Девочка в платье. Часть третья

Он стоял у стены, почти прижавшись к холодному бетону, и чувствовал, как адреналин, который гнал его ещё минуту назад, начинает оседать. Оставаться здесь — значит ждать, пока кто-то выйдет из-за угла и скажет: «Ну, привет». Вернуться в свой город — значит идти прямо в ловушку, если они действительно всё знают.

В кармане лежал чужой телефон. Тяжёлый, чужой, будто чужой пульс в нём бился. Он достал его, покрутил в пальцах. Экран засветился от прикосновения — защита не стояла. Видимо, водила был из тех, кто уверен, что ему ничего не угрожает. Или просто глуп.

Открыл список вызовов. Последний — тот самый номер, который он уже видел. А перед ним — ещё один, короткий, без имени. Просто набор цифр.

«Внутренний голос подсказал, что набирать его не нужно». Но сейчас внутренний голос молчал. Или шептал что-то неразборчивое, путаное.

Он отошёл от стены, прошёл мимо ларька с пирожками, где пахло жареным тестом и дешёвым кофе. Люди шли мимо, не глядя. Для них он был просто ещё одним мужиком, который куда-то торопится. Никто не кричал: «Стоять!», никто не хватал за рукав. Пока.

На улице было пасмурно. Небо висело низко, будто собиралось пролиться дождём прямо сейчас. Он поднял воротник куртки, сунул руки в карманы. Чужой телефон неприятно давил на бедро.

И тут он вдруг вспомнил. Не про схемы, не про покровителей, не про то, кто кого кинул. Он вспомнил, как Илона смеялась, когда он пытался открыть бутылку шампанского и никак не мог справиться с пробкой. Как она сказала: «Ты такой серьёзный, будто от этого зависит судьба мира. А это просто вино». И как он тогда разозлился — не на неё, а на себя, на эту свою вечную привычку всё усложнять.

А сейчас судьба мира, может, и не зависела от бутылки. Но его собственная судьба — вполне могла зависеть от того, куда он шагнёт в следующую секунду.

Он остановился у края тротуара. Слева — выход на шоссе, где можно поймать попутку. Справа — вход в автовокзал, где, наверное, уже ищут человека, который вырубил таксиста.

Телефон в кармане снова будто стал тяжелее.

«Ул. Дзержинского, 18, квартира 2». Притон наркоманов. Значит, тот, кому звонил водила, — мелкая сошка. Или приманка. Туда идти — самоубийство. Но если там есть хоть какая-то ниточка, хоть кто-то, кто знает, кто дёргает за верёвочки…

Или можно просто уйти. Сесть на автобус до соседнего города, снять комнату в дешёвой гостинице, выключить все телефоны, лечь на кровать и не думать ни о деньгах, ни о покровителях, ни о том, кто кого продал.

Но он знал, что не уйдёт. Не потому что герой. А потому что если он сейчас сбежит, то всю оставшуюся жизнь будет оглядываться. И каждый раз, когда телефон зазвонит, он будет вздрагивать.

Он достал чужой телефон, быстро пролистал контакты. Нашёл один с подписью «Босс». Без раздумий нажал «вызов».

Гудки шли долго. Слишком долго. Он уже хотел сбросить, когда на том конце сняли трубку.

— Слушаю, — голос был спокойный, почти скучающий.

Лу сглотнул. И сказал первое, что пришло в голову:

— Это Лу. ....у нас проблема