и покурили за компанию с ним у «буржуйки» с просевшим от высокой температуры «брюхом».
– Батя, а волки ночами не тревожат? – спросил Андрей дежурного скотника и сторожа в одном лице.
– Всяко бывает. Воют, нервы щекочут. Но у меня «тулочка» безотказная, для острастки нет-нет и жахну в воздух, – затягиваясь с удовольствием папиросным дымом крепкого табака и щурясь от выедающего глаза дыма, продолжил он. – А вы знаете, что от этих зверюг не я их защищаю, а они меня? Две сотни пар рогов — что штык-ножи в рукопашном сражении. И серые зверюги это знают, а бычки начинают фыркать при их приближении, как зачуют, и копытами бить — лучше любого будильника срабатывает.

«Кирюха», освободившийся от упряжи, бежал легко и играючи по пробитой им же около часа назад колее. Настроение отличное и у того, кто им управлял, и у того, кто составлял первому компанию и с нетерпением ждал, когда ему удастся, наконец-то, прогреть долгожданным выстрелом ствол своей «тулочки».
– Андрюха, смотри вон там справа, кажись, лёжка. Тормозни, – машинально замахал ладошкой водителю автомобиля, как голосующие на остановке.
– Зачем? – ответил Андрей. – До него метров пятьдесят топать. Щас подрулим поближе.
– Не спеши, я хоть ружье соберу и держи не прямо на него, а по касательной, чтоб я мог через окно выстрелить, если чё…
– Заряжай. Сделаю, как в аптеке на весах… «Если гора не идёт к Магомеду…», так же говорится, тогда мы к этой горке подкатим.
«Кировец», несмотря на свою многотонную массу, взобравшись на прочную корку снежного наста, какое-то время проехал, словно лыжник по лыжне, а затем начал проваливаться то одним, то другим колесом. И потому, если смотреть на это зрелище со стороны, он был похож на судёнышко, попавшее в шторм.
До места, где сверху снежной корки были разбросаны крыги, разрушенной лапами ушастого зверька, и горка более рыхлого снега — около двадцати метров, — случилось то, чего никто не ожидал. Метрах в двух от предполагаемого лаза в норку случился взрывной фонтан снега и ломаных кусков снежной корки, а вместе с этим на метровую высоту выскочило что-то. Это что-то и было до смерти испуганным серым трусишкой, у которого сердце не выдержало слышать не только рокот мощного двигателя, но и дрожь, передающуюся через жёсткий покров с наледью, его чуткими ушами.
Грохнул выстрел, и трясущиеся вместе с кабиной трактора стволы двустволки послали заряд катаной самодельной дроби выше зайца, который опустился на ноги и готовился выполнить первый прыжок наутёк. Дробь не успела достаточно рассеяться, и, видимо, заяц остался невредимым. Второй выстрел Кирилл не успел сделать, так как заяц убегал, пересекая траекторию движения трактора, и капот трактора закрыл обзор.
– Эх ты, мазила! – разжигал самолюбие охотника Андрей. – С такого расстояния я и с рогатки бы попал.
– Не спорю. Помнишь кино «Кавказская пленница»? Что там Шурик говорил Нине, когда она убегала от него, а он на ослике гнался за нею и обвинял при этом ослика в том, что он за нею бежит? Так вот, Андрюха, я скажу словами Шурика: «Ты мог бы ехать, не виляя и не проваливаясь, как хромая лошадь?»
– Хорошо, уговорил, 1:1 – ничья!
– А те ещё, что были 1:0 в мою пользу, забыл? – почти серьёзно заметил Кирилл, так как осуждать со стороны легко, а что сам сделал для того, чтобы был успех в общем деле, а не фиаско?
– Ну ты и злопамятный!
– Обычно в таких случаях третий наблюдающий говорит: «И не поругаетесь!». Не злопамятный, а справедливый. А ты лучше выезжай на дорогу или держись на расстоянии от замеченных лёжек трусишек. Лучше подойти к ним: они глубоко зарылись, пригрелись в снежке, подпустят близко.
– Как скажешь, Дерсу Узала, – согласился Андрей и направил трактор параллельно дороге.
На этом же поле, а вернее назвать его сейчас заснеженной территорией, так как о поле ничего не напоминало, кроме его границ в виде лесополос из деревьев, скрипящих на морозе ветками при наличии ветра. Казалось, что природа мертва. Ни птиц, ни зверюшек не видно; даже вот эти ушастики предпочитают остаться на один-два дня голодными, чем выбираться из своих удобных лёжек под слоем снега и коркой наста. И это потому, что зайцы редко используют старые лёжки, а долбить после утренней кормёжки — если повезёт, а сейчас только молодыми побегами и можно поживиться в садах — занятие так себе. Куда лучше, если притаиться и ещё пурга занесёт все следы его пребывания где бы то ни было. Но с высоты трёх метров из кабины трактора, на ровной в основном поверхности заснеженных полей, от зоркого глаза охотников даже небольшая кочка и нарушение целостности снежного панциря не уйдёт.
