Странник и Змей

Дождь лил с самого утра. Так и ночь незаметно подошла, без сумерек, без вечерней зари.
Ночевать в поле Страннику совсем не хотелось. Скользя по глине, он торопился добраться до ближайшей деревни. Он тешил себя мыслями о сытном ужине и горячем очаге. Но в этой дикой стороне быстрее можно было бы встретить волков или разбойников.
Вдали блеснул огонек. Еще через час Странник вышел к корчме – большому дому с маленькими оконцами и завалившимся крыльцом.

Едва Странник переступил через порог, навстречу ему кинулся старый корчмарь – еврей с седыми пейсами. Старик кланялся и улыбался.
– Что желаете, барин?
Барин? Странник усмехнулся.
– А что есть?
– Всё есть, – сказал корчмарь. – Щи горячие, уха пластовая, караси жареные со сметаной, каша гречневая, блины красные с черной икрой…
– Богато живете, – похвалил Странник. – Дай мне, хозяин, тарелку щей, горбушку черного хлеба и луковицу.
Странник присел на лавку, подвинул какого-то мужика, осмотрелся. В углу над негорящей лампадкой засиженный мухами образ. Посреди избы огромная печь. Вдоль стен грубые лавки и столы без скатерти.
Посетителей немного. Рядом с ним сидели трое сельских мужиков. Один мужик тощий да длинный. Настоящий жердяй! Другой мужик маленький, волосом рыжий. Третий мужик – дед с седой бородой.
Напротив, у печи расположился голый до пояса детина с хмельной девицей на коленях, слева от него на табурете примостился дезертир в потертой шинели и еще по лавкам какие-то серые личности без определенного места жительства и сословий.
В свете керосиновой лампы гости пили водку, хлебали щи, играли в карты, кто-то бренчал на балалайке.
Странник глазом не успел моргнуть, как перед ним появилась миска щей, ломти черного хлеба и большая луковица. Корчмарь поставил всё на стол, а сам возле стола остался стоять.
– Скажи, барин, что на свете делается?
– Весь белый свет я не исходил, – ответил Странник, – а на Руси всё по-старому. Жалует царь да не жалует псарь.
Несколько серых личностей ближе подвинулись, уши навострили. Балалайка – три струны тоже затихла.
– А кто теперь царем на Руси? – продолжил расспросы корчмарь.
– Не знаю, – ответил Странник. – Теперь в каждой волости по царю, а кто не царь, тот князь или граф.
– Эй, хозяин! – окликнул корчмаря детина. – Пресни-ка ему браги!
Корчмарь поставил перед Странником кружку браги. Забренчала балалайка, кто-то тянул грустную песню о сиротской доле на чужой стороне.
Выпил Странник браги. Тут же из-под стола вылез мелкий кудрявый бес и присел рядом с ним на лавку.
– Что скучаешь? – промурлыкал бес. – Душа праздника хочет?
– Тебе какая забота? – проворчал Странник. – Небось, сам меня сюда завел?
– А-то как же! Я своё дело знаю! Со всей душой работаю.
– У тебя и душа есть?
– Есть, – заверил бес. – Душа у меня легкая, как бабочка.
– Эй, земляк! – услышал Странник. – Ты с кем говоришь?
И в самом деле, нет никого. Это просто морочит нечистая сила.
– Скажи, корчмарь, откуда у тебя все эти люди? – спросил Странник. – Я тридцать верст прошел, вокруг нет ни сел, ни деревень.
– Любят, барин, моё заведение, – согласился корчмарь. – Души бесприютные за сто верст ко мне приходят. Пью, гуляют – за всё уплачено. Потом Ладья придет и всех заберет.
Ладья придет… Призадумался Странник. Что это за ладья такая? Где ей плыть? За корчмой речка – курица в брод перейдет. Однако в сторону взглянул и всё понял. У детины полуголого на левой груди рана тянется, и сочится из нее гнойная сукровица. У девахи хмельной горло перерезано. Она рану платочком прикрыла, а всё видно. У дезертира вся шинель в пулевых дырах. А откуда-то из угла мертвечинкой попахивает.
Глянул Странник – чуть сознанья не лишился. Сидит на табурете страшный мужик. Правая рука у мужика до самого плеча отрублена, ноги до колен отгрызены, тело всё штыками и ножами истыкано. Сидит мужик и козью ножку потягивает.
– Что, – говорит, – уставился?
Отвернулся Странник, Забренчала балалайка, и тот же голос затянул:

А придет ладья,
Закипит вода.
Закипит вода,
Закачается…

– Ох, тоска смертная! – завыл детина, с места поднялся и… в пляс пустился. Деваха платочек с шеи сорвала и рядом пристроилась. От каждого ее скачка кровушка дорожкой брызгала на пол, на столы.
«Наверно, я тоже умер, – подумал Странник, – и жду теперь ладью, что меня на тот свет увезет…»
Когда-то давно слышал Странник рассказы о Ладье Отчаянья, которая перевозит покойников в царство мертвых. Неужели, это та самая ладья и есть?
Заскрипели вдруг на реке лодочные уключины. Ладья плывет. На веслах скелеты сидят, а на носу стоит высокая женщина в черном плаще и золотой маске.
Причалила Ладья, и побрели на проклятый бережок все, кто в корчме был. Странник тоже пошел.
– Поднимайтесь на борт, – приказала женщина в золотой маске. Голос глухой, загробный.
Расселились все по местам. Тут приметила женщина Странника:
– А ты куда? Не пришло еще твое время.
Опустились весла в темную воду. Заскрипели уключины. Исчезла Ладья, словно ее и не бывало.
Остался Странник на берегу реки. Слева от него вился бес, позади стоял корчмарь, а над головой прорвалась сквозь тучи ранняя звездочка.
– Прощай, корчмарь, – сказал Странник, – может, увидимся когда.
Кивнул Странник бесу и на звезду пошел.

Долго или коротко шел Странник, только услышал он голоса позади себя. Оглянулся Странник. Бегут за ним три мужика, что в корчме сидели. Добежали мужики до него и в ноги повалились, зарыдали, заголосили. Стали сказывать да причитать. Повадился, мол, на деревню Змей летать. Всю скотину он съел, все посевы потравил, всех баб и девок перепортил.
Странник послушал их, велел на ноги встать и по порядку всё рассказать.
– Жили мы ладно, – начал старик, – земля у нас добрая, угодья славные, лес строевой, речка и озеро. Деревня была под сотню дворов. А рядом все деревни были бедные. Мужики в них ленивые да пьющие. Завидовали они нам страшно. Вот и наслали соседние мужики на нашу деревню лютого змея. Прилетел Змей и выпил озеро. Потом дохнул огнем – обмелела речка. Полетел Змей на наших коров, давай хватать одну за одной. Чуть ли не всё стадо сожрал. Брюхо ненасытное!
– И совладать с ним нельзя, а силища у Змея такая, что бочку вина за единый дух выпивает, – подсказал длинный мужик.
– Собрались наши мужики на Змея, – продолжал старик, – кто с вилами, кто с дубиной. Вышли за околицу. Змей огнем дохнул и всех пожег. Пошел тогда к Змею старый дед, во сто лет. Договорились они, что раз в месяц мы будем давать ему на съедение четыре овцы, две козы, телушку или корову. Осенью отдавать ему десять возов картошки, десять возов капусты, а уж моркови, свеклы и редьки – без счета. А еще раз в год давать для потехи красну девицу. Вот и начались наши несчастия. Скот перевёлся. Землю забросили. Зачем пахать и сеять, если всё Змею отдавать? Многие уехали, дома побросали. Кто остался, тот с горя запил. Договор со Змеем долго мы соблюдали. Но надоело ему. Совсем, гад, распоясался. Обещал через три дня прилететь и всех прикончить. Вот мы и просим тебя, мил человек, Змея убить. Пособи нам, сделай милость.
Задумался Странник. Змея убить – не баклуши бить.
Из-за левого плеча бес пискнул: «Не ходи. Ты ведь не Добрыня Никитич, не Егорий Храбрый! Куда тебе со Змеем биться? Пропадешь».
Погибнуть, конечно, можно. Но только раз. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.
А как Змея убить? Поехать бы против него на танке, с самолета бы на него бомбу бросить. Или стрельнуть в чудище из пушки. Да ведь нет ничего такого! В деревне и старого бердана не сыщешь!
– В Липовке одна старуха жила, – сказал рыжий мужик. – Знающая была. Дала бы нам разрыв-травы. Ты бы траву в бутыль самогона натолкал. Выпил бы Змей, и разорвало его на части.
– Змеи разные бывают, – сказал Странник, – у кого одна голова, а у кого – три. До двенадцати голов чудища встречаются. У вашего-то сколько голов?
– Одна, батюшка, – ответил старик. – Только он ее меняет. Может собачью голову нацепить, может нацепить свиную. Один раз такую образину нацепил, что мы со страху едва не обделались.
– Часто он человеком прикидывается, – добавил жердяй. – В таком виде к девкам приходит. Заявится красавцем, пряниками и конфетками потчует, а в ушко ласковые слова шепчет. Горит девка полымем, румянится. Змею-обольстителю того и надо. Начнет летать к ней каждую ночь. Деньги приносит, подарки разные. Девка рада. Потом начнет она худеть и лицом чернеть. А там на себя руки наложит или с ума сойдет. 

