Бен Ааронович Что Эбигейл делала тем летом 7-8

Глава 7
  Что ты должен знать

  На самом деле не обязательно пересекать вересковую Пустошь, чтобы добраться от дома Саймона до моего. Быстрее пройти пешком до Саут-Энд-Грин и сесть на 46-й автобус до конца Принс-оф-Уэльс-роуд, но мне нравится пересекать Пустошь в темноте. Фишка в том, чтобы быть быстрее и тише любого потенциального грабителя, педофила или просто бездельника, и в этом есть что-то захватывающее.

  Для этого не обязательно подниматься на вершину Кайт-Хилла. Но мне нравится открывающийся с холма вид.

  Итак, я бегу по тропинке, взбирающейся по склону холма, и пробую трюк, о котором читала, когда сначала опускаешь пятку и перекатываешь ногу, вместо того, чтобы просто шлёпать ею вниз. Сделаешь всё правильно, и будешь бежать сквозь ночь бесшумно, как призрак, слыша только биение сердца и свист ветра в ушах.

  – Эй! – слышу голос сзади. – Стой!

  Я скорее раздражена, чем напугана, потому что нужно быть Усэйном Болтом, чтобы обогнать меня на этом холме. А у него есть дела поважнее, чем гоняться за мной. Я резко ускоряюсь, заложив руки за спину, как это делает Молли, и почти взлетаю на холм, до вершины осталось немного.

  – Подожди, мне нужно с тобой поговорить! – голос раздаётся позади меня, гораздо ближе, чем следовало бы.

  Я ещё ускоряюсь, отказываясь от бесшумного бега и жестов, типа я – реактивный самолёт, и стараюсь как можно быстрее двигать ногами. Впереди – вершина холма, тёмный горб на фоне более светлого неба.


  – Девочка Эбби, стой! – кричит голос, и он не отстаёт. Я, наконец, понимаю, кто следует за мной вверх по склону. Немного замедляю шаг, но не останавливаюсь, пока мы не оказываемся прямо на вершине холма у металлической панорамной таблички, на которой написаны названия всех достопримечательностей. Наверное, дюжина пожилых людей выгуливают здесь своих собак или пьют пиво, любуясь видом на Лондон.

  – Не здесь, – раздаётся голос у моих ног, и я чувствую прикосновение шерсти к икрам, когда говорящий пытается спрятаться за моими ногами. – Куда-нибудь, где поменьше собак.

  Слишком поздно – бело-чёрный колли направляется к нам, опустив хвост, склонив голову набок, глаза блестят. Замечаю, что у него странные глаза, один тёмный, другой светлый. Принюхиваясь, он морщит нос.

  – Слушай, ты, – шипит голос. – Ещё приблизишься, и нарвёшься...

  Колли остановился, но к нему приближается лохматый лабрадор.

  – Чёрт, – голос в панике. – Это охотничья собака, быстрее подними меня.

  Лабрадор проходит мимо колли, опустив голову, сосредоточенно размахивая хвостом из стороны в сторону.

  – Быстрее! – торопит голос.

  Вздохнув, я наклоняюсь, хватаю лису, лежащую у моих ног, и поднимаю на руки. Она тяжёлая, килограммов на двадцать, вдвое больше обычной лисы. Она трётся макушкой о мой подбородок, пока я пытаюсь удержать извивающееся животное. Лабрадор и колли смотрят на нас с выражением "эти люди – сумасшедшие". Наверняка, собаки точно знают, что у меня в руках, но, к счастью, в сгущающейся темноте Кайт-Хилла их хозяева этого не знают.

  – Давай отойдём в безопасное место, – говорит лиса. – Пока я не обмочилась.

  *
  Мы сидим на скамейке рядом с тропинкой, которая тянется на сотню метров вниз по склону от основной тропы, пересекающей вершину. Скамейка находится в тени деревьев и кустов, и если люди увидят нас, то просто подумают, что я сумасшедшая, разговаривающая со своей собакой.

  Лиса сидит у меня на коленях и всё ещё трётся носом о мой подбородок, что начинает меня раздражать, поэтому я прошу её прекратить.

  – Тебе это не нравится? – спрашивает лиса. Голос слегка хриплый и высокий. Я подозреваю, что это лисица. – На тренировках говорили, что это способствует сотрудничеству между людьми.

  – Нет, если ты не прекратишь, – говорю я, и лисица останавливается. Я спрашиваю, как её зовут.

  – Имя сложное, – отвечает она. – Но ты можешь называть меня Индиго.

  Совсем стемнело, но ещё можно разглядеть детскую игровую площадку и беговую дорожку у подножия холма. Наземный поезд метро прибывает на станцию Госпел-Оук, а машина скорой помощи мчится в противоположном направлении по Мэнсфилд-роуд, направляясь к Королевской больнице, беззвучно мигая сине-белыми огнями.

  Я замечаю, что рассеянно почёсываю мягкую шёрстку на шее Индиго, что ей, кажется, нравится.

  – Чего ты хочешь, Индиго? – спрашиваю я.