– Андрюха, протяни ещё чуток и остановись, – Кирилл указал пальцем по диагонали к курсу движения. – Видишь, где он притаился? Я пройдусь.
Размять ноги было необходимо, они поначалу даже не слушались. Чем ближе Кирилл подходил к лёжке зайца, тем отчётливее ощущал сердцебиение. На этот раз заяц почуял опасность, когда Кирилл находился от него не далее десяти метров. Он выскочил из лежки в сторону Кирилла, долю секунды осознавая, что и как. Не поняв, прыгнул и развернулся на 180 градусов, поднял уши, как перископы, и, скорее всего, теперь не только слышал, но и увидел охотника. В следующую долю секунды, когда охотник уже направил в его сторону стволы ружья, он совершил прыжок и в это же время был сражён выстрелом. Сделав кувырок через голову, уже, скорее всего, по инерции, он растянулся на снегу, поблёскивавшем от пробивающегося через редкие облака холодного, но яркого и даже ослепляющего солнца.
– Ну вот. И лыжи ломать не нужно. Учись, охотник, у неохотника, – «погладил» Кирилла «комплиментом» Андрей, когда тот вернулся с дичью.
– Ты б уже говорил: не охотник, а браконьер и пособник браконьера, – поправил Кирилл.
– А чего? У тебя же путёвка есть?
– Я о браконьерском способе добычи дичи, – объяснил Кирилл.
– Знаешь, когда по осени я по просёлочным дорогам езжу, все озимые изъезжены браконьерскими «УАЗами» и «Нивами», – ответил Андрей контраргументом.
– Да знаю я всё это. Мы все на словах гуманисты, любим и оберегаем природу, а на деле — вот так… – со вздохом, как бы пытаясь самому себе что-то доказать, сказал Кирилл. – Грешные мы. Наша охотничья страсть оказывается сильнее здравого смысла.
– А ты знаешь, что зайцы на Подгорной улице за прудом всю кору с деревьев пообъели, а саженцам и того хуже, стволам кирдык? – то ли пытаясь оправдать то, что они сейчас с Кириллом делают, то ли просто уравнять вину с этими вынужденными вредителями садов.
Второго «косого» получилось добыть подобным способом, но несколько иначе и щепетильнее. Кирилл не однажды испытывал тот стрессовый момент с выплеском адреналина, когда дичь определяла свое месторасположение и чаще всего, как не готовь себя к этому моменту, находясь в предельном напряжении, этот момент всегда неожидан. Когда метрах он уже подошел на расстояние трёх метров от лаза в нору, чуть в стороне слева взметнулся фонтан снега и ломанной снежно-ледяной корки. И в этом фонтане трудно было даже разглядеть виновника этого фейерверка. Кирилл и сам не понял, как он отреагировал молниеносно и выстрелил в тот момент, когда заяц был ещё в воздухе. Дичь от мощного заряда дроби, большая часть которого пронзила её, отбросило на пару метров в сторону выстрела и бедолага шлепнулся на снежный покров, красив его под собою.
– Можно теперь жать на «гашетку», – взбираясь по крутому трапу в кабину с добычей в руках, держа её за задние ноги и с адреналином в крови «выше крыши».
– Нет, ну ты, конечно, молодец. Я его, значит, на охоту пригласил, транспорт предоставил, ни одной лыжи при том не сломали, и вот тебе – приехали?! – Андрей не разделял радость Кирилла так, как следовало бы. – Что, не дашь мне ни единого шанса отличиться?
– Да почему, ты же не просил. Дам, конечно, не вопрос. Вас же там, в десантуре, стрелять должны были научить, – не возражал Кирилл. – Меняемся местами?!
– Давай. Только патронами не забудь ружьё зарядить. Чтоб не было так, когда дают фотоаппарат без плёнки и говорят: «Фотографируй сколько хочешь…»
– Тебе зарядить или сам? Руки не трусятся? Курки тугие… – спросил Кирилл.
– Тогда сам заряжай и курки взведи… – чуть подумал. – А целиться как, «под яблочко» или «по центру»?
