Мои звёзды перегорели

Время стреляет мне в спину, на вскидку, горячим свинцом, годы вприпрыжку бегут друг за другом обгоняя мою тень, моё отражение в зеркале непоправимо меняется, цвет юности на лице увядает, россыпь глубоких морщин возле глаз и не быстрее, и не моложе, и ни сильнее, и не удачливее, и не счастливей, и вот я испуганно замер на пороге старости.
Но всё по порядку, ласковая нежная весна, в моём сердце тает прошлогодний снег и распускаются цветы любви и надежды, буйство красок, запахов и прикосновений, и уступчивые губы, и ненасытные чувства, и неудержимые желания, безотчётное скольжение вдоль дороги сердца, еле слышимый пульс вечности в самом быстром, порывистом и преходящем!
Пауза, миндальное лето с запахом полевых цветов и земляники на её руках, жёлтое солнце плавится растаявшим пластилином в пурпурный закат,
пауза, лето малиновыми рассветами и карамельными закатами перетекает в многоцветную осень, унылый дождь барабанит по оконным стёклам, я не успеваю стать счастливым, безрадостно тают на глазах последние тёплые дни, я угасаю, перегораю и сливаюсь с осенью, и улетаю в неведомые края на крыльях перелётных птиц, улетаю в своих снах, в своих мечтах и в своих грёзах,
пауза, осень красивая, обречённая, промокшая и печальная,
пауза, трудно определить грань, где серое становится чёрным, где смуглолицыи сумерки переходят в густую бархатную ночь,
пауза, выстрел, вспыхнул и погас, конец моей истории.
Моя осень растроганно машет мне пожелтевшими листьями на прощанье, те, кого я любил, продолжают жить, но уже без меня и в своей обособленной осени. А я ухожу в обнимку с бездомным ветром, который волочит меня за собой по лесным тропинкам вместе с багряно-жёлтыми листьями.

«Шримад Бхагаватам», книга 10, часть 2, глава 40
Попутанные понятиями «Я и Моё» бесчисленные души, как волы на привязи, вращают неумолимое колесо времени.
Как и все, прельщённые Твоей внешней природою, я полагаю истинно существующими моё тело, жену, родичей, слуг и тщетно силюсь найти в этих сновидениях своё прибежище. Спутав вечное с временным, свою плоть с самим собою, предметы желаний с источником счастья я увяз в двойственности мира, не ведая, что Ты подлинная Цель моя и предмет любви, я всю жизнь до сего мига вожделел к лживым образам.
Как неискушённый путник не замечает в зарослях осоки спасительного водоёма, так и я не видел Тебя, сокрытого соблазнительными образами великой лжи. Неспособный обуздать страсти ума я пал жертвою чувственных соблазнов и поверг себя в пучину тревог и страданий. И хотя нечестивцу закрыты врата в Твоё царство, я дерзаю припасть к Твоим стопам и молить о снисхождении.

Мелькают уставшие страницы жизни, стрелки часов осыпаются промчавшимися годами, я задыхаюсь в сжатом, закупоренном пространстве своего тела.
Моя жизнь - краплёная карта в чужой колоде! Кто я? Мимолетный проблеск вечности, захватывающее мгновение, вспыхнул всего на один миг, тут же безрадостно погас и непредсказуемо растворился в бездонной утробе непостижимости.
И звёзды, и солнце, и аквамариновые небеса, и надрывные песни ветра, и ночи, растерявшие своё серебро, и птичьи стаи, перечеркнувшие небо, и родные лица, и знакомые имена, и я, со своими страхами, надеждами и мечтами, и всё это исчезает бесследно в неудержимом временном потоке. Когда я умру, вернее когда эта плоть, в которой я закупорен, перестанет подавать признаки жизни, её хладнокровно сожгут, она превратится в пепел и прах, и смешается с телом земли, но меня уже во всём этом не будет.
Неудержимая времени река и волны лет спешащими полушагами, и крылья сломаны, и парус повреждён, и время затягивает петлю на шее моей жизни, и прахом рассыпаются все мои расчёты, и мой размеренный мир постепенно умирает, и горсть монет, и это всё то, за что я мучительно сражался, и моя история уже почти рассказана, и смерть моя вдоль покосившихся стен крадётся, и я ухожу, а вы пока ещё остаетесь на этой сцене быть и наблюдать.
Застыло солнце во вчерашнем дне, ветер времени задул мою последнюю свечу, стрелки на часах осыпались в пепел, звуки незаметно замерли и растворились в густой тишине, и в пропасти времён сплелись в одном объятье жизнь и смерть!
Смерть освободила меня от дальнейшей борьбы за счастье, я переступил через это поверженное тело и двинулся в путь. Что меня ждёт дальше? Я не уверен, я не знаю, мне остается только надеяться и уповать на Его милость!