Повели его мужики в деревню. За полем оказался лесок, за лесом – другое поле. Дальше березняк и речка-вонючка. За речкой убранные огороды и деревенька в полтора десятка дворов.
Все жители им навстречу вышли. Мужики плюгавые, бабы косоротые, старухи горбатые и ребятишки чумазые Странника обступили. Слез даже с печки древний дед. Посмотрел древний дед на Странника да как заорет:
– Вы кто это привели, ироды? Где богатырь? Где Илья Муромец?
Опустили мужики головы:
– Другого нет.
– А ты, Аника-воин, – сказал дед Страннику, – убивал раньше змеев?
– Как-то не доводилось, – признался Странник.
Не успел Странник промолвить, как расплескался над деревней змеиный свист. Все мигом по домам попрятались.
Опустился змей на землю и молодым парнем обернулся.
– Встречай, деревня, городского гостя! – крикнул Змей.
Никто не отознавался, не вышел.
– Не рады мне здесь! – усмехнулся дракон. – Видать, самому придется хозяйничать.
И тут он Странника увидел. Стоял Странник посреди пустой улицы с посохом в руке.
– Ты кто такой? – заревел Змей.
– Я – странник.
– Странник? – перепросил Змей. – Ты зачем сюда пришел? Иди отсюда! Странствуй в другом месте! Тут моя поляна, я здесь гуляю.
– Ничего не получится, Змей. Я пришел, чтобы биться с тобой.
– Биться? Да мы, чай, не блюдца, чтобы биться!
– Хорошо. Скажу по-другому. Я пришел, чтобы убить тебя. Слышишь ты, образина!
– Я – образина?! – закричал обиженный Змей и вдруг в огненный шар превратился.
Подкатился огненный шар к самим ногам Странника. Но тот не испугался, ударил шар посохом наотмашь. Рассыпался шар искрами и снова Змеем сделался.
– Хитер ты, странник, – сказал Змей. – Может, миром разойдемся? Бери деревне, что захочешь. У местных еще много чего в сундуках лежит. И уходи. Я не трону…
– Ишь ты! – усмехнулся Странник. – Смотри, как бы я тебя не тронул!
Захохотал Змей, и взметнулись в небо его черные крылья. Но только не улетел он, только камнем с небес упал. От удара Странник кувырком по земле покатился.
– Ну что? – спросил Змей. – Не хочешь по-хорошему?
Ничего не ответил Странник. Лежал он у плетня да молил Мать-Сыру Землю силы ему дать.
– Чего молчишь? – спросил Змей. – Язык что ли проглотил?
Обернулся Змей человеком и к Страннику подошел. Насвистывал что-то…
Странник на ноги, в кота превратился и Змею в лицо вцепился.
Заревел Змей. Кота от себя оторвал и в черного пса обернулся. Хочет пес кота лапой придавить, зубами ухватить. Уворачивается кот. Спину дугой выгнул, шипит. Глядь, а это не кот, а рысь. Ударила рысь пса тяжелой лапой, и рассыпался Змей просом. А Странник оборотился в петуха и стал зерно клепать. Все склевал, да одно зернышко червячком отползло и превратилось в ястреба. Начал ястреб петуха трепать. Совсем было забил, да только высунулся из подворотни грязный сопливый мальчишка. Натянул рогатку. Пулей свистнул камень-голыш, и пал Змей с пробитой головой.
Поднялся Странник. Кровь с лица утер. За Змеем уже и Ладья плывет.
Женщина в золотой маске Страннику пальцем погрозила:
– Совсем моим был… Ладно, живи пока.
Только исчезла Ладья, обступили его деревенские жители. Качать хотели, только он их до этого не допустил. На мальчишку сопливого указал – вот он, ваш спаситель.
И начался пир горой. Всё, что Змей не съел, не выпил, на стол поставили. Страннику рюмку водки налили. Он водку выпил, а рюмку об землю брякнул.
И пошла-понесла карусель-круговерть: водку пили, песни пели, Странника славили.
Знакомый древний дед откуда-то вылез.
– По сердцу ты мне, странник, – сказал дед, – оставайся у нас. Внучку свою за тебя отдам.
В мгновение ока и внучка появилась. Красавица, голубые глаза в пол-лица, коса русая в руку толщиной.
– А не нравится моя внучка, так любую девушку выбирай. Любая за тебя пойдет.
Девушки деревенские – кровь с молоком. Одна краше другой.
– Хороши девушки, – согласился Странник. – Только мне дальше идти нужно.
Утром он ушел. Еще разливалась утренняя зоря Мария над березками, а Странник уже далеко от деревни был. Опирался он на посох и на восток шагал.


Иллюстрация. Панишев Евгений. Странник. Холст, масло. 1998.