– «Под яблочко», Андрюха, «под яблочко»… Прицельную планку, вот эту, – Кирилл провёл по прицельной планке, расположенной между стволами. – Мушка тут маленькая, вершину её ловишь на уровне вершин планки… Передний курок для выстрела из правого ствола «получока», рассеивает сильнее дробь, им стрелять нужно на небольшие расстояния, метров до 40, а задний для левого «чока», кучнее бьёт метров до ста.
– Целую лекцию прочёл, Дерсу Узала. Разберусь. Бо ты меня тут застыдишь совсем…
– Андрюха, ни разу и мысли не было. Ты же мне сколько подсказывал, когда я к твоему кормильцу «Кирюхе» привыкал? Зато сейчас задам ему «коксу»…
– Я тебе задам! – серьёзно пригрозил Андрей.
– Вот и пошутить нельзя. Я тебе оружие доверил, чего нельзя делать, а ты «Кировца» боишься?
– Хватит лясы точить, трогай, – приказав Кириллу, Андрей выставил ружьё в открытое окно двери и прицелился. – Всё нормально, ничего сложного.
Кирилл остановил трактор в 40–50 метрах от предположительной лёжки зайца. Андрей вышел из кабины, аккуратно, без стука закрыл дверь и стал, пригибаясь, подходить к лёжке, а Кирилл с интересом наблюдал за этим со стороны. Оказывается, что это в разы лучше, чем смотреть даже интересное кино. Зрелище ещё то.
И вот Андрей уже в трёх метрах от пробитого сильными толчковыми задними лапами зайца-русака лаза в его снежную «избушку» — в отличие от известной нам с детства русской народной сказки «Заюшкина избушка», где у зайки была лубяная избушка, а у лисы — ледяная. То ли охотник шёл легко, кошачьими шажками, то ли зайчишка так крепко спал, то ли его там вовсе не было… Но охотнику сильно хотелось открыть счёт своим трофеям, так как до этого он никогда ещё с ружьём не охотился, и сейчас он упорно приближался, держа ружьё на изготовке. Андрей осторожно обходил лаз в норку и, наставив в него жерла стволов, пригнулся низко, видимо, желая увидеть дичь, и, приложив приклад к плечу, выстрелил.
Даже Кирилл, находясь на расстоянии нескольких десятков метров от Андрея и того места, где предположительно дневал заяц, вздрогнул, прильнул к открытому дверному окошку, а вернее сказать, высунулся из него наполовину. Доставать Андрею дичь, забираясь вглубь норы, где располагалась лёжка, не пришлось: заяц сам представился, как говорится, своей персоной и тут же представился. Иначе говоря, он выпрыгнул подобно тому, которого Кирилл добыл чуть раньше, но с той лишь разницей, что тот сделал это в предсмертной «горячке», с последним ударом сердца и одновременной командой толчковым ногам: «На утёк!»
Когда счастливый Андрей, взяв за задние ноги зайца, нёс его к трактору, Кирилл даже на таком расстоянии увидел узкую тёмную полосу на стерильно чистом снегу — это была кровь. Бесспорно, с расстояния в два метра весь заряд вошёл в грудь зайцу и, если можно так сказать, заяц имел не совсем «товарный вид» — ни «в глаз», как белке, ни «в бровь», вопреки поговорке, а именно в грудь.
– С почином тебя, кандидат в охотники! – приветствовал Кирилл Андрея с добычей.
– А чего это «кандидата»? – недовольно ответил Андрей.
– А чего ты удивляешься? Тебя сразу в партию приняли, без кандидатского срока?
– Нет, в мае кандидатский срок заканчивается, – поняв смысл кандидатского срока при вступлении в общество охотников, Андрей достал сигарету и закурил. – А сколько, тоже год?
– Да, один год с палкой походишь и тоже рекомендации нужны, две; одну я тебе, конечно, дам, – Кирилл внимательно изучал реакцию товарища.
– А палки тоже в охотничьем магазине продают, особенные?
Оба закатились смехом. Настроение отличное: дело сделано, и охота удалась, почему же не повеселиться? Теперь уже можно и домой отправляться, время давно перевалило за полдень.
— Андрюха, одну рекомендацию я тебе уже могу дать, и тебя примут без кандидатского стажа и всяких там условий и отработок…
— Так, а в чём же дело? Пиши. Магарыч с меня, — оживился Андрей. — На ружьё я как-нибудь уже заработаю. Мне охота прям понравилась.
— Подожди радоваться. Эта рекомендация в общество браконьеров. Туда попадаешь без отработки, как только о твоих «заслугах» узнают, — Кирилл старался быть серьёзным.
Друзья-товарищи снова закатились смехом, но он имел не солёность, а смесь сладости с горечью слёз смеха.

Продолжение следует...