«Шримад Бхагаватам», книга 7, глава 6
Прахлада: Человек праздный, не умеющий смирять свои чувства, тратит на сон половину из ста отпущенных ему лет. Половину века он проводит во тьме забытья, в оставшийся ему срок он даже не задаётся вопросом о цели своего существования.
Первые десять лет разум человека спит, следующие десять лет уходят на игрища и забавы, так двадцать лет пролетают впустую, как одно мгновение. В старости же немощь и болезни лишают человека способности заниматься делами и последние годы жизни уходят на бессмысленную борьбу со смертью.
Вожделение, неутолимая жажда удовольствий делает человека рабом семейных уз, так попавший в сети обмана он проводит в безумии даже сознательные годы жизни.
Полагая, что связал себя узами нежных чувств человек оказывается скован путами рабства. Стяжая удовольствия мы получаем взамен лишь тревоги, давший свободу чувствам становится сам их невольником.
До последнего вздоха, бедолага семьянин, хранит в своём сердце образы жены, детей и прочих попутчиков жизни. Семейный человек, словно шелкопряд, что вьёт кокон, из которого потом не способен выбраться, семейные удовольствия, это удовольствия приговорённого к смерти, которому палач предлагает вкусные яства за час до казни!
Запутавшийся в семейных узах не понимает, что в каждодневной суете, час за часом, день за днём он губит драгоценную человеческую жизнь, что дарована ему для иной цели — безусловной свободы у стоп безусловного счастья!

Жизнь человека — статистическая погрешность, краткосрочная вспышка в вечности, запертая между двумя равновеликими пустотами, точкой А и точкой Б, нереальностью существования до рождения и нереальностью существования после смерти.
Безрадостный вердикт, во всяком случае, нас в этом энергично убеждает современная наука. Традиционные учёные никаким образом не принимают вечную частичку сознания или бессмертную душу как объективный локомотив движения тела и его непосредственной деятельности, как единственную возможность существования хрупкой биологической конструкции под названием человек.
Люди умирают один за другим, словно крошечные огоньки. Вот они внезапно вспыхивают на мгновение в определённых координатах времени и пространства, озаряя вокруг себя ничтожное место на очерченной сцене, и тут же гаснут, оставляя после себя лишь холмики свежевырытых могил.
Если до точки А, конкретного рождения, и после прохождения точки Б, смерти данного индивидуума, ничего нет, пустота, то какой смысл в чём-то и как-то себя сдерживать, ограничивать и ущемлять? Что было до и что будет после, меня совершенно не интересует! Зачем мне в этой ситуации религия, Бог, нравственность, целомудрие, чистота, добродетель, ответственность, сострадание? Крошечный промежуток времени, и мне в нём нужно всё успеть, везде добежать, всех догнать, превзойти, опередить, отнять, защитить, использовать, крепко держать в своих руках то, что я уже имею.
В надежде я протягиваю руки, а там, на другой стороне невидимого экрана, меня ждёт густая вязкая пустота, современная наука говорит мне именно об этом. На этой стороне — смерть, на другой — пустота, у меня почти что нет выбора.
Я задумываюсь на одно мгновение, закрываю за собой дверь в обитель смерти и делаю решительный шаг в пустоту, за пульсирующий горизонт непостижимого.

