Жужа

Никто из нас не сомневается, что в детстве и юности трава была гораздо зеленее, воздух чище, небо голубее, а солнце светило нам гораздо приветливее и ярче. Увы, сейчас же, - иногда, - это уже и не кажется благостным заблуждением и аберрацией во времени…

В жизни прежней, уже ушедшей, колхозной, вологодской, - где лето заметно короче, - в июле-августе часто возникала острая нужда в дополнительных рабочих руках! Почти одновременно требовалось в одном месте косить траву, а где-то, грести сено, вручную дергать лен или собирать картофель – все это очень трудоемкие, ручные работы, требующие многих рабочих рук, которых не хватало! Особенно заготовка сена на неудобьях лесных покосов, – поля тогда засевались ячменем или овсом и довольно редко засевались многолетними травами на силос или на подкормку колхозного коровьего стада, которое гуляло все лето вольным выпасом по заметно выцветшим к августу ближним лесным лугам и потерявшей сочность траве!
Почему неудобья? Потому, что выкосить тогда эти сочные сенокосы можно было только вручную, косой-литовкой, а сено собрать – только граблями и опять же, вручную. Только лошади собирать немного помогали механическими граблями, - их еще держали в отдельных бригадах колхоза в стареньких конюшнях…

Бригадир, иногда с председателем колхоза на пару, настойчиво обращались к студентам и школьникам, отпущенным на каникулы, к отпускникам, приехавшим навестить родных и даже к ветеранам, имевшим еще здоровье, - с выразительной просьбой о помощи родному колхозу. Народ охотно отзывался на подобные просьбы, тем более хотелось себя показать и доказать кое-кому, что: "Не отвык я еще от косы или граблей и в сельской жизни кое-чего понимаю, и умею!"
По такому случаю выделялась молодая телятина, нанималась сноровистая и хозяйственная бабушка из ветеранов! Собирали набор посуды и ведер, выделялся гусеничный трактор, а чаще два ДТ-54 или ДТ-74 с прицепами в виде больших зимних, рубленых сенных саней. Если требовалось, выделялись кони.
Места на санях было достаточно, чтобы все вольнонаемные работники вольготно, на пышной, настланной соломе разместились со своим инструментом. Караван часов в шесть утра отправлялся на дальние лесные, заливные сенокосы, как всегда покрытые сочной высокой травой. Они располагались лет триста уже, длинными логами вдоль знакомых с детства лесных речек - Летово, Кумбисер, Котельная! Конечно, до коллективизации эти сенокосы, как и поля были частными и носили, зачастую, фамилии или прозвища прежних хозяев: Петров лог, Яшкины вырубки, Поповские луга, Туркин водопой, Грязной лог…
Все, даже дети легко понимали где это место находится и куда идти. Жители легко разбирались, где поспела трава или насохло сено, созрела малина или народилась брусника, появились рыжики или вызрела смородина… Утром идешь в лес, "на солнышко", к вечеру опять направляешься на него, уже уставший с косой или граблями, с ягодами или грибами – так у нас располагался лес - на востоке от деревеньки.

Коллектив молодежный на тракторах уже добирался до покосов, заранее проверенных бригадиром, уже устроившим в тени уютное место для кострища и сидения всей многочисленной бригадой! Недалеко и речка, прятавшаяся в густой траве, с колодой и небольшой курпажкой – это что-то вроде прудика. Вода светлая, вкусная, прохладная.
Косили "литовками", покосами, друг за другом. Переходили от одной пожни к другой – таким образом, выкашивался весь лог, иногда длиной несколько километров!
В дружной ватаге косцов были свои "деды Щукари и Аксиньи", "Нагульновы и Григории Мелеховы", "Лушки и Давыдовы", - я как раз тогда вдумчиво, и по-взрослому  читал произведения Михаила Шолохова. Звучали острые шутки, забористые выражения и незлобное подтрунивание над молодыми и обратно! Шутили и дорогой, и на покосе, и за сытным обедом. Заливистый смех или частушка зачастую оглашали окрестные леса и луга!
Здесь вы могли свободно найти будущих капитанов дальнего плавания и профессиональных военных, агрономов и металлургов, медиков и педагогов, рабочих и колхозников… Они еще были школьниками или уже студентами. На каникулах. А некоторые из них, уже в отпуске на летнем отдыхе, на малой родине…
Нынче все, достаточно начать разговор, вспоминают эти коллективные сельские труды с теплотой и благодарностью. Как Василий Белов в своих произведениях про то время или нынче, к примеру, Юрий Поляков, свое пионерское прошлое. Или относительно нынешний, Юрий Красавин - "Вот моя деревня…". Незабвенное время!

