На изломе советской империи Глава 6

По привычке, выработанной годами, Максим проснулся в семь часов утра. Он тут же поднялся и приступил к разминке, стараясь не обращать внимания на тяжесть в теле. Тело сопротивлялось: после двухнедельного перерыва, связанного с подготовкой к экзаменам, мышцы словно одеревенели, суставы щёлкали, как жареные семечки на сковороде, при каждом движении.

Руки и ноги поначалу двигались медленно, скованно, будто несмазанные петли, с трудом повторяя знакомые движения, но постепенно жёсткость отступала. Через полчаса растяжки тело стало отзываться охотнее, словно вспоминало былую гибкость.
Он подошёл к боксёрской груше, нанёс несколько резких ударов. После разминки «двойки», «тройки» стали вылетать привычно — чётко, ритмично. Кровь быстрее побежала по жилам, разгоняя остатки сонливости. С каждым ударом напряжение покидало мышцы, а вместе с ним и усталость последних недель. Вскоре весь организм пришёл в привычный тонус: Максим снова чувствовал себя собранным, бодрым, готовым к новому дню.

Сегодня утром он запланировал съездить в больницу к матери, решил сам ещё раз поговорить с врачом, чтобы лучше понимать состояние её здоровья и что можно сделать для его улучшения.
Но планы пришлось поменять: позвонил брат:
— Давай лучше в четыре. С утра будет обход, потом маме проведут дополнительные обследования. После этого врач сможет дать какие-то предварительные прогнозы на выздоровление.

Максим вздохнул, но согласился: в словах брата была определённая логика.
Свободное время растянулось перед ним, как неожиданный подарок. Максим решил провести его с пользой. Он навёл порядок в квартире: сложил вещи, лекарства, расставил обувь по полкам, сделав лёгкую уборку. Домашняя работа немного отвлекала его от тревожных мыслей и помогала сосредоточиться на простых и важных вещах.

Потом он приготовил себе картошку с тушёнкой. Аромат еды наполнил кухню, пробуждая забытое ощущение домашнего уюта.

В районе двенадцати часов дня раздался звонок телефона. Максим машинально схватил трубку. Звонил его школьный товарищ Саша Комаров, с которым он вчера встречался.
Голос Саши звучал деловито, но в нём угадывалась нотка волнения:
— Макс, есть новости. Нашлись часы твоего отца. Нужно приехать на опознание.

Через полчаса Максим был уже в коридоре отдела милиции. В дверях, при входе в здание, он столкнулся со своим старым знакомым соперником Володей по кличке «Вампир». Вместе с ним занимались самбо, но не спортивным, в основе которого броски, болевые и удержания, а боевым, где уже допускались удары ногами и руками. В то время отношения у них были, мягко говоря, очень натянутыми, но формально они пытались их поддерживать — по крайней мере, всегда здоровались. Этот Вампир был очень дерзким субъектом, про таких говорили «безбашенный беспредельщик»; не случайно, как только «Иваныч» создал свою группировку, он сразу привлек Вампира. Его он использовал, когда нужно было очень жестко поговорить с несговорчивым бизнесменом или кого-то наказать. Имея садистские наклонности, Вампир с удовольствием выполнял эту грязную работу; как правило, после такого разговора с ним люди оставались инвалидами на всю жизнь.

— О… Макс, привет! А тебя как сюда занесло? Ты уже приехал, сдал свои экзамены?
— Нет, пришлось раньше уехать. Дознаватель вызвал по делу об убийстве отца.
— Понятно, ну не грусти, всякое бывает… А меня за хулиганку взяли, пришлось ночь в КПЗ кантоваться. Но «Иваныч» творит чудеса: один его звонок — и я на свободе!
У Максима не было ни малейшего желания общаться с этим человеком, поэтому он постарался быстро закончить с ним разговор:
— Ну, что, удачи, меня ждет дознаватель, мне нужно идти!
— Так, я тебя не держу! Не забывай про тренировки, они как обычно проходят в нашей спортшколе! Давно мы с тобой не спарринговались!
Максим слегка приподнял кулак; в ответ Вампир ударил своим кулаком. Таким образом попрощавшись с Вампиром, он зашел в отдел милиции.

Чернышов подошел к дежурному, сообщил о вызове к Комарову, тот связался с ним и после подтверждения пропустил его, но попросил подождать, пока не закончится совещание. Максим поднялся на второй этаж, присел на жёсткую скамейку и стал ждать. Коридор, как и само здание милиции, давно не ремонтировался: старый пошарпанный линолеум, стены, покрашенные в голубой цвет, местами облупившейся краской, деревянные скамейки, хотя и со спинками, но очень неудобные — сидеть на них долго было сравнимо с пыткой. Помещение освещал тусклый свет, половина ламп дневного света не работала. Из кабинетов то и дело доносились громкие голоса, нередко с отборным русским матом. Минуты тянулись медленно, будто проверяя его терпение. Наконец дверь кабинета приоткрылась, и в проёме появился Саша.
    — Проходи!