  – Ты должна кое-что знать, – говорит она, вытягивая шею, чтобы я могла дотянуться до её горла.

  Я уже встречала подобных говорящих лис раньше. Они похожи на Vulpes vulpes (лисица обыкновенная), но намного крупнее. И поскольку они могут говорить, то у них другое строение голосовых связок и горла. И они могут поддерживать продолжительный разговор, что указывает на человеческий уровень интеллекта. Хотя, честно говоря, я встречала несколько совершенно глупых людей, которые могли долго беседовать, так что это, похоже, ничего не доказывает.

  – Кто хочет, чтобы ты ввела меня в курс дела?

  – Контролёр.

  – И кто у нас Контролёр, когда он дома?

  – Контролёр – это та, кто отдаёт мне приказы.

  – Она лиса?

  – Ну, я же не собираюсь подчиняться приказам кошки, не так ли?

  – Что ты должна была мне сказать?

  Индиго немного поёживается, потираясь мордочкой о моё плечо. “Ещё почеши меня”, – говорит она.

  Я так и делаю, и она говорит, что на Пустоши или рядом с ней что-то растёт.

  – Что растёт? Типа дерево, животное, гриб?

  – Что-то особенное. Не имеет ни физической формы, ни запаха, но это ”неправильно", и влияет на людей, особенно на молодёжь.

  – Хорошо, – говорю я успокаивающим голосом, потому что Индиго начала волноваться под моей рукой.

  – Это становится всё сильнее. Но мы не можем определить причину, потому что это человеческая особенность, а не лисья.

  – Ты поэтому мне об этом рассказываешь? Хочешь, чтобы я что-то сделала?

  – Мы хотим, чтобы вы держали нос по ветру ради нас.

  – Почему я? – не удерживаюсь спросить.

  – Ты в списке лучших человеческих специалистов в этом секторе.

  – Разве это объяснение?

  – Это короткий список, – говорит Индиго, снова утыкаясь носом мне в шею. – И у тебя есть связи с миром магии.

  – Постой-ка, это как-то связано с пропавшими детьми?

  – Я не знаю. Мы плохо справляемся с невидимыми вещами. Нам нравятся вещи, которые мы можем понюхать, откусить или съесть – особенно еда.

  – Что вы едите?

  – Всё, мы всеядны.

  *
  Я в своей спальне, которая примерно такого же размера, как гостевой туалет мамы Саймона на первом этаже. Когда я вернулась, моя мама спала на диване, но проснулась, услышав, что я вошла. Вместе мы искупали Пола. Думаю, ему больше нравится, когда мы купаем его вдвоём, потому что мы можем немного подурачиться. Он больше не может говорить, но всё ещё может улыбаться, так что я знаю, когда он смеётся. Как только Пол устроился, а мама снова заснула перед телевизором, я пошла в свою комнату, чтобы сделать заметки и подумать о лисах и пропавших девочках.

  В новостях повсюду Рашпул то, Рашпул это, при этом Рашпул написано большими кроваво-красными буквами над фотографией двух маленьких белых девочек в одинаковых шляпках от солнца. В Гугл-новостях нет ничего о Джессике и Натали, но когда я заглядываю на веб-сайт столичной полиции, то вижу уведомление о том, что обе девочки благополучно вернулись домой.

  «Безопасно вернулись домой» – это стандартная формулировка Федеральной службы, которая мне ничего не говорит. Мне интересно: их нашли и вернули домой или они вернулись сами. Определённо, было что-то подозрительное в том, как Натали пришла ко мне, а Джессика вербовала Саймона. Я настаиваю на слове "вербовали", потому что так оно и было – нас с Саймоном вербовали, но для чего? Лисы думают – что-то не так, а лисы и раньше были правы – одна из них предупредила меня, что на том берегу реки неприятности, а потом ты узнаёшь, что в "Элефант энд Касл" взорвалась многоэтажка. Да, Скайгарден, вот о чём я говорю.

  Мы до сих пор не знаем, откуда берутся говорящие лисы, что они задумали и почему так лезут в мои дела. Однажды я угостила одну из них половинкой сосисочного рулета "Греггс". Может, они к нему привязались. Я не знаю.

  Пол беспокойный. Я слышу, как он ворочается через стену, разделяющую наши спальни. Прислушиваюсь на случай, если он проснётся и маме понадобится помощь, но он успокаивается.

  Натали и Джессика вернулись в свои семьи.

  Мистер и миссис Фед (федералы) собираются подать исковой заявление и заняться другим делом.


  Завтра буду держать нос по ветру – не похоже, что есть лучше выбор.

Глава 8
  Просвет между ветвями

  Саймон опирается на забор на вершине Парламентского холма и отвечает, что ждёт меня. Что удивительно, ведь я не планировала выходить из дома этим утром. Но Пол был беспокойным и значит, придётся скоро вставать и помогать маме. Я сказала ей, что иду в библиотеку, это был план "Б" на случай, если Саймона не будет дома.

  Библиотека – всегда хороший предлог, потому что, если позвонит мама, я притворюсь, что мой телефон в беззвучном режиме.