За кострищем ухаживала Груня Микитиха или, как мы, молодые ее звали, бабушка Груня, одинокая женщина в годах. Микитиха – это не фамилия ее, это гораздо более почетное тогда в деревне, родовое прозвище, его имели не все, а только из коренных, у них же, в доколхозном прошлом были и свои сенокосы, свои полоски земли с таким же прозвищем. Они остались и после коллективизации.
На сенокосах. Полоски земельные же, именные, - объединили, межи распахали и названия на общем поле исчезли… Про это моя бабушка Аграфена сказывала.

Сначала Груня, не торопясь, наносила сушняку для кострища, обустроила место вокруг, а картошку, лук, баночки со сметаной и солью, свежую телятину в пакете с крапивой – все это подвесила высоко на ель,- так надежнее. Принесла несколько ведер воды, сделала перерыв.
Взяла у Саши-плотника, звеневшего рядом на заточке кос, свою косу вместе со всеми уже подправленную мастером-ветераном, непрерывно занимавшимся именно этим важным делом! Немного покосила со всеми косцами! Часа полтора, похвалила работу мастера и опять сдала свою косу дяде Саше. Подправить…
Над лугами стоял непрерывный звон вжикающих при косьбе, и поющих при заточке, кос! Пройдут поочередно все косцы по одному покосу, а где и дважды, - и пожня выкошена! Оселком заточным сами подправят лезвие косы и переходят на следующую пожню. Работа спорилась, хотя и сопровождалась гомоном, шутками и частушками. Подтрунивали над отстающими, помогали им, точили косу еще неловким, неумелым, молодым.
….
Груня уже приступила к готовке борща! Начистила картошки, крупно измельчила лук, свеклу, нарезала мяса, помыла. Подвесила над костром два ведерка с будущим борщом и два с будущим чаем, подбросила сушняку, последила за кипением борща и чая, довела до кипения, сварила борщ, перемешивая, заварила чай со слониками, сдобрив его брусничником и листьями смородины, и отправилась на колоду с ведрами, принести водицы…

Неповторимый аромат от борща и чая далеко доносился по лесному логу и до нас, косцов. Можно и к столу не звать. Скоро обед!

Дальше нам уже рассказывал, Александр Федорович, ветеран, тот, что сидел и косы молоточком на наковаленке клепал-правил…
Груня ушла, и довольно скоро от ручья раздался ее истошный, заполошный крик, приближавшийся к кострищу. Она и так-то говорила невнятно, съедая некоторые звуки, коверкая слова, а подбежав к костру, без ведер уже, - вообще не могла ничего внятно сказать, повторяя непонятное: "Жужа, жужа! Жужа!". При этом непрерывно показывала рукой в сторону ручья, куда ходила за водой. Дядя Саша подумал, медведь балует!
Тут и мы подоспели! Бросились с вилами и косами к ручью, – вокруг никого, а "Жужа" внизу, в ручье, в деревянном лотке хвостом бьет! 

В колоде лежала мордатая, луговая щука, из тех, что побольше в ширину, чем речные, под метр длиной! Периодически хлопала зубастой пастью, бия хвостом. Дожидалась дождей, а не дождавшись, решила сама, переваливаясь из курпажки в курпажку, добраться до реки по мелководью. Питалась, видимо, будучи на французской диете, - больше лягушками, чем рыбной молодью.
Оглушили быстро, тут же освежевали эту "Жужу", прополоскали и принесли к костру.
А дальше Груня сама справилась, уже не пугаясь.
Знатная вечерняя уха на два ведра, как раз на всю молодецкую бригаду из нее получилась!  Ели, да нахваливали!
Микитиха светилась простой улыбкой и хитрыми серыми глазами. Довольная, что народ вкусно да сытно накормила!

2026 июль