«Шримад-Бхагаватам», книга 4, глава 29
Душа мчится в колеснице тела в погоне за чувственными удовольствиями, вверившись вознице — уму. Дочь времени — старость, все боятся встречи с ней, но смерть считает её своей сестрой. Душа тешит себя надеждами на вечную жизнь, полную удовольствий, в то время как её тело угасает с каждым днём. По истечении отведённого ей времени она в муках расстаётся со своими «я» и «моё», дабы обзавестись новым телом. Так странствует она по миру, переселяясь из одного тела в другое, в надежде найти родной дом. Как бездомный пёс, бродит душа от двери к двери в поисках еды, в одном доме её бьют и гонят прочь, в другом накормят, прежде чем прогнать.
Одержимая бесчисленными желаниями, душа скитается по миру, порою волею судеб она взбирается на вершину жизни, порою идёт ко дну. Так рождается она без конца и края то в раю, то на земле, то в аду. В странствиях душу сопровождают бесчисленные страдания, причиняемые силами природы, другими живыми существами и собственным умом. Цель ее жизни сводится к избавлению от мук, но это возможно лишь ценою самой жизни. Как путник, что перекладывает тяжкий груз с головы на плечо, думая этим облегчить свою ношу, душа меняет один вид деятельности на другой в надежде обрести умиротворение.
Чтобы прекратить кошмар, нужно очнуться, но не бороться со злом во сне. Дабы избавиться от страха, нужно пробудиться, преодолеть иллюзию, которая вынуждает рождаться и умирать снова и снова, а чтобы освободиться от иллюзии, нужно безропотно предаться вездесущей Истине и принять Её в любом облике.
Кто не служит Истине, тот не преодолеет иллюзию, каким бы разумом, знанием и волшебными силами ни обладал.
Чей разум не осквернён корыстью, тот не пресытится Истиной во веки веков.
Истина открывается тому, кто не ищет в Ней выгоды!

Мои прежние звёзды перегорели, погасли навсегда и превратились в пепел, моё бывшее тело окончательно аннулировано и это уже совсем другая история, другая игра с другим раскладам карт, другими расстановками, распасовками и соответствующими производными от них. Меня прежнего уже нет в этой колоде, смерть переводит стрелки на часах, точка равновесия, вводятся новые вводные в указанный реестр, вход, регистрационный номер, рождение, начало уже новой игры! Увядшее дерево моего тела вновь расцветает уже другой весной, уже в другой плоскости непостижимой конкретности, уже в других координатах катапультирования, в другой эко-системе и начинается времени следующий отсчёт. Исходная точка отсчета, старт, иная временная ось, подключение к системе питания, новая жизнь, хлопая крыльями, устремляется в васильковые небеса и подо мной проплывают чопорные облака.

«Шримад Бхагаватам», книга 4, глава 29
После разрушения тела я продолжаю существовать. Как предметы появляются и исчезают в пространстве, так плотские оболочки появляются и исчезают.
Забота о теле, жене и детях не требует человеческого разума, после многих рождений удачливая душа получает разум и тело человека. И если она не использует эту возможность, дабы освободиться от иллюзии обладания, она снова низвергается в низшие виды жизни, в круговорот перерождений.
Обрати свой взор к Кришне, будь милосерден к другим существам, познай свою подлинную суть в связи с безусловной Красотой и тогда ты обретёшь действительную свободу.
Радости и печали приходят и уходят, прошлое, настоящее и будущее, пролетая как сон, обращаются в прах.
И только ты, бессмертная душа, и Истина пребудете вечно!

Где-то там, за недостигаемым краем земли, за непредвиденным горизонтом событий, где кончаются все перекрёстки, указатели, дороги и направления движения, где безоговорочно рвётся, крошится и лопается трепещущая линия горизонта, где поверженные тени испуганно падают на землю, где величественные вершины гор окутаны молочной дымкой бисквитных облаков, где глубокая синева беспредельности растворяется в причинном океане забвения, где время бессрочно застывает в мёртвой точке, где сегодня, завтра и вчера уже не имеют никакого значения, где ошибка, совершённая в самом начале игры, не влияет на конечный результат, где всякий час на навигаторе вечности полночь, где будущее каждого, попавшего в ту обитель, распято на циферблате часов неотвратимости!
Ещё один перекрёсток, следующий ход судьбы, я вновь родился на земле, сменил имя, страну, паспортные данные, внешние характеристики и затерялся в неизведанном будущем, в ещё одном для меня будущем. И я, вечная страница-душа, вновь обретаю свой одноразовый дом, и новая жизнь просыпается и смотрит на мир удивлённым восторженным взглядом, и ласковые солнечные лучики, запутавшиеся в моих волосах, и мелькающие тени облаков, притаившиеся на моей груди, и состояние сердца, отражённое в дыхании земли и небес, и ветер удачи раздувает мои паруса, и опять весна случайной улыбкой, и опять лето тихим смехом, и опять осень неслышным шёпотом, и опять любовь, и улыбается в небе жёлтая луна, и вплетаются развилки дорог в ожерелья бессонных ночей, и считаю свои счастливые звёзды, и уплываю навстречу клубничному закату!