    Кабинет был небольшим, но аккуратным: стол с разложенными документами, стеллаж с папками, на стене — карта города. За столом сидел мужчина лет сорока с коротко стриженными седеющими волосами и внимательным, цепким взглядом. Рядом стоял Саша.
    Саша представил Максима:
    — Андрей Александрович, это потерпевший по делу убийства Чернышова Федора Михайловича, его сын Максим Федорович, я его пригласил для опознания вещдоков.
    Майор Платонов Андрей Александрович руководил дознанием тяжких преступлений в отделе милиции и был непосредственным начальником Комарова.
    Платонов предложил Максиму присесть напротив его стола и скороговоркой проговорил:
    — Сейчас мы в рамках предварительного расследования предъявим вам для опознания предмет, возможно, принадлежащий вашему отцу; если узнаете, то нужно пояснить, по каким признакам вы определили его принадлежность. Вам все понятно?
    — Да, все понятно.
    Платонов достал из сейфа трое разных часов, разложив их на столе.
    — Максим Федорович, знакомы ли вам эти предметы?
    Чернышов сразу увидел справа от него часы, которые они с братом подарили отцу.
    - Да, вот эти справа швейцарские фирмы «Tissot» принадлежали моему отцу.
- По каким признакам вы определили?
    - Фирма-производитель, внешний вид, дизайн, часы были позолочены, с кожаным ремешком.
    - Посмотри еще внимательнее, может, были какие-то индивидуальные признаки?
Максим взял часы, снова внимательно посмотрел; обратив внимание на конец ремешка, заметил, что он слегка потрепанный.

    - Еще кончик ремешка немного погрыз мой племянник, сын моего брата Андрея, когда он с ними играл. Андрей успел их забрать, поэтому он не сильно его покусал.
Платонов все тщательно внес в протокол, Максим его подписал со стандартной формулировкой: «С моих слов записано верно, мною прочитано».

    - А у кого нашли эти часы?
    - Есть подозреваемый в убийстве вашего отца, сейчас он в КПЗ, получим санкцию от прокурора — будем арестовывать, пока больше сказать не могу.

Всей этой информации было недостаточно, чтобы делать какие-то выводы, ему нужно было пообщаться с Комаровым. В это время зашел в кабинет очередной посетитель, на него отвлекся Платонов, Максим посмотрел на Комарова и взглядом показал на улицу, Комаров слегка качнул головой.

Максим, выйдя из отдела милиции, направился в сторону сквера, где вчера они встречались с Комаровым.
После недавнего дождя воздух был свежим и влажным, лужи блестели на асфальте, отражая небо — серое, но уже не грозное, пахло мокрой землей и опавшими листьями. Скамейка, на которой вчера он сидел с Комаровым, была мокрая. Максим остановился рядом, слегка коснулся ладонью её спинки — ткань куртки тут же впитала капли воды. Встав рядом, он засунул руки в карманы ветровки, вглядываясь в сторону отдела милиции.

Чувствовалась прохлада приближающегося сентября. Деревья, еще недавно густые и зеленые, начали робко примерять осенние наряды: на некоторых ветках уже трепетали одиночные желтые листья, будто первые вестники перемен. Максим невольно подумал, что и его жизнь, как эти листья, начинает менять цвет.

Ждать долго не пришлось: минут через пятнадцать к этому месту торопливой походкой подошел и Комаров. Максим сделал шаг вперёд, готовясь начать разговор, но первым заговорил Комаров:
— Ну что, исходя из твоих показаний, негодяя, убившего твоего отца, мы нашли. Допросим как полагается, с пристрастием, оформим ему заключение под стражей. Дознание мы практически завершили, завтра дело передадим следователю в прокуратуру.
— Кто он? Местный?

— Да, местный, Коля Метелкин, кликуха «Пылесос», пока отрицает свою причастность к убийству. Говорит, что якобы за долги ему эти часы принесли. Наперсточник.
— Наперсточник промышляет разбоем? Что-то новое! Могу я на него взглянуть? Хотя бы несколько секунд, может, узнаю?

Комаров немного задумался, подбирая варианты, а потом спокойно произнес:
— Подходи минут через тридцать, мы его допрашивать будем. Когда зайдешь в кабинет, скажешь, что забыл зонтик, спросишь, не оставил ли у нас, заодно и на «Пылесоса» посмотришь.

Максиму пришлось кругами ходить по скверу возле отделения милиции, как и договаривались: через тридцать минут он подошел снова к кабинету Платонова. Из-за двери доносились громкие мужские голоса — низкий, властный тон и прерывистые, едва слышные ответы кого-то ещё. Платонов что-то требовал от подозреваемого, его голос звучал жёстко, вперемешку с нецензурными словами, словно каждый вопрос был уколом по нервам. Чернышов чуть слышно постучал в дверь, но в накалившейся атмосфере за дверью никто не отозвался. Он промедлил мгновение, затем осторожно повернул ручку и вошёл.

 Перед Платоновым, ссутулившись, сидел молодой парень, жалкого вида, с впалыми щеками и дрожащими руками, худощавый, на глазах у него блестели слезы, которые он тщетно пытался сдержать, а взгляд метался по комнате, избегая смотреть на Платонова. Рядом стоял Комаров с суровым выражением лица. Глаза Платонова, холодные и цепкие, не отпускали «Пылесоса» ни на секунду. Он нависал над ним, словно скала, и продолжал жёсткий допрос:
— А теперь мы ждем от тебя, «Пылесос», подробного рассказа о твоем преступлении, раз ты решил написать явку с повинной.
— Я не хотел никого убивать, случайно всё произошло. Я спросил у этого мужика, есть ли у него деньги, он меня послал на три буквы, я психанул и ударил его ножом.

Первую минуту Платонов так увлекся допросом, что даже не обратил внимания на Максима, но потом приостановил допрос и поднял удивленные глаза.
— Что вам нужно, Чернышов? Мы все уже оформили!
— Я, кажется, у вас зонтик забыл.
— Зонтик… никакого зонтика я не видел. А ты, Комаров, видел зонтик?
— Нет, зонтика не видел.
— Так что ищите в другом месте, у нас вашего зонтика нет.

Максим вышел из отделения милиции в полном недоумении:
«Этот молодой тщедушный человек никак не был похож на убийцу отца, тетя Вера описала его совсем по-другому. Почему он признался, ведь еще несколько часов назад он все отрицал? Надо собрать как можно больше информации об этом человеке, а самое главное — как и кто передал ему часы отца».