  Я присоединяюсь к Саймону у забора и спрашиваю, не вылез ли он снова из окна? на что он застенчиво улыбается, что я принимаю как “да”.

  – Не боишься, что упадёшь?

  – Нет, а ты знала, что в тех кустах прячется лис?

  – Да.

  – Он наблюдает за нами, – добавляет он.

  – Это она, лисица.

  – Откуда ты знаешь?

  – Она сказала мне вчера вечером.

  Лицо Саймона приятно непроницаемо – я поняла, что он о чём-то думает. А думает он обстоятельно, поэтому я не удивлена, когда он говорит: “Значит, это говорящая лиса?”

  – Да, её зовут Индиго, почему бы тебе не поздороваться?

  Я провела исследование и теперь знаю, что у лис отличный слух и что Индиго следит за каждым моим словом. Она спряталась довольно глубоко в кустах, и когда я глянула в её сторону, она ответила определённо недобрым взглядом. Он стал ещё хуже, когда Саймон подошел ко мне и присел на корточки, чтобы представиться.

  Хорошо, подумала я, давай посмотрим, устоишь ли ты против улыбки.

  Белая девушка-гот, которую я знаю по школе, проходит мимо и останавливается у вывески "Добро пожаловать в Вересковую пустошь". Я не знаю, как её зовут, но ей 14 лет, у неё веснушки, чёрное пальто и сапоги до колен. Она проверяет свой телефон и оглядывается по сторонам, будто ждёт кого-то. Она начинает смотреть на меня с озадаченным выражением лица, словно задаётся вопросом, не со мной ли она должна встретиться. Она поднимает руку, чтобы поздороваться, когда к ней подходит парень и представляется. Он белый, полноватый шатен в синей футболке "Спасите наши моря" и красных парусиновых шортах до колен. Я смотрю на его обувь – обычные чёрные кроссовки. Он что-то говорит, и девушка-готка кивает. Затем они поворачиваются и уходят на север, в сторону курганов. У меня появляется идея.

  – Индиго, – говорю я, не глядя в её сторону. – Иди за девушкой в чёрном и скажи мне, куда она пойдёт.

  Саймон взвизгивает, и шерсть Индиго касается моих икр, когда она мчится вдоль ограды и исчезает в кустах на другой стороне. Я просто теряю дар речи, потому что никак не ожидала, что Индиго сделает то, что я сказала, и теперь я думаю о возможностях... которые безграничны.


  Саймон облокачивается на перила рядом со мной. “Полазим по деревьям?” – спрашивает он.

  *
  – Прыгай! – кричит Саймон. Но этого не случится – ни за что.

  Я стою на ветке дерева в Кенвуде, на высоте шести метров, крепко держась одной рукой за ствол, потому что на такой высоте ветка слишком тонкая, чтобы раскачиваться каждый раз, когда я меняю положение тела. Смотрю на Саймона, он стоит на ветке совершенно другого дерева. Стоит практически на её кончике, и она прогибается под его весом, в то время как он удерживает равновесие, держась за ещё более тонкую ветку над головой.

  – Прыгай! – кричит он.

  И это даже не прыжок между моей веткой и его, это меньше трети метра – наверное, полшага. Должно быть легко, если я захочу отпустить ствол и пройти вдоль него до того места, где ветка становится слишком тонкой, чтобы выдержать мой вес. Минуту назад, в исполнении Саймона, это казалось простым делом. Но я никак не могу заставить себя отпустить ствол.

  Наверное, не стоило смотреть вниз.

  – Это легко, – снова кричит он. И, доказывая свою правоту, он возвращается к моему дереву.

  И поскальзывается.

  Это происходит так быстро, что он исчезает из виду прежде, чем я успеваю пошевелиться.

  Я отпускаю ствол и бросаюсь вперёд, на ветку. Хотела оседлать её, но она слишком узкая, и я тут же скатываюсь. Мне удаётся обхватить ветку руками, дерево обжигает ладони, и я повисаю над пустотой.

  Слышу, как внизу смеётся Саймон.

  Мои руки выворачиваются из суставов, и кора царапает ладони, когда они медленно соскальзывают с ветки. Я хочу позвать на помощь, но звук застревает в горле. Я не могу подняться, поэтому ищу, куда бы поставить ноги. Но, глядя вниз, вижу только землю. Я раскачиваюсь вперёд и назад, и вдруг моя пятка натыкается на что-то невидимое позади меня. Пытаюсь крепче ухватиться за ветку надо мной, но вот-вот соскользну.

  Я откидываюсь назад, прикидываю, где сзади снизу ветка, и ставлю на неё ногу. Мои пальцы соскальзывают, но теперь я упираюсь в ветку и поправляю хватку. Я ставлю вторую ногу на ветку, и теперь моя единственная проблема в том, что я наклонилась вперёд и раскинула ноги в стороны.

  Я снова слышу смех Саймона, где-то внизу, и, посмотрев вниз, вижу, как он карабкается ко мне. Он широко улыбается, несмотря на синяк, который тянется по левой стороне его лица от подбородка до брови.

  – Лазание по деревьям закончено, – говорю я, и он надувает губы.